Глава 3.4

— То есть ты поссорилась со своей самой близкой подругой и вы вообще перестали разговаривать?

— Чего?!

Она уставилась на меня с выражением: «Да как ты понял?!» — но, если честно, всё было слишком уж очевидно.

— Тяжело, наверное, разбираться в женской дружбе.

— Это, наверное, самый неискренний комментарий за всю историю человечества…

Если честно, мне было совершенно всё равно.

— Но в этот раз это не какая-то там мутная девчачья драма или что-то такое. Просто недоразумение… ну, типа неудачно сказанная фраза. Хотя виновата тут, конечно, полностью я.

Обычно в недоразумениях виноваты обе стороны. Но, видимо, бывают и исключения.

— В общем, помнишь ту встречу, на которую я недавно не пошла? Оказалось, после этого там всё прошло ужасно неловко и скучно. Все потом жаловались, что было как-то холодно и уныло. И тогда Риттян сказала что-то вроде: «Если бы ты пришла, может, было бы получше…» Как думаешь?

— В смысле «как думаю»? Это же просто—

— Вот именно! Не то чтобы без меня они вообще не могли нормально повеселиться, да? Я бы там только всем атмосферу испортила… Мм? Что такое, Комори-кун? Ты чего лоб рукой закрыл?

Лучше бы ты не ставила вопросительный знак там, где на самом деле ничего не спрашиваешь.

— …Ты ей это так и сказала?

— Ага. Сказала, что я всё равно не настолько важна, а если бы пришла, только сделала бы всем неловко. И тогда она такая: «Ты вообще понимаешь, что сейчас сказала?» — и разозлилась. А дальше… ну…

Тут было ещё много всего, всхлип-всхлип, но я изложу вкратце.

Она извинилась, так и не поняв, чем именно задела подругу, и этим только сильнее её разозлила. Потом замечания Сисихары о том, как Риттян изменила стиль во втором году и начала общаться с новой компанией — в том числе с литературным клубом, к которому и я не совсем непричастен, — были восприняты как критика. По крайней мере, так это виделось самой Сисихаре. В ответ Риттян вспыхнула с чем-то вроде: «Я, между прочим, тоже стараюсь как могу!» — и всё, началась полномасштабная война.

Другие кое-как их растащили и успокоили, но холодная война продолжается до сих пор.

— …Вообще-то я была близка с Риттян только потому, что мы знакомы дольше всех. А в ту крутую компанию я просто случайно удачно вписалась. Я слишком старалась соответствовать… Может, мне вообще всё обнулить и начать заново. Типа челлендж без смартфона.

— Ну, как видишь, дошли мы именно до этого.

— Угх, просто… ну… ну… Какие мысли?

Как же долго. Уже на середине мне захотелось сбежать. И при этом всё из-за одного-единственного слова.

— Забавно. Начала с того, что признала свою вину, а закончила так, будто вообще ни в чём не виновата. Впечатляет.

— Уваха?!

Девушка поперхнулась так, словно ей в трахею плеснули чили-масло.

— Кто вообще так разговаривает с подавленной девушкой?! Есть в этом мире хоть кто-то ещё такой?!

В её голосе слышалась не злость, а чистый шок — как у человека, который только что наткнулся на слишком реалистичный фильм ужасов.

— Я тебя не обвиняю.

Из её рассказа у меня совсем не сложилось впечатление, что Сисихара была вспыльчивой или упрямой.

— Просто если ты сама не считаешь, что была неправа, но всё равно разозлилась, значит, у тебя была на это причина.

— …Да. Причина точно была.

Чувствуя себя неловко, Сисихара взъерошила волосы, уже не заботясь о том, что испортит укладку. Те самые трёхцветные волосы, которые она покрасила во втором году под самый модный оттенок. В конце она нервно потрогала боковой хвостик.

— Я ведь не всегда была такой. В любой компании есть роли… Ну, типа кто-то яркий, кто-то солнечный… Если есть тот, кто ведёт, значит, есть и тот, кого ведут.

