Гу Вэньюй Брат, сестра сказала, что она экзо...

Утром 17 июля, в отеле «Роппонги».

Узнав от Синей Дуги о «зеркальном мире», Чёрный кокон ловко проскользнул обратно в номер. Сняв с себя все сдерживающие ленты, он лёг на кровать и на некоторое время закрыл глаза.

Вскоре из коридора отеля донёсся стук в дверь, а затем хриплый голос Гу Чжоаня:

— Вэньюй, ты не знаешь, куда пошёл Цие?

Цзи Минхуань перевернулся на живот, уткнувшись в подушку, зевнул и, причмокнув губами, сказал сонным голосом:

— Старший брат? Наверное, на утреннюю пробежку. У него есть такая привычка.

‘Да, да, пробежка. Такая пробежка, что аж молнии сверкают. Чёрт возьми, как страшно’, — добавил он про себя.

— Вот как, — помолчал Гу Чжоань. Он помолчал. — Когда Цие вернётся, скажи ему, что у меня к нему разговор. Пусть ждёт меня в отеле.

— Ага…

Ответив так, Цзи Минхуань подумал:

‘Папаша, ты что, собираешься раскрыть свою личность старшему брату? Не подрывай боевой дух в такое время! Если старший брат узнает, что ты — Призрачный колокол, у него разве будут силы готовиться к аукциону через несколько дней?’

При этой мысли в коридоре раздались новые шаги.

‘Старший брат?’ — с помощью сенсорики сдерживающих лент Цзи Минхуань быстро определил, кто это.

В коридоре Гу Цие оторвал взгляд от экрана телефона и увидел стоявшего у двери Гу Чжоаня.

Гу Чжоань на мгновение замер и, повернувшись к Гу Цие, посмотрел на него. В его глазах мелькнул огонёк.

Помолчав, он медленно произнёс:

— Цие, у тебя есть время? Я хочу с тобой… поговорить.

Гу Цие молча смотрел ему в глаза, а затем, отведя взгляд, сказал:

— У меня нет времени, я договорился встретиться с друзьями. О чём бы ты ни хотел поговорить, поговорим, когда вернёмся в Китай.

Он помолчал.

— Если ты, конечно, к тому времени снова внезапно не исчезнешь.

Гу Чжоань открыл рот, но не смог произнести ни слова. Он упёр руку в бок, опустил голову, и из его горла вырвался хриплый голос:

— Хорошо, тогда поговорим, когда вернёмся.

Однако в этот момент, со щелчком, кто-то открыл дверь, выскочил и встал между ними.

— Папаша, старший брат, пойдёмте есть суши? — Цзи Минхуань достал телефон и показал им суши-ресторан в Xiaohongshu (прим.: китайская социальная сеть).

— Я…

Гу Цие замер. Он только что соврал отцу, что у него встреча с друзьями, но в то же время не хотел отказывать брату.

— Что «я»? — уныло произнёс Цзи Минхуань. — Тебя целый день не было. Мы приехали в Японию, а ты со мной всего один раз поел. Я-то думал, ты меня ещё несколько раз угостишь.

— Хорошо.

Глядя на забавное выражение лица брата, Гу Цие не удержался от улыбки.

— Можно… тогда пойдём есть суши. Папа угощает.

Сказал Гу Чжоань, выдавив из себя улыбку, и слегка потрепал Гу Вэньюя по волосам.

‘Дядя Призрачный колокол, не могли бы вы не трогать мою голову? Чёрт возьми, после того, как вы меня позавчера избили, у меня психологическая травма. Боюсь, в следующую секунду вы разобьёте мою голову о стену’.

Цзи Минхуань цокнул языком и мысленно выругался.

Он чувствовал себя так, словно огромная рука Будды гладила по голове Сунь Укуна. Обезьянья шерсть вот-вот будет выдрана, и он боялся, что его снова запрут под горой Пяти Элементов на несколько сотен лет.

— Сяо Юй, где этот ресторан? — спросил Гу Цие.

— Прямо здесь, в нескольких шагах, — ответил Цзи Минхуань, убирая телефон в карман. — Я уже был там со своим другом, дорогу знаю, карта не нужна.

— С другом? — с любопытством спросил Гу Цие.

— Ну да, с той самой девушкой, которую вы видели на улице. Забыли?

— А, та дев… — тут Гу Цие внезапно замер, и его голос оборвался.

