Глава 4.0

— Почему всё опять оборачивается именно так…?

Выйдя в коридор, я, разумеется, не пошёл в туалет. Вместо этого остановился на лестничной площадке посреди пролёта и тяжело вздохнул. Конечно, пока ещё ничего не подтверждено. Если всё это окажется лишь моим бредом — дикой, беспочвенной догадкой, — тем лучше. Но…

— Ну конечно, именно сейчас…

Надо было сразу готовиться к худшему. А если виновата и правда Аой Майхама…?

Я не стал ничего говорить, потому что хотел сохранить её тайну. Помнил ту смущённую просьбу: никому не рассказывать. Конечно, речь тогда шла вовсе не о каком-то секретном аккаунте.

— Ты же не в туалет собирался, да?

За моей спиной стояла Сисихара, склонив голову набок.

— Я просто…

— Да ну. У тебя опять это лицо.

Выходит, по лицу у меня всё читается куда сильнее, чем мне самому кажется.

— …Только не говори… Эта проблемная девчонка — кто-то, кого ты знаешь?

— ……

Молчание — это тоже ответ. Когда надо, Сисихара бывает пугающе проницательной.

Похоже, я уже и сам всё понял.

— Пока не уверен. Хочу спросить у неё напрямую.

— Тогда я пойду с тобой. Ничего, да?

Я думал, она скажет, что надо позвать Саку-сэмпай, но нет.

Даже если бы я ответил: «Я и сам справлюсь», — она бы всё равно не отступила. Ею, как и мной, двигало собственное чувство долга.

— Вообще-то, если честно, я даже благодарна, что когда-то Комори-кун назвал меня «бредовой кошкой» и сказал, что само моё существование — это кринж.

— Какие-то совсем безумные оскорбления.

— Иногда полезно, когда кто-то может сказать тебе: «Эй, ты не права», — если ты начинаешь творить глупости. Я тоже хочу сказать это ей. Почему она вообще делает такую идиотскую вещь?

Настоящее заявление хорошей подруги. Гораздо проще закрыть глаза на неприятное и выбрать безопасную сторону. В этом смысле Сисихара была смелее меня.

Я искренне уважал её благородство.

Мы отправились на стадион, где тренировалась легкоатлетическая команда.

— Извините, вы не знаете, где сейчас Аой Майхама из второго года?

Первогодка с секундомером в руке указал нам направление.

— А? Вы сэмпаи? Аой-сэмпай вон там.

Он даже не заподозрил ничего странного — наши школьные формы, видимо, внушали доверие.

Майхама была там: разминалась на траве в футболке, спортивных шортах и облегающих легинсах. Её подтянутая фигура прекрасно смотрелась в тренировочной одежде.

Она заметила нас раньше, чем мы успели её окликнуть, и сама подошла с озадаченным видом.

— Что вы здесь делаете?

Как всегда — мягкая, приветливая, располагающая к себе. Совсем не похожа на человека, который сражается с кем-то в интернет-срачах.

— Раз здесь ещё и Сисихара-сан, значит, это дело литературного клуба?

— В общем, да. Можешь ненадолго отойти?

— А? Ну… наверное, могу. Но это быстро?

Судя по тону, если разговор затянется, ей бы хотелось хотя бы переодеться.

— Зависит от того, что ты ответишь.

— Вот как…

В этот момент взгляд Майхамы скользнул к другой девушке. И куда только делась та недавняя решимость Сисихары? Сейчас она уже наполовину спряталась за моей спиной и выглядела явно неуверенно. Видимо, что-то прочитав по её лицу, Майхама сказала:

— Может, хотя бы вкратце объяснишь, в чём дело?

Она улыбалась. Определённо улыбалась. Но это была совсем не та привычная улыбка Майхамы.

Под этой аккуратно приклеенной маской чувствовалось что-то насильно сдерживаемое.

— Да… плохие предчувствия не зря называют плохими.

— Речь о твоём секретном способе снимать стресс.

С этими словами я, уже почти смирившись, выложил всё как есть. Майхама кивнула, не переставая улыбаться.

— Похоже, разговор будет долгим.

Звучит как оправдание, но—

когда я решил, что «разберусь сам», это было не потому, что я особенно переоценивал собственные силы. Просто мне казалось, что, если это Майхама, она сможет выслушать разумные доводы. Что если мы просто поговорим, она поймёт.

Вот на что я в глубине души на самом деле надеялся.

— Если говорить прямо… это всего лишь глупое развлечение. Не больше и не меньше.

Я готов был созвать пресс-конференцию с извинениями. Моё решение оказалось слишком наивным.

— Так что давайте на этом закончим. Я никому не причиняю вреда, а все плюсы и минусы касаются только меня самой. Вас это вообще не касается, разве нет?

— А, но, знаешь, Аой-тян… такие вещи всё-таки опасны. Когда что-нибудь случится, будет уже поздно…

— Простите, Сисихара-сан. Я прошу вас прекратить, потому что это мешает.

— А-а… извини…

Сисихара сжалась, беспокойно потерев голые бёдра между короткой юбкой и гольфами. Если бы у неё был хвост, она бы уже поджала его между ног. От её решимости не осталось и следа.

А девушка напротив нас тем временем спокойно отпила café au lait.

