Двойной удар отца и сына, лунная ночь и бумаж...

Почему-то эта сцена показалась Цзи Минхуаню до боли знакомой.

Тот же суши-ресторан, та же стойка, то же молчание, то же количество людей.

В прошлый раз это были Гу Вэньюй, Су Цзымай и Кэ Цижуй.

В этот раз — Гу Вэньюй, Гу Чжоань и Гу Цие.

Только один человек оставался неизменным, и только один человек всегда втихаря радовался, не участвуя в этой атмосфере вселенской скорби — вот она, выдержка первоклассного игрока.

В этот момент мёртвая тишина окутала троих — отца и сыновей.

Они выделялись среди остальных посетителей, словно на них наложили серый фильтр. Даже утренний свет, проникавший в ресторан, казалось, тускнел на секунду, проходя мимо них.

Сидевшие рядом посетители не могли не бросать на них косые взгляды и цокать языком, гадая, что же заставило их выглядеть такими несчастными.

Пришли поесть суши, а ведут себя так, будто пришли собирать дань, как какие-то бандиты.

Хозяин ресторана уже чуть не обмочился от страха при виде их выражений лиц. Его рука, резавшая лосося, дрожала.

Он то и дело отрывал взгляд от разделочной доски, наблюдая за меняющимися выражениями лиц отца и сына.

К счастью, за стойкой был ещё Цзи Минхуань, который выглядел спокойным и непринуждённым.

Он сидел между ними, словно старый монах в медитации.

Этот ничем не примечательный юноша, сидевший между двумя мафиози, был как успокоительное, которое вкололи прямо в сердца окружающих посетителей, заставив их вздохнуть с облегчением.

Немного погодя Гу Чжоань вдруг поднял руку и положил ладонь на голову Гу Вэньюя.

Он слегка наклонил лицо и со сложным выражением глубоко вдохнул тяжёлый воздух.

Сглотнув, он постарался, чтобы его голос не звучал так мрачно, и сказал:

— Вэньюй, когда вернёмся, расскажи мне всё, что произошло. Сестра недавно ушла из дома, мы все очень беспокоимся, как бы она не связалась с чем-нибудь странным, вроде секты или финансовой пирамиды. Ты же знаешь, сейчас этого всего полно…

Цзи Минхуань закатил глаза.

В этот момент он, казалось, полностью вжился в роль Сунь Укуна из «Путешествия на Запад» и в его голове прозвучала пафосная фраза:

«Старый пёс Будда, говори по делу и убери свою лапу с головы великого мудреца».

Но как бы он ни думал, у него не было ни золотого посоха, ни облака-кувыркалки. Максимум, что он мог, это немного разрушить мир. В конце концов, ему приходилось подчиняться жестокой реальности.

Поэтому он послушно кивнул и сказал:

— Ага… хорошо, папаша. Я тоже беспокоюсь, как бы сестра не сбилась с пути.

Раз уж папаша закончил, настала очередь старшего брата.

Двойной удар отца и сына, какая ужасающая мощь…

Цзи Минхуань уже начал беспокоиться за жизнь Су Цзымай после её возвращения домой. Наверняка эти два небожителя уровня Катастрофы затащат её на собрание.

Ладно, не беспокоиться, а злорадствовать.

Он уже в душе посмеивался.

Подумав, Гу Цие медленно повернулся и посмотрел на невозмутимого Цзи Минхуаня.

— Сяо Юй, — мягко сказал он, — не мог бы ты дать мне контакты той своей подруги?

— Какой подруги?

— Той, которую мы видели на улице Роппонги, когда только прилетели. — Гу Цие помолчал. — Та девушка в плаще.

— Нет, а зачем тебе её контакты? — с подозрением спросил Цзи Минхуань. — Старший брат, ты что, влюбился в неё? Хотя эта сестра действительно очень красивая и утончённая, ещё и метиска, и по возрасту тебе подходит.

Тут он многозначительно подчеркнул:

— Но… её ориентация не совсем обычная.

Сказав последнюю фразу, Цзи Минхуань намеренно сделал на ней акцент, словно намекая, что девственность Су Цзымай уже под угрозой.

‘Ещё одна искра, не зря я старался’, — мысленно похвалил он себя.

Помолчав, Гу Цие, опустив глаза, медленно произнёс:

— Вэньюй, я задам тебе один очень серьёзный вопрос. Ответь мне честно, хорошо?

— Да что за вопрос? — вздохнул Цзи Минхуань. — Вы так напряглись, что со стороны можно подумать, будто вы из мафии, а я должен вам несколько сотен миллиардов иен, и вы привели меня сюда на последний ужин перед казнью, чтобы я сделал себе харакири.

— Когда мы ещё были в Китае, — проигнорировав его бред, спокойно спросил Гу Цие, — та девушка, которая увезла Цзымай, это была твоя подруга?

Цзи Минхуань замер.

— Э-э… нет, — покачал он головой. — Брат, ты что, с ума сошёл? Сестрёнка в Китае, а моя подруга в Японии. Как она могла её увезти? Что, она летать умеет или сквозь время и пространство перемещаться?

