Разрешение на выход от Общества спасения

18 июля, до официального начала подпольного аукциона в Токио оставалось всего три дня.

Отель «Роппонги», первый аватар, Гу Вэньюй, проснулся.

Взглянув на настенные часы, он увидел, что было ровно девять утра, и с помощью сдерживающих лент достал из-под одеяла телефон.

Отключив режим «не беспокоить», он услышал непрерывное «динь-динь-динь».

Тут же на экране телефона одно за другим стали появляться вчерашние сообщения, словно автомобили в аварии на шоссе: не успеешь прочитать одно, как его уже подпирает следующее.

Без сомнения, все эти сообщения были от Гу Цие.

Вчера он весь день игнорировал Гу Цие, потому что считал, что если «Синяя Дуга» захочет найти Кэ Цижуй, то сможет сделать это через Ассоциацию экзорцистов.

Таким образом, Гу Цие мог бы напрямую представиться Кэ Цижуй и Су Цзымай, и им было бы проще общаться.

Но, судя по всему, Гу Цие не хотел связываться с Кэ Цижуй в образе «Синей Дуги».

Он хотел пообщаться с ней как «брат Су Цзымай», поэтому и специально просил у Гу Вэньюя её контакты.

‘Эх… зачем это нужно? — подумал Цзи Минхуань. — Было бы гораздо проще, если бы он просто раскрыл свою личность Кэ Цижуй. Старший брат не доверяет этой женщине или не хочет, чтобы Су Цзымай знала, что он — Синяя Дуга?’

Вчера утром, перед тем как разойтись, члены основной команды телохранителей договорились, что следующая встреча состоится 20-го числа, и тогда они начнут готовить место проведения аукциона.

Поэтому сегодня с утра Цзи Минхуань не стал вставать рано и идти в засаду.

Гу Цие, скорее всего, тоже отдыхал в своём номере.

Цзи Минхуань рассеянно пролистал экран телефона.

Он не собирался читать все сообщения подряд и посмотрел только последнее.

【Гу Цие: Когда проснёшься, скинь мне номер телефона той девушки, ладно? Я хочу спросить у неё о Цзымай.】

Сообщение было отправлено в три часа ночи.

Видно, что старший брат из-за Су Цзымай не спал всю ночь. Скорее всего, и Гу Чжоань тоже. Папаша, вероятно, задействовал свои каналы в преступном мире, чтобы расследовать связь между Су Цзымай и Ассоциацией экзорцистов.

Конечно, найдёт он что-то или нет — это другой вопрос.

В конце концов, статус Кэ Цижуй в Ассоциации был не из простых, и подделать для Су Цзымай личность ей было проще простого.

Цзи Минхуань зевнул и, сдерживая слёзы, напечатал на телефоне.

【Гу Вэньюй: Скинул тебе в WeChat, смотри сам.】

Цзи Минхуань, опустив голову, напечатал и отправил сообщение.

Затем он вытянул сдерживающую ленту из кончика пальца и прижал её к стене комнаты. Другая лента из рукава потянулась в ванную, взяла стакан для полоскания, налила в него воды, а затем взяла зубную щётку и полотенце.

Сенсорика сдерживающих лент, словно дождь, просочилась сквозь стены отеля.

Цзи Минхуань, словно смотрел утреннюю семейную комедию, пока сдерживающая лента вытирала ему лицо, наблюдал за комнатой Гу Цие.

Гу Цие стоял, прислонившись к стене, и, положив книгу на голову, читал, выпрямившись во весь рост.

На нём была тонкая белая куртка, а под ней — рубашка. Рукава куртки были закатаны, обнажая рельефные мышцы.

Старший брат всё ещё читал ту самую книгу, «Постороннего», и уже подходил к концу. Он читал её несколько дней и наконец-то почти закончил.

Товарищ Чёрный кокон вдруг почувствовал, что он действительно образцовый общественный деятель. Он заставил такую большую звезду читать книги. Всеобщая волна чтения была не за горами.

