Чёрный кокон «Господин Ли Цинпин, вы ведь не...

Вечер 18 июля, отель «Роппонги». Заходящее солнце рисовало на полу комнаты ряды теней от оконных рам, а белые занавески колыхались на ветру.

Аватар номер один, Гу Вэньюй, очнулся на кровати, сонно перевернулся и, открыв глаза, уставился в потолок. Он нащупал телефон и посмотрел на пришедшее сообщение.

[Ли Цинпин: Выйдешь, нет? Выйдешь? Пока я ещё свободен.]

[Ли Цинпин: Вечером у меня дела, в ближайшие дни только сейчас и будет время. Только не говори, что ты опять умер?]

Цзи Минхуань приподнял бровь. 'Ну ты даёшь, Ли Цинпин, — подумал он. — Сразу видно, что пренебрегаешь своими обязанностями. Сбежал тайком, пока Второй Принц спит'.

Он встал с кровати и, направляясь в ванную, подумал: 'Если на Второго Принца нападут, пока Ли Цинпин в самоволке, то по возвращении в Китовый Двор, в лучшем случае, его лишат должности, а в худшем — разве не казнят весь его род до девятого колена?'

Подумав об этом, Цзи Минхуань на редкость решил побыть хорошим человеком и отправил ответное сообщение.

[Гу Вэньюй: Ты так занят, может, лучше не надо? Соберёмся, когда вернёмся в страну, каникулы-то ещё длинные.]

[Ли Цинпин: Ничего страшного. Редко когда вместе в Японию приезжаем, жалко будет не увидеться.]

Цзи Минхуань, вытирая лицо полотенцем, посмотрел на сообщение и тут же взбодрился. Он мысленно съязвил: 'Либо Ли Цинпин и вправду считает его братом, либо ему совершенно наплевать на дела посланников преданий'.

Во время выполнения такой важной миссии найти время, чтобы провести его с другом, — это всё равно что чемпион по какому-нибудь виду спорта за день до финала мирового первенства вдруг зовёт тебя выпить и поболтать.

Ты ему говоришь: «Да ладно, а если завтра на соревнованиях плохо выступишь?» А он машет рукой: «Да какой там финал, разве это важнее, чем выпить с братом? В крайнем случае, просто не буду участвовать».

[Гу Вэньюй: Где встретимся?]

[Ли Цинпин: На побережье, я скинул тебе адрес.]

Цзи Минхуань небрежно вызвал аватара из сдерживающих лент, вышел из отеля и сел на электричку, идущую к прибрежной части района Минато. Вскоре он сошёл с поезда, немного прошёлся по навигатору и остановился на прибрежном шоссе.

Повернув голову, он увидел Ли Цинпина, стоявшего в одиночестве у моря. Тот подобрал с пляжа плоский камешек и швырнул его в бушующие волны.

Камешек быстро запрыгал по поверхности воды, раз за разом перескакивая через гребни волн, и пролетел добрых несколько десятков метров, поднимая брызги, пока наконец не скрылся в морской пучине.

— Пускать «блинчики» по приливному морю… Ты даже притворяться не хочешь, да?..

Глядя на камень, который, словно пуля, рикошетил от поверхности воды, Цзи Минхуань сгорал от стыда за своего приятеля. Он с безмолвным укором подумал: 'То, что ИИ по имени Гу Вэньюй за столько лет так и не заметил странностей Ли Цинпина, — это тоже своего рода достижение'.

'Что тут скажешь, искусственный интеллект, как-никак?

Впрочем, возможно, у этого парня, Ли Цинпина, просто плохое настроение, и он решил на всё забить. Он не выглядел так, будто ему очень нравится мир Китового Двора. То, что его заставили сопровождать Второго Принца на аукцион, наверняка вызвало у него чувство протеста'.

Подумав об этом, Цзи Минхуань перелез через ограждение шоссе и съехал вниз по склону.

Он ступил на песок и направился к Ли Цинпину, который всё ещё пускал «блинчики» у кромки воды.

— Редко ты бываешь таким пунктуальным, — не оборачиваясь, сказал Ли Цинпин.

Он бросил ещё один камень, но на этот раз вложил в бросок гораздо меньше силы, и камень тут же поглотила волна.

— Так ты позвал меня, чтобы просто на море попялиться? — подойдя, спросил Цзи Минхуань. — Чем ты в последнее время занят, какой-то ты дёрганый.

Он остановился рядом с Ли Цинпином, и они вместе устремили взгляды на море в лучах заката.

Сегодня Ли Цинпин вёл себя немного странно, без своей обычной шутливо-улыбчивой манеры.

Дул сильный морской ветер. Цзи Минхуань слегка прищурился, глядя на паруса, видневшиеся на горизонте.

Ли Цинпин вдруг наклонился, подобрал с песка плоский камешек и небрежно спросил:

— Скажи… если есть дело, которое тебе очень не нравится, но ты обязан его сделать, что тогда?

