Будущее, революция, список

Сумерки угасали, фон неба переливался от тёмно-синего к тускло-жёлтому.

Последние лучи заката окутывали улицы Токио. В мерцании огней две фигуры, прислонившись спиной к торговому автомату, молча сидели с опущенными головами.

Ли Цинпин медленно поднял голову, его растерянный взгляд устремился на далёкое небо.

— Что это за штука была… всё-таки? — спросил Гу Вэньюй. Он уже успокоился, но голос всё ещё слегка дрожал.

— Обязательно спрашивать? — тихо произнёс Ли Цинпин.

— Ты с ума сошёл? Я такое увидел, если не выясню у тебя всё, как я ночью спать буду? — сказал Гу Вэньюй.

— Тот человек, должно быть… «Чёрный кокон», — безэмоционально ответил Ли Цинпин.

Гу Вэньюй кивнул:

— А, ну да, похоже на то… Я сначала так испугался, что не сообразил, но пока мы бежали, я разглядел, что этот чёрный слизняк на самом деле собран из кучи сдерживающих лент.

Он пожал плечами.

— Говорю же, что-то знакомое. Моей сестрёнке он очень нравится, она мне про него все уши прожужжала.

Видя, что Ли Цинпин молчит, Гу Вэньюй задумался:

— Почему Чёрный кокон к тебе прицепился? Он же вроде только с этими, эсперами, дела имеет?

— Я не знаю.

— Ты правда не знаешь?

— Гу Вэньюй… не спрашивай больше. Для тебя это очень опасно.

Ли Цинпин сменил тон, став совершенно не похожим на себя обычного.

— Очень опасно? — Гу Вэньюй опешил. — Ты что, и правда эспер?

Ли Цинпин покачал головой:

— Нет.

— Тогда кто ты? — с подозрением спросил Гу Вэньюй. — Не верю я, что этот большой мотылёк прицепится к обычному человеку.

Ли Цинпин смотрел в небо. Где-то рядом ребёнок выпустил из рук воздушного змея. Тот, пролетев над неоновыми вывесками, миновав провода и высотки, качаясь, поднимался в сумеречное небо, словно одинокий мученик.

— Гу Вэньюй, на самом деле я посланник преданий…

На этих словах в кармане Ли Цинпина зазвонил телефон, прервав его речь.

'Посланник преданий?' — пробормотал Цзи Минхуань, прищурившись. 'Ну не мог твой телефон зазвонить в более неподходящий момент?'

Ли Цинпин достал телефон, взглянул на имя на экране, помолчал мгновение, глубоко вздохнул и с улыбкой сказал:

— Давай я тебе в следующий раз расскажу.

Цзи Минхуань слегка опешил, а затем голосом Гу Вэньюя спросил:

— Когда это, в следующий раз?

Ли Цинпин подумал и ответил:

— Я же тебе на берегу говорил, что хочу кое-что сделать?

— Что сделать?

— Я тебе в следующий раз скажу, — улыбнулся Ли Цинпин. — Кстати, я тебе ещё кое-что не сказал… после летних каникул я, возможно, переведусь в другую школу.

— Переведёшься? — нахмурился Цзи Минхуань. — Так внезапно? Вот она, жизнь богатого наследника. У родителей, что ли, работа поменялась?

— Ага, мне придётся уехать очень далеко, и потом мы, возможно, очень-очень долго не увидимся, — тихо сказал Ли Цинпин.

— Тогда не надо в следующий раз, скажи сейчас. Что ты хотел сказать?

Ли Цинпин немного помолчал:

— Я… на самом деле я и сам не знаю, что будет дальше. Я уже говорил тебе, я не понимаю, какой цены потребует от меня то, что я хочу сделать, но… — он сделал паузу. — Я думаю, что это правильно, поэтому хочу это сделать. Я очень, очень долго убегал, но теперь хочу встретиться с этим лицом к лицу.

В голове Цзи Минхуаня пронёсся рой мыслей.

