Ярость
Подойдя к краю чердака, он увидел, что за окном внезапно хлынул ливень. Под шум дождя Цзи Минхуань взглянул на запертую деревянную дверь, просунул сдерживающую ленту в замочную скважину и открыл засов с другой стороны.
Затем он втянул ленту, толкнул дверь и, стараясь не разбудить девочку позади, спустился по лестнице.
Вернувшись в библиотеку после долгого отсутствия, Цзи Минхуань огляделся, слегка втянул носом воздух, вдыхая запах старых книжных стопок. Сколько же дней и вечеров он провёл, вдыхая этот аромат.
Тем временем дождь за окном усиливался, и яростный ветер колотил в каждое окно библиотеки.
Но внимание Цзи Минхуаня было приковано не к залу, а к ступенькам, ведущим вниз в углу библиотеки.
Озираясь по сторонам, он, сдерживая шаг, направился к входу в подвал. Шаг за шагом он погружался в темноту, пока не оказался перед той самой железной дверью из своих воспоминаний, к которой ему запрещали прикасаться.
Он прижал сдерживающую ленту к двери, и его восприятие, словно дождевая вода, просочилось вперёд, являя картину по ту сторону.
Тесно, душно, сыро. Возможно, это и впрямь был самый обычный подвал.
Цзи Минхуань поднял правую руку, опустил взгляд на замок и, используя чёрную сдерживающую ленту для серии тонких манипуляций, беззвучно вскрыл один за другим замки на железной двери.
Затем с тихим лязгом он толкнул дверь. За ней оказался коридор, ведущий в место, где было темно хоть глаз выколи.
Оставаясь в состоянии «изменения цвета сдерживающих лент», он медленно пошёл вглубь подвала. Всё оказалось не так, как думал Цзи Минхуань: под библиотекой не было никакой лаборатории. Чем дальше он шёл, тем больше это место походило на самый обыкновенный подвал.
В этот момент обострённое восприятие сдерживающих лент уловило слабое дыхание.
Цзи Минхуань под маской вскинул брови и двинулся на звук. Спустившись ещё по одной лестнице, он наконец дошёл до угла.
Он поднял правую руку и вытянул сдерживающую ленту.
Восприятие ленты в темноте было особенно острым. В тесном углу в глубине подвала он увидел одетую в лохмотья черноволосую девочку. Её правая рука и нога были скованы цепями, прикреплёнными к каменной колонне рядом. На теле девочки было много ран, но в основном синяки.
Через сенсорику лент Цзи Минху-ань разглядел её лицо.
На секунду он замер, а затем слегка расширил глаза в темноте.
Когда Цзи Минхуань только поступил в приют, он видел эту девочку. Её звали Сюй Кэинь. Они оба были слабыми и болезненными, поэтому часто сидели вместе в углу на детской площадке и читали книги. Со временем они подружились. И хотя они не так много разговаривали, онабыла одной из немногих, кого Цзи Минхуань по-настоящему считал другом.
Но потом девочка внезапно исчезла. Исчезла без всякого предупреждения, как снежинка, тающая на ладони.
Вскоре старый директор сообщил в полицию о её пропаже, но за долгие годы полиция так и не смогла найти её следов. Расследования раз за разом заходили в тупик, и в итоге дело пришлось закрыть.
В приюте, включая самого Цзи Минхуаня, все думали, что девочка либо умерла, либо её похитили торговцы людьми.
Никто и подумать не мог, что на самом деле она всё это время была заперта в этом подвале. Каждую ночь, когда они мирно спали в своих кроватях в общежитии, девочка, прислонившись к сырой и холодной стене, понурив голову, заставляла себя уснуть.
Сделать всё это мог только один человек. Только у одного человека был ключ от этого подвала, и это был…
— Директор.
【«Карточное событие №1» выполнено. Получена награда: Карта события — «Птица в клетке».】
Глядя на покрытое ранами тело девочки, Цзи Минхуань сузил зрачки.
Он попытался открыть рот, но не смог вымолвить ни слова.
Спадающая на лоб чёлка скрыла глаза под маской, уголки губ слегка дёрнулись. Каждая сдерживающая лента, окутывающая его тело, едва заметно дрожала, каждая лента изо всех сил старалась притупить его восприятие, словно не желая, чтобы он и дальше видел ужасное состояние девочки.
