Разделение

Два месяца назад, приют Святой Делии.

Цзи Минхуань и Кун Юлин, сбившись в кучу в углу компьютерного класса, делили одну старую клавиатуру, которую неизвестно откуда притащили, и играли в кооперативную игру «Огонь и Вода».

Они сидели плечом к плечу, их руки соприкасались. Два маленьких лица перед экраном были сосредоточены, а глаза ярко блестели.

Проходя один из небольших уровней, Цзи Минхуань решил подшутить и убрал Огонька с кнопки, из-за чего Водичка, которой управляла Кун Юлин, упала в лаву.

Он хихикал рядом.

Беловласая девочка искоса взглянула на него и легонько толкнула его плечо головой.

Именно это неосознанное прикосновение и перенесло Цзи Минхуаня в совершенно незнакомый, принадлежащий только ему мир.

Цзи Минхуань никогда не думал, что его ментальный мир может иметь форму библиотеки.

Но, если подумать, это было вполне логично: с самого детства он чувствовал себя своим только в библиотеке приюта. Ни дети, ни медсёстры не любили сюда приходить. Это место было заброшенным, словно огромная библиотека принадлежала только ему одному.

А библиотека, составляющая его ментальный мир, сильно отличалась от реальной. Больше половины книжных полок в ней были пусты, а уголки с книгами были разделены табличками на несколько зон: «Память», «Чувства», «Знания»…

Он и Кун Юлин сидели в пустой библиотеке и изумлённо смотрели друг на друга.

Через некоторое время Кун Юлин наконец отвела от него взгляд, подняла голову и с любопытством огляделась. Её белоснежная чёлка слегка качнулась.

— Здесь… — она открыла рот.

— Ты сейчас говорила? — Цзи Минхуань надолго замер. Это был первый раз, когда он услышал голос Кун Юлин.

Кун Юлин тоже впервые услышала голос Цзи Минхуаня и на мгновение остолбенела.

Они склонили головы набок, глядя друг на друга, словно два маленьких пингвина, встретившихся на льдине и разглядывающих друг друга.

Вскоре они поняли, что это не реальный мир, а пространство, существующее в сознании.

В мире разума немые могут говорить, а глухие — слышать. И так, в течение месяца до того, как их забрали в лабораторию, они, полагаясь на способность Кун Юлин, часто играли в ментальных мирах друг друга.

Мир Кун Юлин был зимней улицей. По обочинам стояли снеговики, дети бегали и играли, на улицах висели фонари, а в небе взрывались фейерверки.

Мир Цзи Минхуаня был библиотекой на закате. Солнце за окном всегда было наполовину скрыто за горизонтом, а другая половина вечно висела над горами.

Вскоре после этого Цзи Минхуань, будучи обычным человеком, по какой-то причине проявил поразительный талант в своём «ментальном мире».

Он просил Кун Юлин попробовать войти в ментальные миры многих людей: медсестёр, учителей, других детей, но в основном она лишь заглядывала и тут же возвращалась.

Затем они быстро обнаружили, что Цзи Минхуань был единственным, кто мог искажать свой ментальный мир и изменять его форму. Вернее… суть этого действия была в «разделении»: он создавал новое ментальное пространство и им временно накрывал старое.

Выглядело это так, будто он действительно изменял свой ментальный мир.

Цзи Минхуань часто затаскивал Кун Юлин в свой ментальный мир поиграть.

Она говорила, что хочет увидеть море, и он создавал море. Они сидели босиком на пляже, смотрели на море под закатным солнцем, на его вздымающиеся волны, на тени лодок, качающиеся вдалеке.

Она говорила, что хочет увидеть космос, и он, основываясь на картинках из книг, создавал космос. Они, словно два осколка из мириадов метеоритов, одиноко и бесцельно дрейфовали в космосе. Космос был беззвучен, но их сердца могли говорить, и они слышали голоса друг друга.

Но нужно понимать… что даже сама Кун Юлин, будучи «эспером с ментальными способностями», не могла делать ничего подобного.

И это было самое поразительное.

Вскоре после этого Цзи Минхуань научился самостоятельно входить в свой ментальный мир, даже не полагаясь на Кун Юлин.