— Но в вашей компании вроде все яркие и заметные.

— Не совсем. Даже среди нас есть разница между «прямо очень стильная» и «ну, в целом стильная». Всё ведь относительно, понимаешь?

— Верно.

Каждый человек уникален. Так говорят. Будь собой, цени свою неповторимость.

Но, по-моему, это самая далёкая от истины мысль за всю историю. Потому что уникальность вообще можно осознать только в сравнении с другими. Если бы в мире остался один-единственный человек, самого понятия «уникальность» даже не существовало бы.

— Тогда я вообще была из тех детей, что голыми руками ловят жуков-оленей.

— Это вообще что за «типаж» такой?

— Ну… я шла своей дорогой. Была куда более пацанистой, чем сейчас.

Хотя добавлять после этого: «Я и сейчас их спокойно могу трогать», — было уже совершенно необязательно.

— Поэтому Риттян, которая сама по себе не слишком разговорчивая, раньше всё время цеплялась за подол моей рубашки и ходила за мной хвостиком. Удивлён, да? А если спрашивать, когда всё изменилось… Наверное, вот с этого.

Сисихара изобразила руками когти и сделала: «Р-р-р!» Не то чтобы она пыталась реабилитировать своё проваленное самопредставление. Нэкота — это и есть её суть.

— Когда я только поступила в среднюю школу, были и другие странности, но самое заметное касалось зрения. В темноте я вдруг стала видеть просто нереально хорошо! Я даже подумала, что у меня появились суперспособности, но когда рассказала родителям, они такие: «Так, едем в больницу». После всех обследований… врач из университетской клиники оказался тот ещё кадр. Первое, что он спросил: «Кошачий тип или собачий?» Это что вообще за вопрос? Только два варианта, что ли?!

Именно тогда ей впервые поставили диагноз. Тема, конечно, деликатная, так что я держал лицо, но Сисихара сама, похоже, вспоминала это вполне весело.

— Потом они сделали ещё какие-то обследования… точнее, я так думала, а потом бац — сюрприз. В комнату принесли милую кошку и сказали: «А теперь, пожалуйста, поиграйте с этой кошкой». Это вообще законный метод? Первая мысль у меня была: «А если я из тех людей, которых кошки и так любят?»

— Это и есть нормальная научная проверка.

У многих млекопитающих нормально функционирует вомероназальный орган, а нэкота выделяют вещество, которое действует только на домашних кошек. По сути, мы просто наблюдали реакцию на уровне кошачьей мяты.

— В общем, с того дня я официально стала местной [девочкой-кошкой]… А, это просто прозвище у нас по соседству. В школе, конечно… были и другие. Куда более беспощадные.

— ……

Я сразу вспомнил, сколько подобных кличек было и у Саку-сэмпай. И как же меня это бесило.

— Подростки в средней школе — жестокий народ.

Из-за собственного невежества они могут запросто ранить человека, даже не заметив этого.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь. Даже если бы не было мифдентов, поддразнивания и насмешки всё равно были бы обычным делом. Я сначала думала, что это что-то из той же серии… но моя лучшая подруга, вот эта самая, была с этим совершенно не согласна. Она врезала одному парню, который сказал про меня мерзость. Я тогда ужасно удивилась.

Вопреки почти комичному звуковому эффекту, который она сама себе мысленно подставила, удар у Сисихары вышел таким, что, казалось, мог бы уложить наповал.

— Вот с этого всё и началось. Она стала той, кто тянет меня за собой, а я — той, кого защищают. И то, что она изменилась, что выросла, — это нормально. Я даже рада за неё, правда. Проблема не в ней, а во мне. Эта дистанция… этот разрыв… он будто всё ширится и ширится… И я подумала: «Так ведь нельзя, да?» Так что для меня это была настоящая ставка ва-банк — моя весна второго года старшей школы.

— ……Понятно.

Значит, вступление в литературный клуб — ха-ха — этот самый «творческий клубок чудиков», тоже было частью её плана. Всё ради того, чтобы хоть чуть-чуть сократить эту дистанцию.