Мгновение спустя он медленно поднял голову и бесстрастно посмотрел на камеру наблюдения в подвале, будто встречаясь взглядом с кем-то по ту сторону экрана.
Три минуты спустя, в кабинете директора.
За окном лил проливной дождь. Старый директор вытер волосы горячим полотенцем, взял чашку горячего чая, вошёл в кабинет и сел за свой стол. Только он собрался включить компьютер и просмотреть записи с камер, как окно за его спиной внезапно распахнулось. В следующую секунду его шею обвило что-то чёрное, похожее на ленту, и резко дёрнуло назад, прижав к спинке стула.
— Говори… кто именно месяц назад забрал Цзи Минхуаня и Кун Юлин? — Чёрный кокон отменил эффект изменения цвета лент, явив свой облик, и медленно прошептал ему на ухо.
— Я… я не знаю…
Лицо директора побагровело, он обеими руками вцепился в сдерживающую ленту на шее, словно пытаясь сорвать с себя огромную чёрную змею, но лента не двигалась с места, неумолимо создавая ощущение удушья, будто он тонул в глубоком океане.
— Ты не знаешь? О, да, но всегда есть способ заставить тебя узнать.
Сказав это, Чёрный кокон обвил сдерживающими лентами нижнюю часть тела директора и применил только что изученный навык — «Истина сдерживающих лент».
【Истина сдерживающих лент: Заставить человека, скованного вашими лентами, говорить правду.】
— Никаких примет… они полностью скрыли свои тела, — хрипло произнёс директор.
— Что ещё ты помнишь? — отчеканил Чёрный кокон. Его слова, казалось, сопровождались раскатами грома.
— Я помню рисунок на их униформе под плащами.
— Рисунок? Какой рисунок?
— Сначала отпусти… отпусти меня, я нарисую тебе, нарисую! — сдавленно проговорил директор.
Услышав это, Чёрный кокон слегка ослабил хватку и с помощью ленты бросил на пол ручку, словно кидая корм собаке.
Директор подобрал ручку и сполз с вращающегося кресла. Он упал на колени и дрожащей рукой нарисовал гексаграмму, в центре которой был круг, а снаружи — ещё один, более крупный круг, соединяющий все углы гексаграммы.
Цзи Минхуань под маской на секунду замер. Этот рисунок он уже видел в воспоминаниях второго игрового персонажа.
Бывший товарищ Ся Пинчжоу, Красный светофор, обезумев, превратился в маньяка, охотящегося на экзорцистов. Каждый раз после убийства он оставлял знак гексаграммы, а рядом писал фразу на латыни:
— Sodalitas Salvifica (Общество спасения).
Гексаграмма из воспоминаний и рисунок, который директор начертил на полу… были точь-в-точь одинаковыми.
'Почему Красный светофор после того, как обезумел и начал убивать, оставлял тот же самый рисунок и латинскую фразу, означающую «Общество спасения»?'
— Общество спасения… — Чёрный кокон произнёс латинские слова, оставленные Красным светофором, и прищурился. — На униформе людей, которые забрали меня и Кун Юлин, был тот же знак гексаграммы. Неужели… Наставник и остальные из этой организации под названием «Общество спасения»?
Он ударил лентой по клавиатуре компьютера и через мгновение сказал:
— Записи с камер наблюдения приюта за те два дня исчезли?
Директор, прижимая руку к всё ещё болящему горлу, прерывисто ответил:
— Это они потребовали, я был вынужден!
Чёрный кокон сел во вращающееся кресло, склонил голову набок и, сложив пальцы в чёрных кожаных перчатках, сказал:
— Дай угадаю, ты наверняка получил от них немалую выгоду?
— Нет, абсолютно ничего, я просто подумал, что так будет лучше для этих двоих детей…
Чёрный кокон снова обвил его тело сдерживающими лентами и, используя «Истину сдерживающих лент», заставил его сказать правду.
— Я… я получил от них двести тысяч, — поправился директор. Его голос звучал так, словно принадлежал не ему.
— Ты продал свою совесть за деньги, продал этих детей, у которых нет ни отца, ни матери, детей, чьё исчезновение никто даже не заметит, — продал их дьяволу, — медленно произнёс Чёрный кокон. — Почему? Неужели в твоих глазах эти деньги действительно важнее безопасности двух детей?
Говоря это, он бросил взгляд на сейф в углу кабинета.