Поэтому за месяц в камере заключения он не сходил с ума от скуки. Большинство его истерических выходок были лишь игрой на публику для экспериментаторов за камерой.

Большую часть времени он, казалось, бесцельно лежал на кровати, но на самом деле путешествовал по своему ментальному миру.

Он мог силой воображения менять этот мир как угодно, например, создать телевизор или компьютер, полный игр.

Судя по попыткам Наставника в эти дни, он, вероятно, был ментальным эспером уровнем чуть ниже Кун Юлин.

Потому что ему приходилось преодолевать два внешних «защитных слоя», чтобы проникнуть в настоящий ментальный мир другого человека.

А Кун Юлин этого не требовалось. Ей достаточно было протянуть руку, чтобы миновать два защитных слоя и достичь самых глубин души.

Либо ментальные способности не действуют на себе подобных, либо уровень способностей Кун Юлин был настолько выше, чем у Наставника, что он не мог пробить её ментальную защиту.

Поскольку с Кун Юлин ничего не выходило, ему оставалось лишь время от времени приходить и зондировать «Ид» Цзи Минхуаня.

Наставник, естественно, не мог знать, что Цзи Минхуань, будучи «обычным человеком», мог произвольно управлять своим ментальным миром и даже изменять его внешний вид. Поэтому он раз за разом попадался на его уловки, совершенно не понимая, что происходит.

Каждый раз, когда Наставник входил в его ментальный мир, Цзи Минхуань, словно бог, наблюдал за каждым уголком этого мира с более высокой точки зрения, видя каждое действие Наставника как на ладони.

Но даже если бы Наставник и нашёл истинное «Ид» Цзи Минхуаня, это, скорее всего, было бы бесполезно.

Потому что «Ид» Цзи Минхуаня не умело говорить, это была лишь пустая оболочка. Когда-то Цзи Минхуань просто забросил его в угол библиотеки и больше им не занимался.

А то «Ид», которое видел Наставник, на самом деле было инсценировкой, созданной Цзи Минхуанем.

Возвращаясь к настоящему моменту, с уходом Наставника сознание Цзи Минхуаня вернулось в реальность.

Он перевернулся на кровати, некоторое время смотрел на пустую камеру заключения, а затем снова закрыл глаза и больше не двигался, заснув так же безмятежно, как труп.

Судя по записям с камер наблюдения, любой экспериментатор в лаборатории подумал бы, что он просто спит.

Никто не мог предположить, что сознание Цзи Минхуаня уже покинуло эту мрачную клетку и переместилось в тело другого юноши в Лицзине.

Китай, Лицзин, жилой комплекс «Гу Имай».

Управляя телом Гу Вэньюя, Цзи Минхуань очнулся на кровати в своей комнате.

Открыв глаза, он посмотрел на часы на стене. Было «пять часов утра». Он нащупал под подушкой телефон, включил его и отключил «режим не беспокоить».

Тут же раздался звук уведомления, и всплыло несколько сообщений в WeChat. Все от одного и того же человека.

【Гу Цие: Билеты куплены, самолёт в 9 вечера. Из Лицзина в Токио лететь всего два-три часа. По прилёте сразу заселимся в отель поблизости, я его уже забронировал, он рядом с аэропортом.】

【Гу Цие: Не забудь предупредить отца, чтобы он подготовился заранее.】

Цзи Минхуань зевнул, причмокнул губами и начал печатать ответ на виртуальной клавиатуре телефона.

В полумраке свет экрана освещал его глаза, в которых ещё стояли сонные слёзы.

【Гу Вэньюй: О. Тогда я пойду скажу отцу. В Токио я хочу сначала съездить в Акихабару, говорят, это «святая земля для отаку».】

'Сегодня вечером уже лететь в Японию, как быстро… Интересно, что подумает старший брат, если встретит в Японии младшую сестру с её командиром'.

Цзи Минхуань тихо пробормотал себе под нос и открыл «Календарь» на главном экране, чтобы посмотреть дату.

Сегодня было 12 июля 2020 года. До начала подпольного аукциона в Токио оставалось:

— девять дней.