Глава 2.4

— Хиками-сэнсэй, вы… случайно не имеете отношения к [группе Хиками]?

— Группе Хиками?

Судя по всему, не я один слышал это впервые — Сисихара тоже склонила голову набок.

— Это холдинг, которому принадлежит эта школа, а также его дочерние компании. С самого основания он управляется одной семьёй, а чистая прибыль за прошлый год составила примерно…

И тут она вдруг начала сыпать корпоративными подробностями — направления бизнеса, слияния и поглощения — с таким видом, будто читала финансовые новости.

Заметив, как у Сисихары уже начинают вращаться глаза, она добавила:

— Впрочем, в последнее время они всё чаще полагаются на иностранных консультантов, так что для старшеклассников это, наверное, не слишком понятно.

— Если я правильно помню, директором головной компании был [Хиками-сячо].

Слишком уж редкая фамилия для простого совпадения. Я никак не мог представить себе, что какая-нибудь наследница корпоративной династии валяется пьяная в школьных коридорах, так что был почти готов поставить всё своё состояние на то, что это просто совпадение.

— А, это мой отец.

— А?

— И ещё председательница школы — моя тётя.

— ЧЕГО-О-О?!

Двойной удар подряд. Хотя, если честно, первый впечатлил меня куда сильнее.

— Ну, неудивительно, что вы не знали. Главная ветвь семьи предпочитает не афишировать такие вещи. Сейчас я живу одна, но они всё равно упорно пытаются приставить ко мне телохранителей. Утомительно, если честно. К счастью, наследников в семье хватает, так что ни мне, ни тому, кто когда-нибудь за меня выйдет, вовсе не обязательно всё это наследовать.

— …А вам правда стоит рассказывать нам такое?

— Хм, и правда. Тогда давайте это останется между нами.

Пожалуй, её семью трудно винить в беспокойстве. Если подумать задним числом, эта её нездешняя аура теперь выглядела вполне объяснимо — она просто выросла в тепличных условиях, почти не зная злого умысла. Оставалось только надеяться, что ей не попадётся кто-нибудь достаточно алчный, чтобы этим воспользоваться.
(Когда начинаешь переживать, как какой-нибудь ворчливый старик, — это уже дурной знак.)

— Ясно-о-о… Вот оно что. Фуфуфуфу, охохохо!

Саку-сэмпай даже не пыталась скрыть свою заговорщицкую ухмылку и подалась вперёд с видом продавца, который вот-вот сунет тебе визитку.

— Простите, что представляемся так поздно… Мы — Литературный клуб (лидер отрасли по достижениям). Не найдётся ли у вас минутки?

И где, интересно, у нас эта самая «отрасль»? Я молча топил своё отчаяние в мутноватом бульоне, делая вид, будто наслаждаюсь жизнью.

Примерно через час, уже под вечер.

Комната, из которой убрали посуду, вновь обрела прежнюю опрятность литературного клуба, хотя лёгкий запах даси всё ещё витал в воздухе.

— Хм. [Быть оазисом для юных душ, блуждающих в пустыне современности]…

Мне бы очень хотелось хоть одним глазком заглянуть в тот отдел мозга, где на ходу рождается подобная вычурная чушь.

— Весьма благородное устремление.

— Для нас большая честь слышать такие слова! Очень многие находят в этом отклик — вот хотя бы Маон-сан, правда?

На гладкую, безупречно отрепетированную речь Саку-сэмпай Сисихара тут же с жаром отозвалась:

— Да! Меня это буквально спасло!

Всё это начинало отдавать чем-то сектантским. Будто новообращённая ученица уже сама берётся за вербовку и поддакивает речи харизматичного гуру.

Сидя в стороне и отстранённо делая пометки, я уже не понимал, что передо мной — обычная беседа или какой-то ритуал. Экран ноутбука, пустой, как заблокированное вдохновение писателя, как нельзя лучше отражал моё собственное безразличие.

Если же говорить серьёзно, технически это были переговоры.

В конце концов, у нашего клуба имелась вполне конкретная и срочная проблема — [Отсутствие куратора].

Поскольку сил на красивые формулировки у меня уже не осталось, я просто приведу здесь наш с Саку-сэмпай секретный разговор, состоявшийся, пока мы мыли посуду.

(Начало цитаты.)

— Цубаса-кун! На нас снизошла божественная милость!

— …О чём вы вообще?

— Ну это же очевидно — Хиками-сэнсэй станет нашим куратором!

— Попросить — ещё ладно, но не вздумайте давить на неё силой.

— Мы БУДЕМ давить! Если понадобится — даже проследим, где она живёт!

— Это уже преступление. Буквально.

— Она же прямо как [богатый персонаж, который всегда одалживает всем свою виллу для поездок]! Ну разве не понимаешь?