Гу Цие достал из кармана тонкой куртки телефон, взглянул на номер, присланный братом, и, помедлив две секунды, набрал номер Кэ Цижуй.

Он держал книгу в левой руке, а правой прижимал телефон к уху, его лицо было непроницаемым.

— Здравствуйте. Кто это? — раздался с того конца провода голос Кэ Цижуй, вежливый, но отстранённый.

— Здравствуйте, — сказал Гу Цие, опустив глаза на пол, и неторопливо представился, — я брат Су Цзымай. Я узнал ваш номер у своего брата и хотел бы узнать, как дела у Цзымай.

Его голос был, как всегда, спокойным.

— О, так это брат Цзымай. Такой молодой голос, — поддразнила Кэ Цижуй. — Она мне часто говорила, что её старший брат — маленький старичок, который живёт как аскет. Я-то думала, вы намного старше.

— Моя сестра действительно не лезет за словом в карман, — улыбнулся Гу Цие. — Гу Цие, это моё имя.

— Кэ Цижуй, — сказала Кэ Цижуй. — Ваша сестра сейчас в порядке, сидит рядом со мной и играет в игры.

— А где вы сейчас… — спросил Гу Цие, — в каком городе?

— В Гонконге, — совершенно естественно солгала Кэ Цижуй.

— В Гонконге?

Гу Цие помолчал, слегка нахмурившись.

Вчера он только что видел Кэ Цижуй в вилле, а сегодня она говорит, что они в Гонконге?

Глядя на выражение лица Гу Цие, Цзи Минхуань в соседней комнате не удержался от смешка.

‘Старший брат, — подумал он, — теперь ты тоже понял, какая эта женщина-поезд проклятая лесбиянка? Она — первый человек, которого я возненавидел за всё время своих приключений’.

— Тогда, — помолчав, сказал Гу Цие, — не могли бы вы передать трубку моей сестре? Позвольте мне поговорить с ней пару минут, я буду спокойнее. В конце концов, вы же знаете, она ушла, ничего нам не сказав.

— Хорошо, не волнуйтесь, я сейчас передам ей трубку, — сказала Кэ Цижуй. — Господин Гу, подождите немного.

Умывшись, Цзи Минхуань, держа в руке зубную щётку, одной сдерживающей лентой слушал разговор Гу Цие и Кэ Цижуй, а другой — чистил зубы.

Вскоре с того конца провода раздался голос Су Цзымай.

— Алло… старший брат? — сказала она.

Услышав голос Су Цзымай, Гу Цие помолчал, и его лицо смягчилось.

— Как тебе в Гонконге, весело?

— Весело.

— Не поранилась?

— Нет.

— Одежды хватает?

— У моей подруги дома есть одежда. Я ношу её, размер подходит.

— Вчера Вэньюй мне сказал…

— Что он сказал? — голос Су Цзымай тут же стал настороженным.

— Он сказал мне, что ты в сообщении написала ему что-то вроде «на самом деле я экзорцист»… — Гу Цие помолчал. — Ещё сказал, что ты, возможно, вступила в какую-то секту, выглядишь странно.

— Дай ему трубку, — долго молчала Су Цзымай, а затем отчеканила.

Цзи Минхуань закатил глаза и посмотрел на свой телефон.

Как и ожидалось, в этот момент он получил сообщение от Су Цзымай в WeChat.

【Су Цзымай: Ты что, больной?】

【Гу Вэньюй: А что такого? Ты же первая начала чудить.】

【Су Цзымай: Так почему ты сказал старшему брату?】

【Гу Вэньюй: Когда мы ели, они спросили о тебе, вот я и упомянул. У нас, троих, отца и сыновей, была отличная встреча, такая тёплая и дружная атмосфера. Когда вернёшься, мы тебя, наверное, будем игнорировать.】

【Су Цзымай: Да кому это нужно.】

— Вэньюй ещё не проснулся, — помолчав, сказал Гу Цие. — Когда проснётся, я попрошу его тебе позвонить.

