Глава 2.5

— Именно. И мы это докажем!

Было ясно как день, что сейчас они затеют очередную нелепость, но люди, похожие друг на друга, вполне могут сами сойтись в поединке и сами же друг друга погубить. Созерцать тонущий корабль с обречённым спокойствием — как ни странно, в этом даже было какое-то мрачное удовольствие.

— С помощью Цубаса-куна, разумеется!

— …Чего?

То, что я не сумел предугадать пулю, летящую прямиком в меня, лишь доказывало, насколько мне ещё не хватает навыков антикризисного управления.

Суккуба, нэкота, юки-онна и летучая мышь.

Эта весёлая компания — и это точно не гарем — в полном составе добралась до школьного медпункта на первом этаже. Как и предупреждала табличка на двери — [Медсестры нет. Если вам нужна помощь, обратитесь в учительскую], — самой медсестры на месте не оказалось: видимо, ушла заниматься бумажной работой.

— Даже выгонять никого не придётся. Удобно.

Саку-сэмпай ухмыльнулась в стерильно-белом помещении с видом безумного учёного, который вот-вот начнёт эксперимент.

— Цубаса-кун, устраивайся поудобнее и ложись сюда.

С этими словами она сорвала с кровати покрывало и похлопала по белой простыне. Форма плюс больничная койка — зрелище, вызывающее очень странные ассоциации.

— Мне не хочется спать.

— А спать и не нужно. Просто ложись.

— …Может, всё-таки объясните?

Тяжело вздохнув, я всё же сел на кровать. Опыт подсказывал: если уж она вошла в такое состояние, сбежать у меня всё равно не выйдет, а раз результат в любом случае будет тем же, желудку спокойнее не дёргаться лишний раз.

— Чтобы помочь Хиками-сэнсэй преодолеть её травму, мы проведём небольшую игру — то есть, я хотела сказать, клиническое испытание.

— Остаётся только молиться, что оно хотя бы безопасно… И в чём суть?

— Сначала ты ляжешь на эту кровать с повязкой на глазах.

— Уже на этом этапе звучит крайне подозрительно.

— Затем мы по очереди, в случайном порядке, будем ложиться рядом с тобой.

Пока я думал, что со стороны это начинает выглядеть ещё сомнительнее, общий замысел уже был мне более-менее ясен.

— П-п-подождите… Когда вы говорите «мы», это что, и меня тоже касается?!

На этот совершенно естественный вопрос Сисихары Саку-сэмпай безжалостно ответила:

— Разумеется.

— И наконец, Цубаса-кун честно выберет, рядом с кем ему было спокойнее всего лежать. Ну как? Захватывающее состязание, правда?

Глядя на ведущую этого безумия, которая улыбалась с каким-то нигилистическим восторгом, Сисихара отчаянно замотала головой.

— Нет-нет-нет!

— Я не могу! Я ни разу в жизни не лежала рядом с парнем, вообще ни разу!

— Вот как? То есть, если твоим «первым» окажется Цубаса-кун, тебя это не устроит?

— Сейчас меня вообще никто не устроит!

— Всё в порядке. Формально это даже нельзя назвать «лечь вместе». Прикасаться не нужно. Никаких касаний — просто лечь на одну кровать, и всё, хорошо?

— Угх… Но вдруг он внезапно — цап! — и я испугаюсь и расплачусь…

— Тогда сделаем так. Свяжем Цубаса-куну руки, чтобы лишить его свободы действий, а сам он будет лежать на боку. А мы — позади, у него за спиной. Тогда можно не бояться, что кто-то на тебя набросится, верно?

— Н-ну… если так, то… н-но, прости, у меня есть ещё одна проблема.

Девушка оттянула ворот рубашки и сунула туда нос.

— Нюх… ха… У меня как раз тот самый запах: усталость за день плюс всё остальное по максимуму.

— Запах, который, если честно, ещё и продавался бы на ура в банке… но да, ты права, ради честности нужно исключить и распознавание по запаху. Значит, Цубаса-кун наденет ещё и зажим для носа.

Саку-сэмпай невозмутимо дорабатывала правила. Но, разумеется, её настоящая цель заключалась вовсе не в этом.