Директор пролепетал:
— Они, они мне угрожали!
— Если бы они действительно тебе угрожали… почему ты не сообщил в ассоциацию эсперов? — Чёрный кокон сцепил пальцы и склонил голову набок. — Или ты считаешь, что ассоциация эсперов не смогла бы с ними справиться? — Он сделал паузу. — Не так ли всё было? Тебе никто не угрожал с самого начала.
С этими словами сдерживающая лента резко метнулась вперёд, схватила сейф, спрятанный за книжной полкой, и с силой швырнула его на пол.
Сейф с грохотом разлетелся на куски. В снопе искр, похожем на поток воды, разлетелись металлические детали, а затем на пол упало письмо.
Чёрный кокон подхватил письмо лентой, вскрыл его и, бросив беглый взгляд, увидел толстую пачку банкнот.
Он пересчитал деньги лентой, заменявшей ему правую руку, чтобы убедиться в общей сумме.
— Двести тысяч юаней, — Чёрный кокон прикинул в уме. — Хм… и всего за двести тысяч юаней ты продал свою душу, отдал детей из приюта в руки неизвестных людей, наплевав на их будущее. Тебя хоть на секунду мучила совесть, старый директор?
— Ты неправильно понял.
— О, ты уверен… что это я неправильно понял?
Чёрный кокон сменил расслабленный тон, медленно приподнял маску, и его тёмные, глубокие глаза впились в лицо директора.
В следующее мгновение сдерживающая лента вышвырнула директора за окно, отправив его в свободный полёт с десятиметровой высоты под проливным дождём. В последние секунды перед падением она снова втянула его обратно и с силой швырнула на пол. Он проскользил несколько метров и врезался в кофейный столик.
Тело директора промокло под дождём до нитки, словно у мокрой курицы. Он поднял голову, его лицо исказилось от ужаса, и бледный, он уставился на маску Чёрного кокона.
— Я был неправ… я был неправ.
Он хрипло бормотал, торопливо падая на колени.
— А как ты объяснишь ту девочку, которую ты запер в подвале и истязал днём и ночью?
— Это всё моя вина, всё моя вина… — Директор дрожал всем телом.
— Ты даже не хочешь попытаться объяснить?
— Пощади меня… умоляю, прости меня…
— Хорошо, я тебя прощаю, — спокойно сказал Чёрный кокон. 'В конце концов, никто не станет спорить с мертвецом', — подумал он.
Едва прозвучали эти слова, как чёрные сдерживающие ленты хлынули вперёд, словно волна. Они мягко, осторожно подняли директора, а затем, подобно извивающимся терновым лозам, скользнули по его бёдрам, спиралью обвились вокруг талии и, наконец, сомкнулись на шее.
Лента обернулась один раз и завязалась в узел. Мёртвый узел. А затем резко затянулась.
Чёрный кокон прищурился, молча наблюдая за этой сценой.
Мужчина, чья шея была стянута завязанной узлом лентой, сначала резко дёрнулся в конвульсиях, его лицо побагровело, он немного поборолся, а затем его руки медленно повисли, словно срезанные стебли тростника, и голова поникла. Веки так и не закрылись, взгляд был мёртвенно устремлён в пол. Он окончательно затих.
В кровавой дымке неподвижно стояла высокая тёмная фигура.
Под маской на лице Цзи Минхуаня не было никакого выражения. Он слегка повёл носом. В ноздри ударил запах крови.
Мёртвая тишина окутала кабинет. За окном бушевал ветер с дождём, косые струи которого залетали внутрь, трепля полы его плаща.
'Всё-таки я слишком погорячился… Если Наставник узнает, что директор погиб от рук Чёрного кокона, он начнёт меня подозревать'.
Под шум дождя он тихо пробормотал.
Помолчав довольно долго, Цзи Минхуань сунул руку в карман плаща, достал телефон, приложил его к уху и позвонил Гу Цие.
— Кто это? — вскоре раздался ответ на том конце провода.
— Господин Синяя Дуга… мне нужна твоя помощь, — медленно произнёс Цзи Минхуань через изменитель голоса, стараясь, чтобы тон оставался таким же шутливым и непринуждённым, как обычно, но голос всё равно получился немного хриплым.
— Опять ты…
Услышав его голос, Гу Цие помрачнел.