— Ещё что-то? — спросила Су Цзымай.

— То, о чём мы говорили.

— «Экзорцист» — это просто игровая профессия, — нахмурилась Су Цзымай. — Поищи в интернете, там полно игр, где какой-нибудь охотник на демонов рубит огромного босса-демона, наносит 99999 урона и получает золотой сундук.

Она помолчала.

— И вы это поняли как какую-то секту? Действительно, старики… отстали от жизни.

— Если ты впуталась во что-то опасное, обязательно скажи брату, я тут же приеду и заберу тебя домой, — сказал Гу Цие.

— Во-первых, я не в финансовой пирамиде, — похоже, Су Цзымай поняла беспокойство брата. — Во-вторых, меня не обманет никакая секта. — Она помолчала. — Ты доволен?

Гу Цие, сгорбившись, не знал, что сказать.

Он просто некоторое время молча смотрел на имя сестры на экране телефона.

Затем он усмехнулся и расслабленно произнёс:

— Ладно, я всё-таки верю в ум нашей Цзымай.

— Тогда я вешаю трубку?

— Повесив трубку, можешь вытащить мой WeChat из чёрного списка? — улыбнулся Гу Цие.

— Когда вернусь, тогда и поговорим.

Сказав это, Су Цзымай повесила трубку, и в ушах Гу Цие остались лишь гудки.

Он прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди, и долго молча смотрел, опустив голову.

Словно не в силах смотреть на удручённый вид господина Синей Дуги, Цзи Минхуань вздохнул и, убрав сдерживающие ленты со стены, перестал наблюдать за происходящим.

‘Старший брат всё-таки слишком мягок, — подумал он. — Будь я на его месте, я бы тут же ворвался в отель к Кэ Цижуй и устроил бы ей хорошую взбучку с помощью своей громовой молнии’.

Немного погодя Цзи Минхуань с помощью сдерживающих лент убрал туалетные принадлежности в ванную, а затем, хлопнув себя по заднице, поднялся с кровати, вышел из комнаты и постучал в соседнюю дверь.

Гу Цие быстро открыл дверь. Его лицо, не спавшее всю ночь, было немного уставшим, но на нём всё равно играла улыбка.

— Что такое? — спросил он.

— Ты же говорил, что хочешь погулять?

— Э-э… давай сегодня не будем? У меня нет настро… — подумав, ответил Гу Цие. Он помолчал и тихо добавил: — Я сегодня немного устал.

— Ну и ладно.

Цзи Минхуань повернулся и пошёл.

— Подожди, — вдруг окликнул его Гу Цие и поправился: — Тогда мы можем поехать посмотреть на ближайшие достопримеча…

— Я же сказал, не надо… — прервал его Цзи Минхуань, повернувшись. — Ты на себя посмотри.

Гу Цие замер.

— Старший брат, отдохни… — помолчав, продолжил Цзи Минхуань. — Ты выглядишь очень уставшим.

Сказав это, он вернулся в свою комнату и захлопнул дверь.

В коридоре остался один Гу Цие, прислонившись к двери и задумавшись.

Неизвестно почему, но ему показалось, что он уже очень, очень давно не слышал, чтобы кто-то из семьи о нём заботился.

В последний раз он слышал подобные слова от мамы.

‘Отдохни, да?..’ — пробормотал Гу Цие, и его мысли спутались.

За те годы, что он был эспером и жил вдали от дома, особенно в первый год, он каждый день, возвращаясь из школы с продуктами из супермаркета, находил в гостиной или прихожей пьяного в стельку отца.

Тогда ему было всего 14 лет, и он каждый день, с отвращением к запаху алкоголя, с каменным лицом тащил отца на кровать, чтобы младшие брат и сестра не увидели этого, вернувшись домой.