Если коротко — игра была абсолютно подстроенной.

Мне отводилась роль человека, который должен будет осыпать соседство Хиками-сэнсэй восторженными похвалами, а двух остальных сравнять с землёй. По сути, всё это затевалось ради того, чтобы хоть как-то залатать разбитое сердце Хиками-сэнсэй, но с трудом верилось, что взрослую женщину и правда можно утешить настолько очевидной постановкой—

— Саин-кун, давай сперва уточним правила.

Хруст. Хруст.

Я повернул голову на звук тянущихся суставов и увидел, как Хиками-сэнсэй основательно разминает плечи. Сонливость из её взгляда исчезла без следа, уступив место охотничьему блеску.

— В целом касаться нельзя, но если это произойдёт случайно, то это не считается, верно?

— Да, это допустимо. Пока всё не превратится в какие-нибудь странные дополнительные услуги в подсобке.

— Понятно… Это даже разогревает кровь.

На её лице читалось одно: она собиралась бороться всерьёз.

Но её соперницы — обычная старшеклассница, да и сам «подопытный» тоже самый заурядный старшеклассник. Разве победа в таком состязании действительно её обрадует? Разве гордость не пострадает?

Как бы там ни было, загадочное «клиническое испытание» вот-вот начиналось — и, что поразительно, все стороны уже дали своё согласие.

— Э-эм, Комори-кун? Слушай, слушай.

— …Мм?

Я уже снял обувь и полулежал на кровати в позе, чем-то напоминавшей лежащего Будду, наблюдая за происходящим с полным отстранением, когда Сисихара с усталым видом сказала:

— У тебя, конечно, вид просветлённого человека, но…

— По нынешним правилам Комори-куну завяжут глаза, зажмут нос и свяжут руки. Тебя собираются усыпить в состоянии, которое в нормальной правовой стране, наверное, просто запрещено, между прочим.

— Похоже на то. Извини, что втянул тебя в эту почти преступную игру.

— Да это-то ладно. Но у тебя самого никаких претензий нет?

— На этот раз, кажется, моей жизни ничего не угрожает, так что нет.

— На этот раз?! То есть были случаи, когда угрожало?!

— Несколько раз. Больше всего меня чуть не убил эпизод с жидким азотом. По сравнению с тем, это вообще рай.

— Т-ты в порядке? У тебя точно чувства не притупились?

— Хочется сказать, что у меня уже выработалась устойчивость.

— Ну, если ты правда в порядке… э-эм! То, что я раньше сказала про «вдруг он как схватит!» — это я вообще в общем смысле говорила, ясно? Это не потому, что это именно ты, Комори-кун. Совсем не потому!

— И что именно ты там себе уже успела напридумывать? Но одно могу сказать точно: если ты так естественно умеешь никого не задеть, значит, сердце у тебя доброе. Пожалуйста, не дай ни мне, ни Саку-сэмпай тебя испортить. Останься такой, как сейчас, Сисихара.

Некоторое время спустя.

На койке в медпункте лежал один-единственный парень — в маске для сна, которую Саку-сэмпай откуда-то притащила, с зажимом на носу, тоже добытым неизвестно где, и с игрушечными наручниками марки D○ki на руках. Этим парнем, к слову, был я.

Картина вышла куда менее гуманной, чем я ожидал.

Условия для «сна»? Если выражаться мягко — отвратительные. Кровать одноместная, но позади меня насильно оставили пространство для другого человека, из-за чего я сам висел буквально на краю — слегка толкни, и полечу вниз. Руки были скованы спереди, но поскольку наручники легко снимались, всё это держалось исключительно на джентльменском слове.

Если бы кто-нибудь посторонний увидел меня сейчас, моя жизнь была бы окончена.

Лучше уж опустошить голову и просто пережить всё это.

— А-а, приготовления завершены. Первый участник, прошу.

Даже собственный голос, отдающий указания тому, кого я не вижу, звучал дико. Поскольку мы решили не распознавать друг друга по голосу, роль ведущего по иронии досталась мне.