Мы сидели в сетевом кафе, известном своими сытными лёгкими блюдами, где даже при приличном количестве посетителей время текло удивительно лениво. Но здесь, в кабинке у окна, всё выглядело совсем иначе: девушка, сидящая напротив, казалась чуть ли не финальным боссом, а мы с Сисихарой — двумя героями, пытающимися ей противостоять.

Давить на Майхаму особенно и не пришлось — она почти сразу признала, что аккаунт действительно её. А вот дальше начался ад.

«Это моя личная свобода».
«Это вас не касается».
«Оставьте меня в покое».
«Хотите разоблачить — делайте что хотите».

Вот и весь набор ответов.

Слова — вежливые. Позиция — железобетонная.

Куда только делась та примерная отличница? Вооружившись эмоциями как копьём и логикой как щитом, Майхама сейчас, пожалуй, была тем человеком в мире, который меньше всех понимал саму идею «диалога».

Лучшее описание? Подросток в разгаре бунта.

— …Комори-кун, передаю эстафету.

Сисихара, окончательно сникнув, вяло ковыряла ложечкой осевшее мороженое в своём крем-соде. Извини, что заставил тебя ввязаться во что-то настолько неловкое. В качестве извинения хотя бы заплачу за твои пятьсот шестьдесят иен с налогом. Пока я молча каялся про себя,

— Сразу предупреждаю… не пытайся читать мне нравоучения, ладно, Комори-кун?

Майхама поставила локти на стол и, оперев подбородок на ладони, улыбнулась с мрачным блеском в глазах.

— Не волнуйся. Я и сам терпеть не могу нотации.

— Вот и хорошо.

И что тут хорошего? Я едва сдержал вздох и поднёс ко рту стакан со льдом.

«Кто из нас сейчас ведёт себя на эмоциях?» Никогда бы не подумал, что ты можешь быть настолько по-детски упрямой.

Ответить так было бы проще всего, но сегодня я решил этого не делать. Мне просто… стало любопытно.

— Не расскажешь, зачем вообще завела этот аккаунт?

Бульк!

Газировка в стакане Сисихары вдруг громко зашипела. Я покосился на неё, и она подозрительно уставилась на меня через трубочку.

«Что-то ты слишком добрый…»
Или даже: «Совсем не так, как когда была моя очередь, да?»

Нет, не то чтобы…

— Поначалу, наверное, просто от скуки? Не я одна пользуюсь анонимными соцсетями.

От Майхамы так и веяло: «А что тут вообще ещё можно объяснять?» Если бы она просто использовала анонимку как записную книжку для жалоб, которые не может высказать вслух, даже я бы не стал её останавливать.

— Если бы для японских школьниц было нормой получать от незнакомых мужиков в ответах всякое вроде «хочу с тобой встретиться» или «хочу тебя себе» — сообщения уровня конца света, — Япония бы давно уже погибла.

— Э? Ты что, на самом деле ворчливый старикан?

— Я это так, сам с собой.

— Ну и ладно~ В общем, в основном это, наверное, просто забота о душевном здоровье. У девушек ведь бывает всякое.

— Понятно.

— Итак, вопрос!

Подняв указательный палец, Майхама вдруг превратилась в ведущую викторины.

— Среди всего роскошного выбора, который предлагает наша школа — культурные клубы, спортивные клубы, клуб «иду домой» — как думаешь, почему я выбрала именно лёгкую атлетику?

— …Потому что тебе нравится бегать?

— Дзинь-дзинь — неверно. Я-то надеялась, что Комори-кун ответит правильно, но увы.

— Это ты меня сейчас так переоценила?

— Правильный ответ… потому что это спорт, который дальше всего от [русалки].

— Дальше всего от русалки?

В голове вдруг всплыл один вроде бы ничего не значащий разговор, и с каждой секундой он всё сильнее сеял во мне тревогу.

«Мне нравится Майхама, когда она не “по-русалочьи”».
«Мне нравится Майхама, когда она не зажата образом русалки».

Неужели я всё это время совершенно неправильно её понимал?

— Понимаешь, стоит хоть немного появиться чему-то “русалочьему”, как обязательно найдётся кто-нибудь, кто скажет гадость. Что-то вроде: «Ну конечно, у тебя получается, ты же му», или: «Ну конечно, ты в основном составе». А если, наоборот, не получается, тебя тут же называют ленивой или халтурщицей — жалобы будут в любом случае.

Говоря: «Смешно, правда?» — Майхама даже не попыталась улыбнуться.

— Неужели даже в старшей школе ещё есть люди, которые способны говорить такие дискриминационные вещи в открытую…

— Это редкость. Но… Комори-кун, ты заметил? Ты и сам сейчас сказал — [в открытую].

— …………

— Люди с возрастом становятся хитрее. Те, кто устраивал шум в средней школе, в старшей притихают. Но не потому, что становятся разумнее, а просто потому, что начинают избегать прямых столкновений. Им всего лишь не хочется, чтобы потом обвинили их самих. Поэтому в местах, где за это не прилетит, в безопасных зонах, где им ничего не грозит, они могут становиться сколь угодно мерзкими. Думаю, у девушек такого опыта особенно много.

Я видел, как Сисихара отвернулась, словно ей стало трудно дышать. Наверное, она это тоже проходила. И наверняка не хотела бы об этом вспоминать. У меня тоже был похожий опыт.

Но, наверное… нет, точно — между этим опытом и их опытом существовала стена, которую мне уже не перейти.