— Тогда не делай, — ответил Цзи Минхуань. — Жизнь-то одна, чего тут думать.

— Но это не так просто, потому что дело касается не только тебя.

— Ну так расскажи, что за дело-то? А то так, в тумане, как брат тебе поможет советом?

Ли Цинпин помолчал, затем глубоко вздохнул и с силой швырнул камешек в море.

— Да ладно, забей.

— Что хочешь сделать, то и делай.

Цзи Минхуань, говоря это, подобрал с пляжа камень и небрежно бросил его в воду.

— Главное, чтобы потом не жалеть. Всё равно живём мы всего ничего. Когда в гробу глаза закроешь, не вспомнишь, что сделал правильно, а что — нет. Вспомнишь только то, что сделать не успел.

Он смотрел, как брошенный им камень поглощают белые гребни волн. Над беспокойной гладью моря пролетели одна-две белоснежные чайки.

— Даже если за это придётся заплатить высокую цену? — спросил Ли Цинпин, глядя на снующие туда-сюда корабли. Края его брюк намокли от воды.

— Даже если все люди на свете умрут, — Цзи Минхуань сунул руки в карманы и добавил: — Если ты считаешь, что это правильно, значит, оно того стоит.

Ли Цинпин помолчал, а потом вдруг усмехнулся. Его чёрные волосы, собранные в торчащий хвостик, развевались на ветру.

— Ты прав.

— Так что за дело-то? — Цзи Минхуань пожал плечами. — Если ты задумал какую-то гадость, то считай, что я ничего не говорил. Не хочу, чтобы меня обвинили в подстрекательстве.

— Да ладно, разве я похож на такого человека? — хмыкнул Ли Цинпин. — Мне скоро возвращаться. Спасибо… поболтал с тобой, и на душе легче стало.

Цзи Минхуань одарил его испепеляющим взглядом.

— Да ладно? Я тащился в такую даль, мы и десяти фраз не сказали, а ты уже сваливаешь? Я-то думал, хоть на ужин напрошусь.

— Это как раз месть за то, что ты меня в прошлый раз продинамил, — усмехнулся Ли Цинпин, толкнув его плечом.

— Ладно-ладно, такой ты, значит, злопамятный? — сказал Цзи Минхуань и с силой толкнул его плечом в ответ.

Ли Цинпин, пошатываясь, отступил на несколько шагов, оставляя на песке следы. В этот момент он притворялся весьма умело, словно актёрское мастерство внезапно к нему вернулось.

Цзи Минхуань посмотрел на его рассеянный вид.

— Раз есть срочные дела, возвращайся. До следующего раза.

— Пока, — улыбнулся Ли Цинпин.

— Пока, — ответил Цзи Минхуань.

Ли Цинпин развернулся, поднялся по склону и, перебравшись через ограждение, вернулся на шоссе. Уходя, он обернулся и помахал ему рукой.

Цзи Минхуань стоял на пляже, провожая взглядом удаляющийся силуэт Ли Цинпина, и думал: 'Ты уж, парень, постарайся не умереть на аукционе. Если я потом создам персонажа-посланника преданий, мне понадобится твоё покровительство в Китовом Дворе'.

Вскоре сумерки сгустились, и золотистая поверхность моря постепенно потемнела. Закат вытянул на песке длинные тени играющих детей.

Ли Цинпин шёл по прибрежному шоссе, засунув руки в карманы брюк. На его лице не было никакого выражения.

Внезапно он медленно остановился и поднял взгляд. Прямо под деревом гинкго висел огромный, угольно-чёрный кокон.

В следующее мгновение он молча отвёл взгляд и, словно ничего не заметив, прошёл мимо.

Но в этот момент кокон медленно раскрылся, и из него выбралась человеческая фигура, с ног до головы обмотанная чёрными сдерживающими лентами и в тёмных очках, похожая на мумию. Она повисла вниз головой под деревом.

— Господин Ли Цинпин, мне нужно с вами поговорить.

Чёрный кокон держал в руках книгу «Правильное применение Кулака, Ломающего Дружбу» и говорил, опустив взгляд.

Ли Цинпин остановился и, не оборачиваясь, спросил:

— Откуда ты знаешь моё имя?

— А кто знает? — ответил Чёрный кокон. — Я ещё знаю, что у тебя есть хороший друг по имени Гу Вэньюй.

В этот миг лицо Ли Цинпина слегка похолодело. Неведомо когда он вынул правую руку из кармана, и в ней уже была зажата карта со сложным узором.

— Восьмигранная призма, — тихо пробормотал он и раздавил карту.

Раздался отчётливый щелчок. В воздухе материализовались восемь хрустальных призм, которые стремительно метнулись к Чёрному кокону и в одно мгновение сложились в огромную восьмиугольную клетку.