Игра была изначально подстроенной, но порядок при этом действительно оставался для меня неизвестным —

а значит, моей задачей теперь становилось вычислить, когда очередь дойдёт до Хиками-сэнсэй.

Я уже сталкивался с её холодом, когда она ухаживала за мной прежде, так что поначалу думал, что всё будет просто. Но когда мир перед глазами погрузился во тьму, внутри понемногу начала расти тревога.

Саку-сэмпай и Сисихару, скорее всего, различить будет куда труднее — впрочем, это не имело особого значения, ведь в этом спектакле им отводилась лишь роль фона.

Киии—

Раздался едва слышный звук. Мой всё ещё исправно работающий слух сообщил мне, что кто-то опёрся весом на кровать у меня за спиной. Но потом —

тишина.

Ни дыхания, ни движения. Видимо, человек устроился на самом краешке — достаточно близко, чтобы ощущаться, но без всякого соприкосновения.

То есть информации у меня было ровно ноль.

— …………

— …………

Скажу совершенно уверенно:

это на сто процентов была Сисихара.

Без вариантов.

Она была слишком уж беспокойной. Ни миллиметра контакта, а её напряжение всё равно будто дрожало в воздухе. И в нём чувствовалось ещё что-то странное — какой-то взбудораженный ритм? Сердце? Я почти физически ощущал, как от неё исходит беззвучное: «Прости-прости-прости!», и мне даже стало её жалко.

— …Ладно. Я понял. Можешь уходить.

Стоило мне произнести это, как пружины кровати громко скрипнули.

Скорость, с которой она сбежала, буквально кричала: «Слава богу!»

Если бы мы играли в «Мафию» или в «Оборотня», Сисихара погибла бы первой.

(Я сейчас про игру, а не про мифдента.)

— Итак, дальше. Второй участник, прошу.

Оставалось ещё двое. Я уже мысленно вздыхал от всей бессмысленности происходящего, когда—

— …А?

Что-то коснулось моей спины — чуть ниже лопатки.

В отличие от первой, эта участница подкралась совершенно бесшумно, но при этом без тени колебания. Ощущение было плотным, тяжёлым.

Если предполагать — скорее всего, плечо. В тёмную лошадку можно записать локоть. Колени слишком низко. Уж точно не какая-нибудь удача для озабоченного идиота в духе «грудь, бёдра или ещё что-нибудь подобное».

И эта женщина — в отличие, видимо, от Сисихары — была пугающе спокойна.

Ни единого лишнего движения. Холодная, почти неестественная. Как замороженная рыба на рынке.

— А-а. Это Хиками-сэнсэй.

Без сомнений.

Никакого человеческого тепла. Самая настоящая снежная женщина.

Если подбирать вежливые слова — немного жутковато. Я вполне понимал, почему её бывший дошёл до такого сравнения, хотя озвучивать это, конечно, было нельзя: ей и без того досталось. Но если уж совсем честно — она была слишком уж костлявой. Меньше бы пила и побольше ела чего-нибудь питательного.

— Ладно… этого достаточно. Следующий, пожалуйста.

Давление на моей спине исчезло.

Так же бесшумно, как и появилось.

Я, конечно, ни с кем не сравнивал, но Хиками-сэнсэй, должно быть, была очень лёгкой. Слишком худой для женщины с такой фигурой. Надеюсь, она не сидит на какой-нибудь странной диете.

— Фу-ух… Осталась последняя. Третий участник, прошу— УВА?!

Кровать сотряслась так, будто на неё спрыгнул динозавр.

Не успел я договорить, как кто-то буквально обрушился на неё, устроив локальное землетрясение.

И само по себе это, может, ещё не заставило бы меня выкрикнуть столь жалкое «УВА?!», но—

— ? ?? ??? ?????

Вновь что-то коснулось моей лопатки — и на этот раз мозг у меня окончательно пошёл вразнос.

Это уже не было чем-то жёстким, холодным или угловатым.

Ощущение было мягким, упругим, живым. Что-то округлое, парное.

Если бы требовалось описать это совсем коротко — у меня за спиной оказалась грудь.

Плотная, тяжёлая, женская.

— Но этого не могло быть.