— Нет.

— Ну как же! Вспомни ■■■■! эту ■■-тян, или ■■■■■! ту ■■-тян, или ещё в аниме во втором сезоне была ■■■—

— Всё, хватит. Нас засудят.

— Это же идеальная фарсовая ситуация! Нам нужны деньги — для спасения заблудших овечек покровители НЕОБХОДИМЫ—

— Ближе к делу.

— ОНА РОДСТВЕННИЦА ПРЕДСЕДАТЕЛЬНИЦЫ! С ней мы обеспечены на ДЕСЯТЬ ЛЕТ!

— …Планируете оставаться на второй год десять лет подряд?

(Конец цитаты.)

Ленивая, гедонистичная — и при этом беспощадно эффективная, когда дело касается поиска кратчайшего пути. Но, поскольку свобода мысли гарантирована конституцией, мотивы её я осуждать не собираюсь.

— Значит, вам нужен куратор?

— Да. Мы были бы очень признательны, если бы вы нам помогли.

— Хм… Но чем именно занимается ваш клуб?

— Это своего рода консультационный центр… А, придумала! Чтобы вы сами увидели, чем мы занимаемся, почему бы нам сегодня не помочь именно вам — с вашими тревогами?

— С моими тревогами?

— Именно! Ежедневные мелкие раздражения, пустячные заботы, неясная душевная тяжесть… Наверняка ведь у вас что-то подобное есть?

— …………Ну, если честно, отрицать это было бы неправдой.

Тяжёлый вздох, полный усталости современного человека. Должно быть, именно в этот момент Саку-сэмпай и поняла, что перед ней открылось окно возможностей.

— Говорите совершенно свободно. Вопрос о кураторстве вторичен.

— Правда? Ну тогда… ох. Для апреля слишком влажно.

С этими словами Хиками-сэнсэй непринуждённо сняла белый халат, и под ним оказалась майка без рукавов. Халат до сих пор скрывал её фигуру, но теперь все линии открылись взгляду.

Классическая бомба.
(Я мысленно отдал должное вкусу Такидзавы… или не стоит?)

— ЭЙ, ВЫ, ПАРНИ! НЕ ПЯЛИТЬСЯ! НИКАКИХ ПОХАБНЫХ ВЗГЛЯДО-О-ОВ!

Сисихара вспыхнула, как лесной пожар. Обвинение было настолько беспочвенным, что даже терялось, с чего начать.

— Я вообще не пялился—

— Ты СРАЗУ понял, КУДА именно не надо смотреть — ВИНОВЕН! Что, большая грудь такая редкость, да?!

— …Редкость? Ты-то—

Вообще-то две трети присутствующих здесь не относятся к плоскодонкам.

— Я ЗНАЮ! «Маленькая грудь — редкость» — это ВРАНЬЁ!!

— Перестань читать мои мысли.

Было в её саморазрушительном рыдании что-то почти жалкое. Если уж быть честным, я не смотрел на Хиками-сэнсэй в подобном смысле. Если меня что и заинтересовало, так это скорее сам халат — теперь сложенный у неё на коленях. На первый взгляд совершенно обычная ткань, если не считать…

— Это… на заказ шили?

— Ха-а? Потому что на такую грудь нужен особый размер—?

Сисихара всё ещё неслась по рельсам собственных домогательских фантазий, а Саку-сэмпай тут же подхватила:

— Или он становится пуленепробиваемым только тогда, когда его носит именно она?

Обе мимо.

— Верхний слой — смесь синтетических волокон с керамическим покрытием, чтобы отсекать ультрафиолет и инфракрасное излучение. Внутри — переработанное волокно с высокой теплопроводностью для охлаждения… кажется, так.

— Это сейчас что за заклинание было?

Пока Сисихара непонимающе моргала, Хиками-сэнсэй тихо пробормотала:

— Ты первый, кто вообще сумел это предположить.

Похоже, мои слова действительно её впечатлили.

Температура человеческого тела в значительной степени зависит от того, насколько кожа подвержена воздействию внешнего воздуха, так что юки-онны приходится менять способы защиты от жары в зависимости от влажности и солнечного света. В сети ходили слухи, будто им достаточно всего одного верхнего слоя одежды — и, похоже, это действительно не было дезинформацией.

Вообще говоря, обычному человеку крайне трудно собирать сведения о мифдентах. Результаты клинических исследований ещё можно найти, не заходя в библиотеку, но меня-то интересует их повседневная жизнь. А если взглянуть на это под таким углом, подобные случаи — когда перед тобой всё вживую и без посредников — выпадают нечасто.

— Ого, правда! Внутри он прямо как те охлаждающие подушки!

По предложению самой Хиками-сэнсэй примерив халат, Сисихара теперь буквально сияла от восторга.

