Предсказание

— Ого… Чёрный кокон, очень образное имя, — с сарказмом произнёс Цзи Минхуань, усмехнувшись. — Вполне соответствует странному образу этого чудака, похожего на большую моль.

— Когда я увидел его фотографию, я сразу же подумал о тебе, — внезапно сказал Наставник.

Эта легкомысленно брошенная фраза заставила воздух в камере на секунду застыть.

‘Что за шутки… меня уже раскусили? Не пора ли переходить к этапу расчленения?’

Цзи Минхуань втайне был потрясён, но на его лице это никак не отразилось. На нём было выражение, среднее между недоумением и раздражением.

Он спросил:

— Почему? Разве я хоть немного похож на эту уродливую штуку?

— Ты…

Цзи Минхуань подпёр щеку рукой и вяло перебил Наставника:

— Наставник, если хочешь назвать меня уродом, говори прямо, не нужно ходить вокруг да около. Такую степень личных оскорблений я ещё могу выдержать.

— Вчера я также упоминал о твоём детстве. Тогда ты оборачивал себя туалетной бумагой, и медсестра в приюте даже сфотографировала тебя.

С этими словами Наставник достал из кармана белого халата ещё одну фотографию и положил её поверх фотографии «Чёрного кокона».

Цзи Минхуань молча опустил взгляд.

На фотографии он, будучи ребёнком, заперся в туалете и обмотал всё своё тело рулонами туалетной бумаги, словно белая мумия. Форма этой мумии смутно напоминала чёрный кокон с предыдущей фотографии, только в зачаточном состоянии.

Две фотографии лежали одна на другой, и Наставник намеренно оставил нижнюю фотографию слегка видимой. Кокон из туалетной бумаги слева, кокон из сдерживающих лент справа — явный цветовой контраст.

Цзи Минхуань некоторое время смотрел на это, а затем цокнул языком и возразил:

— Послушайте… я уже объяснял, это была просто глупость, которую я совершил по детскому невежеству.

Он, вспоминая, небрежно добавил:

— По крайней мере, у меня нет привычки наряжаться большой молью и пугать людей на публике… Раньше, на Хэллоуин в приюте, самым страшным образом, который я примерял, был призрак собаки. Такой, который лает «гав-гав, сладость или гадость». Вполне себе безобидный.

— Я просто хотел сказать… возможно, когда твоя способность пробудится, её проявления будут похожи на его, — улыбнулся Наставник.

— Это уже слишком странно. Какой нормальный человек от нечего делать станет обматывать себя, как мумию? — Цзи Минхуань вздохнул. — Советую вам, когда поймаете этого эспера, сначала отвезти его к неврологу и проверить, всё ли у него в порядке с головой.

Наставник убрал фотографии и с улыбкой спросил:

— Ну как, теперь ты немного больше заинтересовался способностями?

— Я себя знаю. Магл — он и есть магл, интерес тут не поможет, — Цзи Минхуань сделал паузу. — К тому же, если бы я и вправду был таким крутым, как вы говорите, я бы давно уже нашёл способ сбежать из этого паршивого места. Зачем бы мне тут терпеть ваши издевательства?

— Но если бы ты был просто обычным человеком, нам не было бы нужды с такими хлопотами держать тебя здесь, — Наставник не принял его слова всерьёз.

— Я всё ещё не понимаю, зачем вы меня вообще схватили? Разве за этот месяц не стало ясно, что я обычный человек?

— Некто предсказал, что ты уничтожишь мир.

— Ха, ха, — безэмоционально усмехнулся Цзи Минхуань, а затем спросил: — Этот человек, наверное, насмотрелся американских блокбастеров? — он вздохнул. — Вечно это «уничтожить мир». Если бы мир было так легко уничтожить… Да я даже себя уничтожить не могу, за попытку самоповреждения меня тут же вырубают током.

— Кто знает.

— Так кто же этот человек, что оклеветал меня? — осторожно спросил Цзи Минхуань. — Ты не можешь привести его ко мне? Пусть мы поговорим с глазу на глаз.

— Нельзя, — отрезал Наставник. — Точнее, мы не можем этого сделать.

— Почему? Он что, в космосе?

— Нет, мы никогда его не видели и даже не знаем, кто он.

— Что? — Цзи Минхуань удивлённо вскинул бровь и, помолчав, спросил: — Так вы из-за какой-то чуши, сказанной человеком, которого никогда не видели, продержали меня в заключении больше месяца?

— Он много раз предсказывал события, которые оказывали огромное влияние на мир, и каждый раз всё происходило в точности по его предсказаниям, — медленно произнёс Наставник. — Но… хотя он помог нам избежать многих крупных катастроф, мы никогда не контактировали с ним напрямую. Точнее, он не давал нам такой возможности.

Он сделал паузу:

— И, сообщив нам о тебе, он бесследно исчез.

— Вам не стоило выдумывать такую неубедительную историю.

Наставник равнодушно улыбнулся:

— В общем, до сих пор мы его так и не видели. Никто не знает, кто он. Он словно призрак, наблюдающий за миром издалека. Даже когда предсказанные события были очень серьёзными, вплоть до уничтожения целой страны, тон его писем всегда оставался таким же спокойным, словно он рассказывал о каком-то пустяке.

Он сделал паузу:

— Но…

— Но?

— Но когда он упомянул о тебе, он был очень серьёзен. Сказал, что тебя необходимо контролировать, иначе последствия будут очень серьёзными.

У Цзи Минхуаня потемнело в глазах, и он, понурив голову, уныло произнёс:

— Я понял, у этого человека на меня зуб… Может, это директор нашего приюта? Я с детства любил проказничать и своими глазами видел, как линия роста волос директора отступала от лба к макушке. О нет, теперь у него вообще нет линии роста волос, только лысина.

— К сожалению, ваш директор — обычный человек.

— А если этот ваш предсказатель когда-нибудь снова появится, вы мне скажете?

— Хорошо, если он действительно снова появится, возможно, я тебе скажу.

— Ладно, — Цзи Минхуань помолчал немного, а затем внезапно добавил: — Кстати, вчера ты же мне говорил… — он в глубине души знал, что Наставник, скорее всего, снова не сдержит обещание.

— Да, я сегодня пришёл именно за этим, — Наставник, усвоив вчерашний урок, на этот раз назвал её по имени. — Через пять минут Кун Юлин придёт сюда, чтобы встретиться с тобой. Я уйду, и вы останетесь наедине. Можете говорить о чём угодно, не обращая ни на кого внимания.

— Правда?

— Конечно, правда, — спокойно улыбнулся Наставник. — Я сейчас уйду, а ты подожди здесь.

Сказав это, он поднялся со стула и вышел из комнаты наблюдения. Когда его спина скрылась за опускающейся изоляционной дверью, ряды холодных ламп погасли, и весь мир погрузился во тьму.