— Приезжай в приют Святой Делии… — бесстрастно сказал Цзи Минхуань. — Кабинет директора. Здесь труп. Мне нужно, чтобы ты прикрыл меня, объявив, что причина смерти — «самоубийство через повешение».
— Ты убил человека?
Чёрный кокон не ответил на его вопрос, а лишь тихо сказал:
— В подвале библиотеки есть девочка. Увидишь её состояние — поймёшь, почему директор умер. Больше я ничего не скажу… Если не поможешь, я просто раскрою твою личность всем.
На том конце провода надолго воцарилось молчание.
— Сначала я приеду и оценю ситуацию, а потом решу, помогать тебе или нет.
Гу Цие сделал паузу, его тон стал ещё более мрачным.
— Сразу скажу, если я не захочу тебе помогать, мне будет всё равно, даже если ты раскроешь мою личность… Я не помогаю преступникам. Это мой принцип.
— Пусть будет так, — Чёрный кокон на мгновение замолчал. — Кстати, та девочка в подвале…
— Что?
Цзи Минхуань под маской помолчал, скосил глаза на бушующий за окном ливень и медленно произнёс:
— Я хочу, чтобы ты нашёл для неё хороший дом, чтобы она могла ходить в обычную школу, как все дети, и чтобы с ней работал лучший психолог… Если она захочет запереться в себе, дай ей время, не дави на неё.
Он сделал паузу.
— И самое главное… не подпускай её больше к этому приюту. Она и так настрадалась, не заставляй её вспоминать всё это снова.
Договорив, Чёрный кокон вдруг криво усмехнулся.
— Знаешь, господин Синяя Дуга, кроме тебя, я не знаю, кому ещё в этом городе можно доверять. Это должен быть ты, я доверяю только тебе. Ты должен забрать её, лично проследить, чтобы с ней всё было хорошо, иначе я тебя не прощу.
Услышав это, Гу Цие на том конце провода опешил.
Он понял, что тон Чёрного кокона заметно изменился. В нём не было ни капли шутливости, ни прежней бесшабашности. Он звучал как одинокий, холодный ребёнок, который, сжав кулаки, о чём-то его умоляет.
— Хотя я ещё не знаю, что произошло… я сейчас буду в приюте, — сказал Гу Цие.
— До встречи.
Бросив эту фразу, он повесил трубку. Цзи Минхуань пустым взглядом некоторое время смотрел на труп директора на полу, затем на нарисованную им гексаграмму, после чего медленно повернулся лицом к городу за пеленой дождя.
— Общество спасения… мойте шеи и ждите меня.
Сдерживающие ленты, словно чёрные змеи, поползли по его телу, плотно обвивая каждый сантиметр кожи. В бушующую завесу дождя ударил гром, осветив высокую тёмную фигуру у окна. В следующее мгновение его силуэт исчез, словно его унёс нескончаемый порыв ветра.
Три минуты спустя, в подвале библиотеки.
Появилась вспышка тёмно-синей молнии. Ослепительные электрические дуги разлетелись во все стороны, сметая тьму, словно сорняки. Гу Цие остановился. На нём всё ещё была повседневная одежда — видимо, он не успел переодеться в боевой костюм.
В свете ещё не погасших молний он разглядел девочку в темноте.
Замерев на мгновение, Гу Цие поднял правую руку, собрал на указательном пальце сгусток молний, используя его как источник света, и внимательно осмотрел раны на теле девочки и цепи на её руках и ногах.
— Скотина…
Он тихо пробормотал, его лицо слегка дёрнулось. Он медленно шагнул вперёд, и его рука, окутанная молниями, слегка дрогнула. Цепи одна за другой разлетелись на куски и с лязгом посыпались на пол.
Гу Цие поднял девочку на руки, стараясь не задеть её израненные суставы.
Девочка открыла глаза. В её взгляде был страх. Она хотела что-то сказать, но, казалось, потеряла дар речи. Лишь её губы слабо шевелились:
— Ди… ректор… меня…
Гу Цие, опустив глаза, тихо сказал девочке на руках:
— Всё хорошо… ты в безопасности. Директор… он больше не вернётся.
С этими словами его фигура снова превратилась в ослепительную молнию и исчезла.
В тот день в Лицзине шёл проливной дождь. Весь город был окутан мрачным небом, но жители, устроившись у каминов, смотрели телевизор и провели ничем не примечательное утро.
Поддержать: boosty.to/primal_dnd