— Такое чувство, будто это техника из будущего… Наверное, стоило бешеных денег, да?

— Если покупать в розницу, на эту сумму можно взять пальто из премиального кашемира. Но часть покрывается государственными субсидиями.

— Ничего себе~ Даже у нэкота такого не бывает… Значит, работа у вас тяжёлая?

— Не сказала бы. По части условий труда всё здесь довольно неплохо. По крайней мере, в профессиональной среде все ко мне добры. Но…

Её голос вдруг потемнел.

— В личной жизни — особенно там, где сталкиваются чувства, как, например, в романтических отношениях, — всё совсем иначе.

И тут Хиками-сэнсэй внезапно улыбнулась. Улыбка была какой-то скользкой, тревожной, и по моей спине сразу же пробежал холодок.

— Речь о человеке, с которым я рассталась всего неделю назад, —

сказала она.

Обе девушки тут же закивали с сочувствием — но в следующую секунду:

— После близости он никогда не оставался у меня на ночь. Ни разу.

Что-то в воздухе треснуло — и комната будто мгновенно ушла в минус.

— Даже если последний поезд уже уходил, он всё равно вызывал такси и уезжал. Странно, правда? Ну вот я и спросила почему…

Она подалась вперёд.

— Хотите узнать, что он мне ответил?

— Эм, сэнсэй? Может, для учебного заведения это уже немного… не тот разговор—

Я попытался вклиниться как можно мягче. Фразы вроде «помедленнее» или «замолчите» были бы уже слишком прямолинейными.

— НУ? ХОТИТЕ УЗНАТЬ, ЧТО ОН СКАЗАЛ?!

Истерика победила всё остальное.

— [Я не могу рядом с тобой нормально спать.] [Ты слишком холодная — всё настроение убиваешь.] [Лежать рядом с тобой — как с трупом. Мерзко.]

— …………

Комната провалилась в абсолютный ноль. Это уже было не приторное школьное драмеди про любовь, а густая, вязкая эмоциональная грязь.

Сисихара смотрела на неё с таким пустым лицом, будто случайно зашла на середине фильма на слишком взрослую сцену. Для гяру — если отбросить стереотипы — она, на удивление, была довольно невинной. Похоже, никакого опыта с токсичными отношениями у неё попросту не было.

С другой стороны, Саку-сэмпай сперва глубоко нахмурилась с видом: «Ну всё, начались проблемные разговоры». Но уже секунд через пять, видимо, подумала: «Хотя… если грамотно воспользоваться этим разбитым сердцем, может, и удастся найти брешь?» — и её мозг на полной скорости рванул искать способ пробраться в образовавшуюся трещину. Лучше бы этот ум шёл на дело мира во всём мире.

— Ужас… Какой отвратительный человек. Ха… ха…

Похоже, из всех здесь только я ещё сохранял остатки здравого смысла. Мой мёртвый, безэмоциональный отклик был, по крайней мере, попыткой хоть как-то разрядить обстановку.

— …Ты правда так считаешь?

Хиками-сэнсэй впилась в меня взглядом, острым настолько, будто он без труда мог срезать с человека всю ложь.

— Ты действительно, по-настоящему считаешь его ужасным… Комори?

— Эм, ну да?

— Тогда, значит, у тебя не было бы никаких проблем обнимать меня всю ночь, верно? Можем начать хоть сегодня.

— …………Я сегодня, честно говоря, немного устал.

— Вот видишь? Одни только слова. Вот это и больно — ты только что сделал мои раны ещё глубже!

Глядя на то, как взрослая трезвая женщина закатывает истерику на уровне пьяного дебоша, я окончательно потерялся.

Жаловаться старшекласснику и ещё искать у него утешения — вам самой не стыдно? И не только как учителю, а вообще как человеку? Именно из-за такого поведения вас и бросили. Ну и этот ваш залитый алкоголем образ жизни, полный саморазрушения, тоже явно не помог. Если вам так тяжело быть одной, вернитесь в родительский дом. Вы же избалованная принцесса из богатой семьи, разве нет──

На обычном дыхании я бы разделал её словами за 0,2 секунды, но тут—

— ВСЕ, Я ПОНЯЛА!

Мозговые клетки Саку-сэмпай, к моему удивлению, всё же успешно соединились в полноценную мысль.

— Хиками-сэнсэй, вы ни в чём не виноваты… потому что вы ни в чём не виноваты!

Саку-сэмпай утвердила безнадёжного человека такой тавтологией, что та, казалось, могла стереть вообще всё. Её вместимость была настолько безграничной, что она выглядела способной проглотить не только добро и зло, но даже рвоту и понос — как один из трёх великих аристократов эпохи Мэйдзи.

— П-правда?