Семь лет спустя

Эпилог: Семь лет спустя

Магия ушла. Тихо. Без взрывов, без проклятий, без прощаний. Просто в один день люди перестали чувствовать искру. Маги просыпались и не могли поднять ветер, сдвинуть землю, зажечь огонь. Кровь Сакуми текла как у всех.

— Папа, а почему я больше не светюсь?

— Потому что время пришло.

— Какое время?

— Жить без силы.

Харука пожала плечами и побежала к реке. Ей было двенадцать. Она не помнила войны. Не помнила маму. Не помнила, каково это — быть особенной.

И это было правильно.

Мы жили в долине. Близнецы построили мельницу. Рен открыл школу — учил детей читать и писать, а не сражаться. Юто и Харуки поженились и жили в соседней деревне. Аой продавала пироги на рынке. Нана вязала и рассказывала детям сказки.

Тогаси стал мэром. Рюдзи — его помощником.

А я сажал цветы.

Те самые, что любила Юми.

— Сакуми! — крикнул Рен с крыльца. — Тебе письмо!

Я подошёл. Старый конверт, жёлтая бумага, знакомый почерк.

Тогаси писал:

«Нашли тело. Того, кто убил твою жену. Он умер давно, лет пять назад. Просто не нашли сразу. Прости, что не сказал раньше — не хотел бередить. Теперь можно закрыть и это». Я сжёг письмо. Пепел развеял ветер.

— Плохие новости? — спросил Рен.

— Хорошие. Всё кончено.

— Давно кончено, — он улыбнулся. — Ты просто не верил.

— Теперь верю.

Мы сели на крыльцо. Солнце садилось. Харука бегала по саду, поливала цветы.

— Она похожа на Юми, — сказал Рен.

— Упрямством.

— И добротой.

— И тем, как смотрит на закат.

— Скучаешь?

— Каждый день. Но привык.

— Это не привычка. Это жизнь.

Я кивнул.

Вечером собрались все.

Юто притащил рыбу. Харуки — хлеб. Аой — пирог. Нана — детей. Тогаси и Рюдзи приехали на рассвете. Близнецы накрыли стол.

— За что пьём? — спросил Юто.

— За то, что выжили, — ответил я.

— За то, что не одни, — добавил Рен.

— За тех, кто не с нами, — тихо сказала Харука.

Все замолчали.

— За маму, — продолжила она. — И за всех, кто ушёл, чтобы мы могли жить.

Мы подняли кружки.

Война кончилась семь лет назад. Магия — год назад. А жизнь продолжалась.

Ночью я вышел на крыльцо.

Смотрел на звёзды. Думал о Юми. О родителях. О Содзё. О тех, кого не вернуть.

— Надеюсь, вам там хорошо, — сказал я. — У нас тут всё в порядке.

Ветер колыхнул шторы. Или не ветер.

Я улыбнулся и пошёл спать.

Утром Харука разбудила меня криком.

— Папа! Цветы! Они расцвели! Те самые, что мама сажала!

Я вышел в сад.

Белые, красные, синие — они росли там, где никогда не росли. Без магии. Без причины. Просто так.

— Красиво, — сказал я.

— Это мама, — твёрдо сказала Харука. — Она показала, что смотрит.

— Показала.

— Ты скучаешь?

— Очень.

— Я тоже. Но мы справимся.

— Справимся.

Она обняла меня. Солнце вставало над горами. В долине просыпались люди. Без магии. Без войны. Без страха. А в саду цвели цветы. Конец.