Говоря это, он намеренно растягивал слова, чтобы казалось, будто он лжёт.

Хотя он и так лгал.

В голове Гу Цие проносился вихрь мыслей. Он знал, что Кэ Цижуй заключила контракт с демоном-поездом, и для неё перевезти человека из Китая в Японию было так же просто, как поесть или попить.

‘Цзымай…’

Он мысленно произнёс имя сестры, и в его глазах блеснул огонёк. Немного погодя он положил руку на затылок Цзи Минхуаня, повернулся и, глядя ему в глаза, с каменным лицом спросил:

— Правда?

Он редко говорил так серьёзно. Любой, кто хоть немного знал Гу Цие, сказал бы, что даже в обычном настроении он говорил с улыбкой, создавая образ дружелюбного старшего брата.

Поэтому, когда Гу Цие говорил без улыбки, даже если его тон был обычным, другим казалось, что он злится.

Вернее… он и был зол.

Гу Цие злился на себя. Его сестра впуталась в такое опасное дело, а он ничего об этом не знал.

Какой же он после этого брат?

В этот момент отец и сын держали Гу Вэньюя за голову и затылок. Эта сцена напоминала древнее поле битвы. Японцы, сидевшие рядом, не могли не бросать на них взгляды, думая, что они снимают какое-то телешоу.

Одна из девушек, сидевших рядом, прикрыв рот рукой, тихо вскрикнула. Из-за привлекательной внешности троицы она подумала, что это сцена из какой-то слезливой яой-драмы.

— Да вы достали? Как больные. Знал бы, не говорил бы вам ничего.

Цзи Минхуань, не выдержав, оттолкнул их руки.

Вырвавшись из их тисков, он вздохнул с облегчением и сказал:

— Эх, я просто дам тебе её номер. Сам и спрашивай.

Вот что должен делать настоящий серый персонаж: спровоцировать конфликт, а затем свалить всю вину на Кэ Цижуй и выйти сухим из воды.

Больше всего он ненавидел Кэ Цижуй. Эта проклятая женщина-поезд вечно к нему лезла. Сначала расследовала его второго аватара, а потом ещё и приставила слежку к первому.

Неужели старший брат Синяя Дуга не устроит этой женщине весёлую жизнь?

‘Как ты смеешь трогать сестру господина Синей Дуги и дочь господина Призрачного колокола? Готовься к смерти, проклятая лесбиянка-поезд!’

При этой мысли Цзи Минхуань не удержался и хмыкнул.

— Хорошо, тогда отправь мне в WeChat, — кивнул Гу Цие.

Цзи Минхуаню не терпелось тут же дать ему номер, чтобы он пошёл донимать Кэ Цижуй, но он всё же сделал вид, что вздыхает.

— После еды отправлю, — сказал он. — Эх, пришли поесть, а вы устроили мне допрос, как будто я преступник. Никто из вас не человек.

В этот момент официант принёс еду, что, можно сказать, спасло Цзи Минхуаня.

Трое больше не разговаривали и молча ели каждый своё.

Цзи Минхуань неторопливо сидел между отцом и сыном, ел суши с лососем и смотрел на телефоне короткие видео по сериалу «Камен Райдер Экс-Эйд». Об этом сериале ему несколько дней назад в камере заключения рассказывала Кун Юлин.

Но Кун Юлин не досмотрела сериал до конца, и её рассказ был обрывочным, поэтому он решил досмотреть оставшуюся часть на платформе коротких видео.

Поев суши, он первым встал и, словно всё ещё обиженный, не оборачиваясь, вышел из суши-ресторана.

Ни Гу Чжоань, ни Гу Цие его не остановили. Они оба понимали, что нечаянно сорвали злость на Гу Вэньюе…

‘Вэньюй ведь ничего не знает, он просто посторонний. Я не должен был говорить с ним в таком тоне’, — подумал Гу Цие, покачал головой и отбросил сумбурные мысли.

Он встал из-за стойки, оставив Гу Чжоаня одного, и направился к выходу из суши-ресторана.

В этот момент Гу Чжоань вдруг окликнул его сзади:

— Цие…

— Что такое? — остановился Гу Цие, искоса взглянув на него. Его голос был холодным.

Он и так не очень-то жаловал этого отца, а сейчас у него были дела поважнее — ему нужно было позвонить Кэ Цижуй и выяснить, есть ли у неё какая-то связь с Су Цзымай. Поэтому он был ещё более нетерпелив.

— Я… просто хотел сказать… — Гу Чжоань запнулся, его мысли путались.

— Я дам тебе совет… держись от меня подальше, — тихо сказал Гу Цие. — Я разговариваю с тобой только потому, что Вэньюй всё ещё надеется на тебя как на отца… Ты должен это понимать.

Он помолчал, а затем понизил голос.

— Я другой… я давно в тебе разочаровался.