Он вдруг вспомнил, как в ту ночь, когда они только приехали в Токио, он издалека видел ту самую подругу, о которой говорил Гу Вэньюй. Тогда он лишь мельком взглянул на неё и запомнил только её одежду, а лицо совершенно не запомнил.

Но теперь, вспоминая, он понял, что одежда подруги брата — плащ, берет — была явно…

Кэ… Цижуй?

Это имя медленно всплыло в сознании Гу Цие.

Он слегка расширил глаза, и в его голове пронёсся вихрь мыслей.

‘Кэ Цижуй — подруга Вэньюя?’

‘Почему… мой брат её знает?’

Для человека, который долгие годы вёл двойную жизнь, это было так, словно два совершенно не пересекающихся мира внезапно столкнулись. Какой-то порядок рушился, будто два параллельно идущих поезда вот-вот столкнутся…

Весь мир, казалось, был заглушён гудком поезда.

Гу Цие с изумлением поднял голову и медленно посмотрел на Цзи Минхуаня, который уже подошёл к лифту.

— Старший брат, ты чего застыл? — помахал ему рукой Цзи Минхуань и с досадой сказал: — Папаша угощает, чего стоишь? Когда ещё такой шанс будет?

Гу Цие на мгновение замер, а затем выдавил из себя не очень естественную улыбку:

— Иду.

Трое спустились на лифте, покинули отель «Роппонги» и примерно через десять минут дошли до того самого суши-ресторана.

Этот суши-ресторан прятался в сером здании в переулке за холмами Роппонги. Над каменными ступенями висела тридцатисантиметровая вертикальная вывеска из кипариса с выгравированными тушью иероглифами «Сукиябаси Дзиро».

С грохотом раздвинув деревянную дверь из кипариса, они вошли внутрь.

Цзи Минхуань провёл отца и сына к стойке из кипариса, рассчитанной на десять человек, а затем, взяв меню, умело поставил карандашом галочки и через некоторое время закончил заказ.

Он знал, что Призрачный колокол и Синяя Дуга очень богаты. Один — суперзлодей, другой — популярный идол. На их деньги можно было бы купить десять таких суши-ресторанов.

Поэтому заказывал он без всякого стеснения, словно в его словаре не было слов «скупость» и «экономия».

Он поднял голову, собираясь передать меню Гу Цие и Гу Чжоаню, но, увидев их задумчивые лица, закатил глаза и, проигнорировав этих двух интровертов, протянул меню официанту.

Официант взял меню и, мило улыбнувшись, сказал:

— Господин, те две девушки, которые были с вами в прошлый раз, сегодня не пришли.

Чтобы соответствовать образу своего персонажа, Цзи Минхуань ответил на ломаном японском, выученном из дорам:

— Э-э… ёси, те две… две цве… цветочницы, сейчас заняты любовными делами, очень хорошо!

Официант не понял, что он сказал, лишь улыбнулся и ушёл.

Цзи Минхуань, восхищаясь своими коммуникативными навыками, отпил глоток горячего чая и взглянул на интроверта слева, а затем на интроверта справа.

Выражения лиц отца и сына были очень похожи.

В этот момент Гу Чжоань думал, как бы начать разговор с Гу Цие о «Синей Дуге».

Он же не мог просто сказать: «Цие, ты — Синяя Дуга, верно?»

Он много лет не общался с детьми, и сейчас ему было трудно найти подходящую тему для разговора.

А Гу Цие, сидевший рядом, думал: почему Кэ Цижуй знакома с его братом? Это было слишком странно. Неужели это просто совпадение… На самом деле Вэньюй не имел никакого отношения к миру экзорцистов, но это совпадение было слишком уж натянутым.

Видя, что оба молчат, Цзи Минхуань решил проявить милосердие и подкинуть им какую-нибудь взрывную тему, чтобы оживить семейную атмосферу.

— Кстати, кстати, — сказал он, — я вам расскажу, сестрёнка на днях опять со мной чудила.

— Цзымай? — искоса взглянул на него Гу Чжоань.

— Что с ней? — с любопытством спросил Гу Цие.

— Она вдруг прислала мне голосовое сообщение, — вздохнул Цзи Минхуань, подперев щёку рукой, и рассеянно произнёс: — и говорит мне: «Старший брат, на самом деле я экзорцист». Говорила так серьёзно, что я уж было подумал, она в игры переиграла.