Тело Чёрного кокона оказалось заперто внутри.

Сдерживающая лента над его головой уже лопнула, но он по-прежнему висел в воздухе вместе с восьмиугольной клеткой. Каждая грань этой тюрьмы была призмой, отражавшей последние лучи угасающего заката и заливавшей асфальт шоссе ярким светом.

— Вот оно как… так вот как сражаются посланники преданий. Называется «фрагмент предания», а на деле выглядит как карта. Чем это отличается от «ожидания и реальности» на Таобао (прим.: популярный китайский маркетплейс)?

Чёрный кокон приподнял очки и, спокойно осматривая окружавшую его призматическую клетку, медленно произнёс:

— Эм… я хочу сказать, есть ли вероятность, что ты переоцениваешь мои силы? Тебе достаточно было бы просто подбежать и легонько меня толкнуть. Я бы уже валялся на земле без движения. Не было нужды использовать силу фрагмента предания. Это, пожалуй, излишняя осторожность, не подходящая человеку твоего уровня.

Ли Цинпин развернулся и медленно пошёл к Чёрному кокону. Его взгляд был холодным, как лёд.

— Скажи мне, — произнёс он, чеканя каждое слово, — откуда ты знаешь имя «Гу Вэньюй»?

— А почему бы мне его не знать? — спросил Чёрный кокон. — Может, я тоже его хороший друг.

— Повторяю, — сказал Ли Цинпин. — Отвечай на мой вопрос.

В этот миг каждая призма сжалась внутрь на долю дюйма, уменьшая жизненное пространство Чёрного кокона. Обычный человек на его месте уже закричал бы — это было сродни надвигающейся на тебя стене. Каждая кость испытывала огромное давление, готовая вот-вот треснуть.

Но реакция Чёрного кокона оставалась спокойной, словно он не чувствовал боли.

— Ого… Господин Ли Цинпин, твой отец случайно не Призрачный колокол? А то ведёшь себя жестоко, как какой-нибудь суперзлодей.

Ли Цинпин, держа руки в карманах, склонил голову набок и ответил:

— Это твой отец — Призрачный колокол.

— Ладно… неважно, чей отец Призрачный колокол, давай без шуток, к делу, — сказал Чёрный кокон и, находясь внутри призмы, поднял один палец. — Господин Ли Цинпин… ты ведь защищаешь Второго Принца, верно?

Ли Цинпин молчал, спокойно глядя ему в глаза. Его торчащий хвостик волос колыхался на ветру.

— И что с того?

— Я могу тебе помочь, — медленно произнёс Чёрный кокон. — Ситуация на аукционе будет крайне хаотичной. Призрачный колокол, Синяя Дуга и даже люди с Охоты на Озере — все они могут появиться на поле боя… А если добавить ещё и членов Бригады Белого Ворона, то в этой беспорядочной войне примет участие около десяти бойцов предкатастрофического уровня.

Он сделал паузу.

— А со Вторым Принцем в качестве обузы ты, боюсь, и сам себя не сможешь защитить.

— О… и что дальше? — Ли Цинпин по-прежнему не выказывал эмоций.

— Я могу помочь тебе защитить Второго Принца. Я считаю, что посланникам преданий тоже нужно учиться интегрироваться в человеческое общество, поучиться у обычных людей покупать «страховку жизни» или что-то в этом роде. А я — твой страховой агент… Как насчёт купить страховку прямо сейчас?

— Скучно.

Ли Цинпин развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь.

Следом за ним восьмигранная призма позади резко сжалась до размера ладони. Тело Чёрного кокона должно было превратиться в кровавое месиво, как помидор под катком, но вместо этого оно обратилось в массу чёрных сдерживающих лент, которые с шуршанием потекли вниз.

'Откуда он знает моё имя… и про Второго Принца?'

Ли Цинпин, опустив голову, молча размышлял, засунув руки в карманы. В этот момент в его сознании медленно всплыло имя.

'Вэньюй? Нет, не может же это быть он'.

Вдруг Ли Цинпин слегка замер.

Он был поражён не тем, что Чёрный кокон за его спиной превратился в лужу жутких лент, а тем, что прямо по шоссе навстречу ему шла чья-то фигура.

Этот человек шёл к нему, уткнувшись в телефон.

Мгновение спустя идущий навстречу Гу Вэньюй медленно поднял голову от экрана.

Он посмотрел на Ли Цинпина, затем на восьмигранную призму размером с ладонь за его спиной и на чёрные сдерживающие ленты, вытекающие из её щелей.

Гу Вэньюй замер, и наконец его взгляд остановился на лице Ли Цинпина.

Ли Цинпин тоже ошеломлённо поднял голову и встретился с ним взглядом. На его лице было написано недоумение.

— Ли Цинпин?

Гу Вэньюй медленно заговорил, нарушая мёртвую тишину прибрежного шоссе.