Затем он закрывал дверь, прислонялся к ней, чтобы перевести дух, бросал рюкзак, начинал убирать грязные бутылки в гостиной и дезинфицировать всё, чтобы избавиться от запаха алкоголя.

И только потом начинал готовить ужин для младших.

Вечером он надевал боевой костюм, шлем и отправлялся в Ассоциацию на задания. После собраний он возвращался домой поздно ночью. Снимал одежду и в ванной обрабатывал раны специальными лекарствами от Ассоциации.

А затем, забравшись в свою комнату, при свете ночника, прислонившись к изголовью кровати, он строка за строкой делал домашнее задание.

Долгое время он ложился спать в три-четыре часа ночи, а просыпался всего через два часа.

Каждый раз, когда Гу Вэньюй и Су Цзымай попадали в неприятности в школе, Гу Цие вместо родителей ходил в школу и выслушивал упрёки.

Он всегда, опустив глаза, тихо сидел на стуле, терпеливо и вежливо слушая каждое слово учителя, слушая, как директор школы строго отчитывает его, говоря:

— Ты, как старший брат, не подаёшь хороший пример, не учишь младших брата и сестру, вот они и хулиганят в школе, дерутся с другими.

И только когда у директора и учителей уже пересыхало во рту, Гу Цие медленно поднимал голову и со спокойным лицом рассказывал им о ситуации в их семье.

Говорил, что у них не такая хорошая семья, как у других детей, что у них нет рядом папы и мамы, и поэтому просил учителей быть к его брату и сестре снисходительнее.

Просил дать им ещё один шанс, говорил, что они хорошие дети, просто им нужно немного времени.

Гу Цие также объяснял, что, несмотря на то, что он заботится о младших, он не забросил учёбу и каждый день находит время, чтобы помочь им с уроками, и что он не подаёт им плохой пример.

Он очень старался.

Каждый раз, выслушав о его семейной ситуации, учителя и директор надолго замолкали, а затем с чувством вины хлопали его по плечу и больше ничего не говорили.

Много лет Гу Цие считал, что всё это само собой разумеется.

Потому что он никогда не слышал… чтобы кто-то в этой семье о нём заботился.

Ни разу.

За эти годы, когда ему становилось немного тяжело или он был на грани, Гу Цие всегда, глядя в зеркало, выдавливал из себя улыбку и говорил себе: это всё потому, что умерла мама, поэтому брат и сестра стали замкнутыми, они не виноваты.

А об отце и говорить нечего. С самого начала Гу Цие и не надеялся услышать от него хотя бы слово «спасибо».

Но он не осознавал, что и сам, кажется, уставал. Он ведь тоже был всего лишь человеком…

Почему только он должен заботиться о чувствах других?

Почему в семье никто не хотел сказать ему: «Ты уже очень устал, отдохни»?

Хотя бы раз.

Поскольку никто ему этого не говорил, он думал, что, наверное, ещё может продержаться, продолжать делать всё машинально, устало.

Но тут брат вдруг сказал ему эту фразу: «Отдохни, ты выглядишь очень уставшим».

Мёртвая тишина окутала тускло-жёлтый коридор.

— Да… пора отдохнуть.

Гу Цие, опустив глаза на пол, тихо пробормотал и почесал лоб.

Он закрыл дверь, медленно повернулся, вошёл в номер и рухнул на большую кровать. С относительно спокойным сердцем он медленно закрыл уставшие глаза.

Гу Цие уснул.

В то же время, в соседней комнате.

Только что умывшись с помощью сдерживающих лент, Цзи Минхуань снова почувствовал сонливость. Неизвестно, было ли это из-за слишком большой нагрузки от одновременного управления несколькими аватарами. В любом случае, сегодня было нечего делать, так что он лёг на кровать, закрыл глаза и решил ещё немного поспать.

Но вскоре холодный голос из динамика вырвал его из глубокого сна.

