Гений, прошлое, лучший друг

В этот миг солнце медленно опустилось за горизонт, убирая последние лучи, что играли на поверхности моря.

Мир погрузился во мрак. По пустынной прибрежной дороге пронёсся прохладный морской бриз, легонько коснувшись лиц Гу Вэньюя и Ли Цинпина.

Они ошеломлённо смотрели друг на друга.

А за их спинами в воздухе всё ещё висела восьмигранная призма. Из неё непрерывным потоком стекали угольно-чёрные сдерживающие ленты, сливаясь на дороге в искажённый, бурлящий чёрный водоворот, который издалека походил на лужу чёрной крови.

— Ли Цинпин?

Цзи Минхуань заговорил голосом своего первого аватара, Гу Вэньюя, нарушив повисшую между ними тишину.

Ли Цинпин сглотнул, открыл рот, но долго не мог выдавить из себя ни одного внятного слова:

— Нет, это… это…

Ли Цинпин, вице-капитан «Королевского двора» по прозвищу «Красный дракон», за всю свою жизнь ещё никогда не выглядел таким растерянным и жалким, как сейчас.

Он с детства рос в Саду-в-ки́те и в глазах окружающих был гением.

Поскольку он был несравненно одарён и развивался намного быстрее сверстников, уже в двенадцать лет он достиг стандарта, позволяющего покидать Сад-в-ки́те для приключений во внешнем мире. Он ушёл, создал себе фальшивую личность и вошёл в мир людей, где, с одной стороны, получал образование в обычной школе, а с другой — практиковался в искусстве преданий. Чтобы не привлекать к себе внимания, в школе он держался особняком и ни с кем не дружил.

А на каникулах он в одиночку путешествовал по миру, собирая всевозможные «фрагменты преданий» в диковинных землях: Гималаи, Сахара, Северный и Южный полюса… вот лишь некоторые места, где он побывал.

В самых разных диковинных краях он собирал оставшиеся в мире фрагменты преданий, один за другим пополняя свой каталог и наслаждаясь погоней за совершенством.

Став сильнее с ошеломляющей скоростью, Ли Цинпин столкнулся с величайшей возможностью в своей жизни. И именно она принесла ему головокружительные перемены.

Это случилось в Динас-Эмрисе, на северо-западе Уэльса. Он нашёл там древние руины — место из легенд о короле Артуре, где сражались красный и белый драконы. Сейчас там сохранились остатки крепости Железного века пятого века нашей эры. Холм был окружён дубовыми рощами, а у его подножия раскинулось озеро, прозванное «Святым источником».

Именно в тех руинах он и обнаружил «фрагмент предания уровня Поколения» — «Красного дракона Уэльса», что сохранился в мире.

После этого он вернулся в Сад-в-ки́те с этим фрагментом «уровня Поколения».

Под восхищённые и хвалебные возгласы тысяч людей он получил титул от самого короля и стал членом «Королевского двора».

— «Королевский двор» состоял из семи самых могущественных и признанных посланников преданий Сада-в-ки́те. Это была, без преувеличения, сильнейшая организация посланников, и минимальным требованием для вступления было обладание фрагментом предания «уровня Поколения».

Этим семерым была доверена миссия личной охраны короля и принцев — высочайшая честь.

Ли Цинпин в столь юном возрасте вошёл в их число, став одним из членов «Королевского двора». Он был первым в истории Сада-в-ки́те посланником преданий, получившим «предание уровня Поколения» до четырнадцати лет, и первым в истории монстром, ставшим членом «Королевского двора» в четырнадцать.

За такой беспрецедентный, несравненный талант и достижения он снискал глубокое доверие и благосклонность короля. Позже король даже назначил Ли Цинпина вице-капитаном и даровал ему громкое прозвище:

— «Красный дракон».

Но не прошло и полугода, как такая жизнь, которой восхищались тысячи и о которой многие могли лишь мечтать, до смерти наскучила Ли Цинпину.

Возможно, лишь обретя безмерную славу, он понял, что на самом деле не хочет быть гением. Ему не нравились благоговейные взгляды, которые бросали на него люди, не нравились преклонённые колени простолюдинов…

Это была совсем не та жизнь, которой он желал.

И Ли Цинпин ушёл, не попрощавшись, вернувшись в мир людей. Король из-за этого пришёл в ярость.

По идее, посланник преданий, вернувшийся после закалки, да ещё и удостоенный чести состоять в «Королевском дворе», должен был дорожить этой честью и оставаться при короле и принцах, ведя жизнь, полную послушания и уважения.

Но Ли Цинпин был другим. Казалось, он и в грош не ставил всё это.

Однако из уважения к его таланту, а также из нежелания терять его, король в итоге не стал лишать Ли Цинпина всех дарованных ему прав. Он временно сохранил за ним место в «Королевском дворе» и позволил ему в мире людей спокойно всё обдумать:

…неужели тот мир… действительно стоит того, чтобы он отказался от всей этой ослепительной славы?

Вернувшись в мир людей, Ли Цинпин приехал в столицу Китая, Лицзин, и поступил там в обычную среднюю школу.

При этом он сменил способ маскировки.

Он хотел завести друзей, поэтому использовал силу посланника преданий, чтобы заработать в мире людей целое состояние, которое невозможно было потратить. Затем он начал вести себя в школе как жизнерадостный богатый наследник, вечно улыбаясь и легко сходясь с одноклассниками.

Поскольку у него было много денег, он мог дать другим всё, что они хотели, поэтому почти никто не смотрел на него косо.

Именно тогда он и завёл своего первого друга — Гу Вэньюя. Характер Гу Вэньюя отличался от сверстников: он всегда казался странным, замкнутым, отстранённым, язвительным и любил одиночество. В классе ему даже дали прозвище одного из «четырёх главных чудаков».