'Братан, ты что вообще задумал… уж не революцию ли, чтобы свергнуть королевскую семью Сада-в-ки́те?'

'Неужели я, сказав пару банальных ободряющих фраз, толкнул его, словно мотылька на огонь?'

Чем больше Цзи Минхуань думал, тем страшнее ему становилось. 'Почему мой лучший друг сегодня весь день говорит загадками? А самое жуткое, что он, говоря загадками, ещё и расставляет смертельные флаги (прим.: death flag — сюжетный приём, намёк на скорую гибель персонажа)'.

Он тут же переключился на другую мысль: 'Ладно… стоит мне создать персонажа, связанного с посланниками преданий, и я смогу узнать, что этот малый, Ли Цинпин, затевает'.

Если потребуется… он действительно мог бы раскрыть свою личность Ли Цинпину прямо здесь.

Но Цзи Минхуань по-прежнему был убеждён: если он раскроет себя, окружающие его люди ни за что не станут сотрудничать с ним на равных и эффективно. Даже если они согласятся на словах, на деле они будут лишь пытаться его защитить, не допуская ни к чему опасному, и уж тем более не станут доверять ему как партнёру.

А с точки зрения Цзи Минхуаня, это были отнюдь не хорошие новости.

Чтобы вырваться из лап «Общества спасения», Цзи Минхуань мог пожертвовать аватаром «Гу Вэньюй», ведь для него это была всего лишь игровая модель.

Но для его старшего брата, младшей сестры, отца и даже лучшего друга всё было иначе: они бы умерли, но спасли Гу Вэньюя.

Это расходилось с мировоззрением Цзи Минхуаня, даже шло вразрез с ним. Для него Гу Вэньюй был инструментом, а для близких Гу Вэньюя — невероятно важным человеком…

Но с «Чёрным коконом» всё было по-другому. С ним они могли нормально сотрудничать, не беспокоясь о том, что с ним станет. В случае необходимости от Чёрного кокона можно было и отказаться, потому что для них он с самого начала был лишь партнёром.

Партнёром, которого можно бросить в любой момент.

И это как раз и было идеальным сотрудничеством в представлении Цзи Минхуаня: чтобы получить инициативу в действиях, он должен был скрывать свою личность от окружающих.

Раскрытие личности было равносильно тому, чтобы надеть кандалы и на себя, и на близких, что лишь до предела ограничило бы их действия. А это, безусловно, плохая новость как для самого Цзи Минхуаня, так и для них.

На самом деле, та проверка ранее была нужна Цзи Минхуаню, чтобы классифицировать Ли Цинпина. Теперь он понял, что Ли Цинпин, как и Гу Чжоань, из тех, кто поддаётся на уговоры, а не на силу: если хочешь с ними сотрудничать, нельзя действовать так, как с Гу Цие. Впрочем… только Гу Цие и мог пойти на такие жертвы ради близких.

— Вэньюй, я хочу спасти одного человека, — внезапно нарушил молчание Ли Цинпин.

— Спасти человека?

Цзи Минхуань повернулся к нему. Слабый свет от торгового автомата освещал спокойное лицо Ли Цинпина.

Ли Цинпин прерывисто сказал:

— Да… он ещё ребёнок, очень добрый человек. Из-за альбинизма он почти не выходит из дома, постоянно сидит взаперти. Он держит много маленьких животных. Даже с теми, кто по статусу намного ниже его, он обращается с уважением… но люди вокруг него очень плохие… особенно его два старших брата.

'Альбинизм?'

Цзи Минхуань на мгновение замер, затем вскинул брови и спросил:

— Как зовут этого человека?

— Я не могу тебе сказать, — покачал головой Ли Цинпин. — Это всё, что я могу рассказать.

Помолчав немного, Цзи Минхуань медленно поднял голову.

Он не смотрел на Ли Цинпина, а лишь поднял руку и дважды сильно хлопнул его по плечу. Плечо у того было твёрдое, как железо.