Он помолчал, а затем повернулся к Гу Чжоаню.

— Папаша, как думаешь, когда вернёмся в Китай, может, нам стоит отвести Су Цзымай в какой-нибудь центр лечения от интернет-зависимости, чтобы она отвыкла?

Однако в ответ ему была тишина, мёртвая тишина. Ни Гу Чжоань, ни Гу Цие ничего не сказали. Их лица напряглись, а выражения стали каменными.

Словно две человеческие статуи стояли по обе стороны от него.

Возможно, даже каменная статуя ферзя Ся Пинчжоу не была такой реалистичной. Если бы они участвовали в конкурсе на лучшую имитацию статуи, они бы точно заняли первое место.

Через секунду отец и сын очнулись, и в их зрачках одновременно промелькнуло изумление.

Словно их ударило током. Нескрываемое удивление и шок одновременно отразились на их лицах. Впервые Цзи Минхуань заметил, что у Призрачного колокола и Синей Дуги есть что-то общее.

— Пфф… — Цзи Минхуань слегка надул щёки, резко отпил глоток чая, чтобы не рассмеяться.

— Экзорцист?

— Она сказала… экзорцист?

После недолгого молчания они одновременно нарушили тишину.

— Пожалуйста, — замер Цзи Минхуань, — почему у вас такие взгляды, будто вы собираетесь меня съесть?

— Да-да… — кивнул он со странным выражением лица. — Сестрёнка сказала именно «экзорцист». Судя по вашей реакции, это что, какая-то секта?

Гу Чжоань застыл на месте, его зрачки сузились до размера булавочной головки. Затем он медленно опустил голову и схватился за лоб.

Его лицо омрачилось, и он подумал:

‘Как это возможно, как… экзорцист? Откуда Цзымай знает об экзорцистах?’

А Гу Цие, сидевший рядом, прикрыл рот тыльной стороной ладони, опустил лицо и, сверкая глазами, уставился на столешницу.

‘Кэ Цижуй — подруга Вэньюя, — с ужасом думал он. — И… Вэньюй говорит, что Цзымай вдруг сказала ему, что она экзорцист? Нет, на таком уровне это уже точно не может быть совпадением’.

При этой мысли Гу Цие резко замер. В его сознании словно пронеслась молния.

Он достал из кармана телефон, открыл сообщения, нашёл переписку с Чёрным коконом и отыскал один из фрагментов.

【Синяя Дуга: Задам тебе вопрос. Что за девушка эта Кэ Цзынань? Мне она кажется странной.】

【Чёрный кокон: Выведывать личную информацию у женщин — не дело героя. Ты скоро всё узнаешь.】

Он водил глазами по этой строчке текста от Чёрного кокона, и буквы в его зрачках, казалось, вот-вот распадутся.

В этот момент в сознании Гу Цие мелькнуло то странное чувство, которое он испытал, увидев ту «Кэ Цзынань»…

— Неужели… та девушка — это… — прошептал он, и на его лбу медленно выступил холодный пот.

В этот момент Цзи Минхуань поднял глаза от чашки и молча разглядывал меняющееся выражение лица Гу Цие.

‘Вот так-то лучше… — подумал он. — Раскрывать личность сестры в образе Чёрного кокона — это как-то не по-союзнически, а вот в образе Гу Вэньюя — совсем другое дело’.

‘И, если уж на то пошло, если бы сестрёнка сама не пришла ко мне и не сказала, что она экзорцист, откуда бы я, «обычный человек», мог об этом знать?’

‘Сестра не сможет меня винить. В конце концов, я же не знаю, что такое «экзорцист». Что такого в том, чтобы упомянуть об этом при брате и отце? Это же не что-то важное’.

С этой мыслью Цзи Минхуань, держа чашку губами, весело огляделся по сторонам.

Он чувствовал себя так, словно в игре вошёл в «экран подведения итогов». Наблюдая за выражением лица Гу Цие, он повернулся, чтобы полюбоваться и выражением лица Гу Чжоаня.

Тут Цзи Минхуань на мгновение замер.

Он увидел, что Гу Чжоань, оперевшись лбом на руку, дрожит локтем, упёртым в стойку. На его лице проступили чёрные линии, а в тени лица слабо светились красные зрачки.

‘Конец, папаша что, собирается войти во вторую фазу?’

В его сердце закрался ужас.