Гу Вэньюй никогда ни под кого не подстраивался. Если ему что-то не нравилось, то не нравилось, его жизненные принципы были чёткими. Поэтому он ни разу не выказал Ли Цинпину ни капли лести из-за его щедрости или «богатой семьи».

Их отношения были гармоничными и естественными, без малейшей фальши.

Ли Цинпин помнил, как однажды после уроков они сидели на школьной крыше и болтали, прислонившись спиной к ограждению.

Гу Вэньюй, обнимая свой рюкзак, вдруг сказал ему: «Слушай, старина Ли, ты каждый день притворяешься перед всеми… не устал?»

Тогда Ли Цинпин надолго замер, прежде чем повернуть к нему голову: «…Что ты сказал?»

— Я говорю, ты постоянно притворяешься… — Гу Вэньюй вдруг замолчал и, вытащив из рюкзака бутылку колы, бросил её ему. — Ладно, считай, я ничего не говорил. Удачи тебе, чёртов идиот.

Ли Цинпин тогда поймал бутылку и ошеломлённо усмехнулся.

В тот момент он впервые в жизни почувствовал, что кто-то его понимает.

Гу Вэньюй стал его первым другом в мире людей и до сих пор оставался самым дорогим.

А теперь Ли Цинпин, очень вероятно, мог этого друга потерять.

Потому что только что…

Гу Вэньюй застал его за импульсивным убийством.

На прибрежной дороге стемнело. В сумерках последний кровавый отблеск заката косо падал на лица Гу Вэньюя и Ли Цинпина.

Ли Цинпин поднял голову и посмотрел в глаза Гу Вэньюю. Его взгляд метался, он потерял дар речи.

Мысли в его голове были похожи на клубок шерсти, который упал на пол и размотался, нити становились всё длиннее и запутаннее, словно вот-вот утопят его мозг…

Он же не мог сказать Гу Вэньюю: «У меня просто было плохое настроение, вот я так легко и убил человека»?

Причина для убийства была бы слишком простой…

'Нет… во всём виноват этот тип по прозвищу „Чёрный кокон“. Если бы он не угрожал мне именем Гу Вэньюя, я бы вообще не стал с ним связываться, я просто…'

'Я просто на мгновение потерял рассудок'.

Ли Цинпин опустил взгляд, его лицо то бледнело, то краснело, а на душе было тревожно и неспокойно.

Он очень боялся, что его с таким трудом обретённая жизнь теперь рухнет, а его самый дорогой и единственный друг отвернётся от него из-за этого случая.

И ему снова придётся вернуться в тот ненавистный мир, снова преклонять колени перед лицемерными членами королевской семьи, быть пешкой в чужих руках и без конца убеждать себя: «Это высочайшая честь, ты должен ценить такую редкую возможность».

Мгновение спустя Цзи Минхуань первым нарушил тишину, нависшую над прибрежной дорогой.

Он резко указал на восьмигранную призму за спиной Ли Цинпина и, широко раскрыв глаза, ошарашенно произнёс:

— Что происходит, Ли Цинпин? Что это за штука у тебя за спиной? Эта музыкальная шкатулка как будто чёрной кровью истекает?

'Чёрной кровью?'

Ли Цинпин слегка вздрогнул и резко обернулся.

Именно в этот момент сдерживающие ленты, вытекавшие из восьмигранной призмы, вдруг зашевелились на земле, собираясь в странную человеческую фигуру.

В кроваво-красном свете сумерек Чёрный кокон медленно поднял голову. Его тело ещё не до конца сформировалось и сейчас походило на груду чёрной слизи.

— Ох… ты раздавил мои солнцезащитные очки, Ли Цинпин, — медленно проговорило чудовище из чёрной слизи. Его голос был хриплым и мрачным, словно у демона-кредитора, выползшего из ада.

Ли Цинпин, в отличие от Гу Вэньюя, не испугался. Наоборот, его лицо тут же просветлело.

Он вскинул брови и подумал: 'Не умер? О, раз эта штука не умерла, значит, я… не убивал никого на глазах у Гу Вэньюя?'

Тем временем Гу Вэньюй ошеломлённо уставился на эту чёрную массу. Его обычно поникшие веки резко распахнулись, он весь как-то подобрался, и вялость мигом испарилась.

Он дрожащим голосом крикнул:

— Твою мать! Призрак!

— Вэньюй, беги!

Ли Цинпин тут же сообразил, что делать. Он рванул к Гу Вэньюю, схватил его за руку и с криком потащил вперёд по дороге. Гу Вэньюй, и без того худой, сейчас походил на бамбуковую палку, которую тащили за собой, и не мог оказать ни малейшего сопротивления.

Неизвестно, сколько они бежали. Миновав прибрежную дорогу, они выскочили на ярко освещённую улицу. В глаза бросились неоновые вывески с японскими иероглифами. Ли Цинпин остановился и, спохватившись, отпустил руку Гу Вэньюя.

— Э-это, мать его, что вообще было? — Чтобы поддержать образ болезненного и слабого человека, Гу Вэньюй обессиленно рухнул на землю у торгового автомата. Повесив голову, он с трудом выговорил, задыхаясь.

Ли Цинпин совсем не устал, но всё равно согнул колени, опёрся руками о них и принялся понарошку тяжело дышать.

Спустя некоторое время у рухнувшего на землю Гу Вэньюя наконец появились силы говорить. Он медленно поднял голову, посмотрел на Ли Цинпина в профиль и с бледным лицом спросил:

— Ли Цинпин… что ты от меня скрываешь? И что это было за чудовище?