— Эспер ограниченного класса, номер 1002 — Цзи Минхуань, прибыл Наставник, немедленно приготовиться к допросу.

Когда Цзи Минхуань открыл глаза, перед ним был всё тот же серебристо-белый потолок. Холодный свет лился вниз, освещая его бледное лицо, и его зрачки от света слегка сузились.

— Давно не виделись, — вошёл Наставник, улыбаясь.

— Давно — это сколько? Я уже и не знаю, сколько дней прошло, — вздохнул Цзи Минхуань. — Мне кажется, если вы будете так меня держать, я совсем отупею.

— Поэтому я привёл тебе нового друга, — сказал Наставник, садясь за стол.

— Тот самый парень с «мифическим преданием», о котором ты говорил в прошлый раз? — Цзи Минхуань встал с кровати и, придвинув стул, сел.

— Верно, — кивнул Наставник.

— Сколько здесь вообще держат обладателей «мифических преданий? — с подозрением спросил Цзи Минхуань, подперев щёку рукой. — Вы же не скажете мне, что их больше одного?

— Так и есть, — сложив руки, медленно произнёс Наставник. — В настоящее время двое известных в мире обладателей мифических преданий находятся здесь… Мы не можем их выпустить, иначе это станет катастрофой для человечества.

Он помолчал.

— Человек не может управлять силой богов.

— Хватит уже хвастаться, — закатил глаза Цзи Минхуань. — Лучше скажи мне, какие у этих двоих фрагменты преданий.

— Ребёнок, с которым ты скоро встретишься, — медленно произнёс Наставник, — зовётся Сунь Чанкун. Это имя я ему дал, вдохновившись китайским мифом о Сунь Укуне.

— Ты ведь не хочешь сказать… — прищурился Цзи Минхуань.

— Верно, — кивнул Наставник. — Фрагмент мифического предания, который у него, — это «Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун».

— А какой фрагмент у другого ребёнка? — замер Цзи Минхуань. — Не Красный Ребёнок ли? Или Бык-Демон? Как раз пара для Царя Обезьян.

— О состоянии другого ребёнка мы решили пока тебе не говорить.

— Почему?

— Его состояние сейчас нестабильно. Возможно, придётся подождать некоторое время, прежде чем вы сможете встретиться.

— Ну ладно, — пожал плечами Цзи Минхуань. — Мне всё равно. Лучше бы я его вообще никогда не видел.

— Ваша организация довольно интересная, — подумав, съязвил он. — Сначала вы знакомите меня с маленьким волком, потом с маленькой обезьянкой. Это место что, скоро в зоопарк превратится?

— А ты тогда какое животное? — поправив очки, с лёгкой улыбкой спросил Наставник. — Маленький лисёнок?

— С чего бы это? — невозмутимо ответил Цзи Минхуань. — Даже если я и был лисой, вы меня уже почти в ленивца превратили. Целыми днями только и делаю, что сплю, ничего не делаю, мозг скоро до уровня первобытного человека деградирует.

— Кстати, об этом, — улыбнулся Наставник. — У меня есть для тебя хорошая новость.

— Какая новость?

— После нашего обсуждения мы решили, что можем позволить вам попробовать покинуть базу и выполнить несколько несложных заданий, чтобы помочь вам научиться контролировать свои способности, — посерьёзнел Наставник, глядя прямо в глаза Цзи Минхуаню.

Цзи Минхуань замер.

— …Правда? — помолчав, спросил он.

— Да, — кивнул Наставник. — Это правда.

— То есть… я могу уйти отсюда? — хриплым голосом снова уточнил Цзи Минхуань.

Наставник снова кивнул.

Цзи Минхуань застыл на стуле, и в его зрачках отразилось непроницаемое, лицемерное лицо Наставника.

В этот момент в его голове внезапно возникла опасная мысль:

‘Подождите, неужели… люди из Общества спасения собираются взять нас на подпольный аукцион в Токио?’