Он сказал:

— Хоть я и не знаю, что за бред у тебя в голове… но что бы ты ни собирался делать, будь умнее. Когда надо отступить — отступай, не упрямься до конца, как дурак.

Говоря это, Цзи Минхуань вдруг вспомнил, как в средней школе, если кого-то обижали, Ли Цинпин всегда первым заступался.

У этого парня было слишком обострённое чувство справедливости, и кто знает, какую глупость он задумал на этот раз.

С другой стороны, Ли Цинпину было плевать на чужое мнение, его волновало лишь то, что правильно.

Ли Цинпин тихо кивнул:

— Я знаю. Через пару дней я уеду из Японии, эти дни, скорее всего, будут очень загруженными… если позовёшь, я не смогу вырваться.

— Ничего, когда будет время, тогда и найдёшь меня.

— Угу… у меня сегодня ещё дела, надо идти, — Ли Цинпин подумал и взглянул на Гу Вэньюя. — А то, что было, забудь. Тот Чёрный кокон пришёл за мной, к тебе он цепляться не должен.

— Хорошо, иди.

Ли Цинпин немного помолчал, затем поднял своё слегка холодное лицо и, скривив губы в улыбке, сказал:

— Гу Вэньюй, ты мой лучший друг.

В час пик вагон электрички был набит людьми, пахло потом и нафталином. Большинство японских офисных работников выглядели измождёнными: кто-то сгорбившись прислонился затылком к стене, кто-то, опустив голову, дремал, покачиваясь в такт движению поезда.

Цзи Минхуань, прислонившись головой к окну, рассеянно смотрел на город, окутанный последними лучами заката. В стеклянных стенах зданий отражалась кроваво-красная полоса заходящего солнца, которое вот-вот должно было скрыться за горизонтом.

'Ли Цинпин всё это время прятался в мире людей, значит, он убегал от какой-то опасности… и это, скорее всего, связано с его нежеланием возвращаться в Сад-в-ки́те'.

Он прокручивал в голове слова Ли Цинпина: альбинизм, ребёнок, братья, окружающие хотят убить этого ребёнка… Звучит как борьба за власть в какой-то королевской семье.

'Два старших брата?'

'Значит, Ли Цинпин хочет спасти третьего принца? А его два брата — это первый и второй принцы, и он хочет вырвать третьего из их рук?'

'Если так подумать, то это действительно очень опасное дело. Похоже, королевская семья — это высшая власть в Саду-в-ки́те, и к тому же Ли Цинпину придётся противостоять двум принцам'.

'Если что-то пойдёт не так… Ли Цинпину, возможно, придётся пойти против всей страны?'

При этой мысли Цзи Минхуань пожал плечами и отстранил голову от вибрирующего окна.

'Если будет возможность, следующий игровой аватар нужно будет выбрать так, чтобы он был как-то связан с Садом-в-ки́те… Я должен посмотреть, что затевает Ли Цинпин. Говорит таким тоном, будто твёрдо решил пойти на смерть'.

'Этот парень — просто дурак. Сила есть, ума не надо. Если я его не вытащу, он точно не справится'.

Вагон трясло. Цзи Минхуань отвёл взгляд от сумеречного города и опустил глаза.

Он вспомнил, как сегодня днём болтал в камере с Кун Юлин и Филио.

Филио сказал, что если когда-нибудь появится шанс, он хотел бы, как нормальный человек, открыто появиться в городе, посмотреть на этот огромный мир.

Ещё он сказал: «После знакомства с вами двумя я вдруг перехотел съёживаться здесь, как монстр. Я хочу завести больше друзей, познакомиться с большим количеством людей».

Подумав об этом, Цзи Минхуань взглянул на ярко освещённую длинную улицу. Он чувствовал, что этому желанию Филио, скорее всего, не суждено сбыться.

Когда придёт день, и он поведёт людей на штурм «Общества спасения», Филио придётся выбирать: встать на сторону Наставника или на его сторону…

Но этому несчастному ребёнку Наставник уже давно промыл мозги, и за столько лет его уже не спасти. В его глазах мысль «Наставник — самый лучший человек в мире» уже глубоко укоренилась.