Наверное, для Сисихары это решение ощущалось как шаг, который делаешь один раз в жизни. Поэтому ей и было так невыносимо получить отторжение именно от человека, из-за которого она вообще на этот шаг пошла. Не от кого-то другого.

——Эта девчонка вообще по уши в пубертате, да?

Как я уже и говорил — это не моя специализация. Хватит с меня.

Зато я ещё раз убедился, насколько глубоки проблемы, связанные с мифдентами, особенно если учесть, что симптомы проявляются именно в период полового созревания. Это уже почти проклятие божественного уровня. В возрасте, когда и тело, и психика и без того меняются, когда ты способен переживать из-за одной родинки или пары лишних веснушек, внезапно получить ещё и феромоны, от которых к тебе липнут кошки? Тут и правда перестанешь спать по ночам.

— Что ещё за вомероназальный орган?.. Какое ещё шестое чувство? Тоже мне, кошачья мята ходячая…

Когда-то и я сам разбрасывался подобной совершенно беспочвенной клеветой, отталкивая от себя всех кошек планеты.

— Эй, Комори-кун… как думаешь, тот ребёнок один?

Сисихара вдруг резко выпрямилась и указала на улицу. Среди непрерывного людского потока и правда стоял маленький мальчик лет пяти-шести и не двигался с места.

— Похоже на то.

— Может, потерялся? Точно же, да? Всё, пошли проверим.

Сисихара уже рванула вперёд, и мне пришлось идти следом.

— Малыш, здесь стоять опасно, знаешь?

Мальчик вздрогнул от её голоса.

— Давай-ка лучше отойдём вон туда. Пойдём, хорошо?

Хотя в её глазах и не было ничего угрожающего, для него она всё равно была незнакомой тётей. Мальчик выглядел испуганным, но, возможно, решил, что сопротивляться ещё страшнее. Нерешительно, маленькими шажками, он всё-таки пошёл за ней.

Отведя его к тротуару, я спросил:

— Эм… Ты здесь с мамой или папой?

Попытавшись подражать мягкой интонации Сисихары, я выдавил из себя максимально доброжелательный голос. Но… мне показалось? Его глаза задрожали, губы сжались, а нос уже начал хлюпать.

——Он что, сейчас расплачется?

Сразу уточню: у меня вовсе не страшное лицо. Меня даже называли симпатичным парнем. Правда, это была моя младшая сестра. И я сам считал, что неплохо лажу с детьми. Так почему же…

Я уже почти был готов воскликнуть: «Да что я опять сделал не так?!» — и всерьёз начать спорить с ребёнком, когда меня остановили:

— Ага-ага, Комори-кун с маленькими детьми не очень. Не надо себя заставлять.

Сисихара бесцеремонно оттеснила меня в сторону, как бесполезный предмет. Но я ведь не «не очень» с детьми. И ничего я не заставлял.

— Приветик! Хорошая сегодня погода, правда?

Сисихара присела на корточки, так что теперь стала даже ниже мальчика. Высота воспитательницы в детсаду. Ну да, на фоне моего обычного роста старшеклассника я, наверное, и правда казался ему чуть ли не великаном. Пока я мысленно пинал себя за этот просчёт, Сисихара уже без труда вытянула из него имя и возраст — первый класс, шесть лет.

— Ты сегодня пришёл сюда с папой или с мамой?

— Угу… с мамой… и… охаги…

Охаги? Он голодный, что ли? Пока я пытался сообразить, в чём дело, мальчик нервно покосился на моё лицо, пискнул — и тут же спрятался за Сисихару. Послание было железобетонным: «Сестрёнке я доверяю, а этому типу — ни за что».

— Всё хорошо! Просто у этого парня глаза страшноватые, а внутри он вообще-то довольно нормальный…

— Уже не надо. Раздражает.

Раз уж меня явно окончательно вывели в запас, я молча сделал шаг назад.

Похоже, во всём мире только мы двое заметили этого мальчика, который тихо стоял на грани слёз.