Гу Чжоань, опустив голову, помолчал, а затем тихо сказал:

— Я просто хочу сказать, что ты мой сын. Что бы ты ни делал, что бы ты ни собирался делать в будущем, я всегда буду на твоей стороне. Я не буду тебя уговаривать, у меня нет на это права, но мы можем столкнуться с этим вместе.

Гу Цие помолчал, его лицо слегка дёрнулось.

— И сейчас, — глубоко вздохнув, медленно произнёс он, — говорить мне такие громкие слова, ты думаешь, это имеет смысл?

Он помолчал.

— Ты мне не нужен. Что бы я ни делал, ты мне не понадобишься.

Сказав это, Гу Цие, не оборачиваясь, ушёл.

17 июля, ночь.

Второй аватар, Ся Пинчжоу, сидел на крыше чердака кафе и смотрел на ярко освещённый Токио.

Дует вечерний ветер.

Неподалёку, в ночном небе, стоял огромный красный восклицательный знак, символизирующий «карточное событие». Он находился менее чем в двух километрах от него. Этот знак появился пять минут назад. Он был слишком заметен, чтобы его не заметить.

Сначала он хотел отправить туда первого аватара, но Токийская телебашня была слишком далеко от Токийского залива, и Чёрному кокону потребовалось бы слишком много времени, чтобы добраться.

Поэтому Цзи Минхуань заставил второго аватара открыть на телефоне приложение с черепом, чтобы заранее проверить, связано ли это «карточное событие» с демоном.

Открыв приложение, он увидел перед собой карту. Это была система Ассоциации экзорцистов. Если поблизости появлялся демон, на карте появлялась светящаяся точка.

— Котёнок, что делаешь?

Раздался с подоконника чердака холодный голос. Цзи Минхуань опустил глаза и посмотрел на Аясэ Оригами, сидевшую на подоконнике.

Профиль девушки в кимоно был строгим. Она смотрела на ярко освещённый город, и в её зрачках отражалось море огней, составлявшее звёздное небо.

— Смотрю на пейзаж, — как бы невзначай ответил Цзи Минхуань.

Услышав это, Аясэ Оригами легко спрыгнула на крышу чердака. Рукава её красно-коричневого кимоно развевались на вечернем ветру.

Она села рядом с Ся Пинчжоу, и они вместе стали смотреть вдаль.

Радужный мост Токийского залива длиной 798 метров сиял огнями, переливаясь всеми цветами радуги. Поток машин на мосту превратился в светящегося дракона.

Волны Токийского залива накатывали одна за другой, и мир был окутан шумом прибоя.

— У меня есть вопрос, — сказал Цзи Минхуань, оторвав взгляд от телефона и посмотрев вдаль, нарушив минутное молчание.

— Какой?

Голос девушки всегда был тихим и ровным, как у куклы, равнодушной к миру.

— Ты так заботишься обо мне, потому что хочешь позлить старуху, которая всю жизнь гоняется за любовью?

— Я не такая скучная, — сказала Аясэ Оригами. — Просто мне это кажется забавным.

— Забавным?

— Угу.

В этот момент в его кармане завибрировал телефон, и раздался звук уведомления.

Цзи Минхуань достал телефон, опустил глаза и увидел, что на карте приложения появилась красная светящаяся точка. Это означало, что прибор Ассоциации экзорцистов обнаружил там демона.

И местоположение этой точки точно совпадало с местоположением карточного события.

‘Ого… так это карточное событие действительно связано с демоном. Убить этого демона с помощью Ся Пинчжоу — это будет двойная выгода’, — подумал Цзи Минхуань и повернулся к Аясэ Оригами.

Аясэ Оригами молча смотрела вдаль. Вечерний ветер развевал её красивые чёрные волосы, обнажая бледное лицо, а пряди у висков легонько касались её ушей.

Цзи Минхуань отвёл взгляд, указал вдаль и сказал Аясэ Оригами:

— Там демон. Можешь отвести меня туда?

— Назови меня хозяйкой, — помолчав, сказала девушка в кимоно.

— Мяу.

Аясэ Оригами сначала оставалась невозмутимой, но через некоторое время на её лице всё же появилась едва заметная улыбка. Она опустила глаза на ярко освещённую улицу, и её бледные ножки закачались на вечернем ветру.

Вдруг до их ушей донёсся шелестящий звук.

Это был не вечерний ветер.

Из чердака вылетели стопки бумаги и в воздухе сложились в реалистичного длинного дракона. Переплетённые листы бумаги образовывали его скелет, заполняя каждый сустав. Слои бумаги, словно чешуя, шевелились на ветру, издавая шелест и создавая порыв ветра.

Столкнувшись лицом к лицу с этим десятиметровым бумажным драконом, чёлка Цзи Минхуаня взлетела от ветра, и в его глазах промелькнуло удивление.

Он на мгновение замер, подумав:

‘Так вот что такое квази-катастрофический уровень? Просто так взять и сотворить такую огромную штуку…’

Девушка в кимоно встала с крыши чердака, ступила на голову бумажного дракона, повернулась, и её тёмные глаза уставились на его лицо.

— Иди сюда, — протянула она ему свою тонкую руку и тихо сказала.