Возможно, даже… его отец, Белый Волк, не сможет его образумить.

Если придётся, Цзи Минхуань, возможно, собственноручно отправит этого маленького оборотня в ад. Но он убьёт не только Филио, в лаборатории наверняка заперто много таких же детей.

Он вспомнил лицо Кун Юлин. Он и правда думал о том, что если и захочет уничтожить мир, то, может, потому, что её больше не будет?

Если однажды он действительно, как в пророчестве, сойдёт с ума, потеряет контроль, что тогда будет с теми невинными людьми, которых он знает? Гу Цие, Су Цзымай, Ли Цинпин — неужели они все будут уничтожены вместе с ним?

Да, Наставник говорил, что он — высокопоставленный эспер Ограниченного уровня, говорил так, будто весь мир должен считаться с его настроением. Но на самом деле у него не было больших амбиций, он просто хотел… защитить тех немногих людей, что были рядом с ним.

Цзи Минхуань, прислонившись к окну, немного вздремнул. Небо постепенно темнело, и ночь, словно занавес, опустилась на его лицо.

Тем временем, в одном из подпольных баров в Роппонги.

Гу Чжоань, миновав толпу охранников в чёрном, вошёл внутрь. Под взглядами присутствующих якудза он подошёл к барной стойке и поднял глаза на хозяйку в красном платье — Амэмию Тихиро.

— Тот человек, о котором ты просила меня узнать в прошлый раз, — Амэмия Тихиро, не поднимая головы, держала во рту мундштук.

— Он всего лишь жертва, — сказал Гу Чжоань.

Амэмия Тихиро с лёгкой насмешкой произнесла:

— Я знаю. Этот тип по прозвищу «Чёрный кокон» такой смелый, что осмелился напасть на людей из якудза, да ещё и открыто заявился сюда, чтобы спровоцировать нашего господина Призрачного колокола.

— Дай мне список, — Гу Чжоань сел за стойку и, помолчав, тихо сказал.

— Список?

— Список членов «Бригады Белого Ворона». Лучше, если сможешь сказать мне… какие у них способности и как они выглядят.

Амэмия Тихиро на мгновение замерла, а затем на её лице появилась девичья, ясная улыбка:

— Ты передумал?

— Без пустой болтовни.

Амэмия Тихиро сказала:

— То, о чём ты просишь, конечно, возможно. Но даже у нас сведения о «Бригаде Белого Ворона» неполные. На данный момент мы знаем способности и уровень только пятерых её членов.

— Достаточно, — Гу Чжоань сделал паузу. — Но я не вступлю в команду телохранителей. Я уже говорил… я не хочу иметь ничего общего с японской якудза. Я буду действовать в одиночку.

— Какой же ты противоречивый, — усмехнулась Амэмия Тихиро. — Раз не хочешь связываться с якудза, значит, ты просто хочешь оказать мне услугу?

— Нет… — сказал Гу Чжоань. — На этом аукционе у меня тоже есть свои дела.

В его сознании промелькнуло лицо Гу Цие.

— Свои дела? — Амэмия Тихиро с мундштуком во рту выглядела озадаченной. — Но как бы то ни было, я очень рада, что ты согласился прийти… Тогда, даже если ты просто появишься, я смогу похвастаться перед начальством.

Она скривила губы в улыбке:

— Сегодня вечером я пришлю тебе список известных членов «Бригады Белого Ворона».

Гу Чжоань кивнул.

— И ещё, Синяя Дуга присоединился к команде телохранителей в этот раз, — Амэмия Тихиро сделала паузу. — Но на этот раз вы на одной стороне, ваша цель — прогнать «Бригаду Белого Ворона».

Она хотела что-то сказать, но осеклась:

— Так что, вы ведь тогда не будете…

Гу Чжоань не ответил. Он молча встал из-за стойки и под пристальным взглядом Амэмии Тихиро быстро покинул бар.