Дыры

Том 4, Глава 17: Дыры

Ночью я не спал.

Сидел у костра, смотрел на огонь и думал. О том, как мы оказались здесь. О том, что было до. О том, что будет после.

Рен проснулся. Подошёл, сел рядом.

— Не спится?

— Думаю.

— О чём?

— О дырах.

— Каких дырах?

— В прошлом. В истории. В нас.

Он молчал. Ждал.

— Ты знаешь, что я не помню своей жизни до лаборатории? — начал я. — Рассветы стёрли мне память. Маму, папу, дом. Всё. А потом я встретил Юми. Она стала моей памятью.

— А теперь её нет.

— Теперь её нет. И я снова пустой.

— Не пустой. Есть Харука.

— Харука — это другое. Она — будущее. А прошлое... прошлое умерло вместе с Юми.

— Не совсем.

— Что?

— Я помню, — тихо сказал Рен. — Не всё. Но кое-что. Рассветы не стали заморачиваться с клоном. Они просто скопировали тебя. Вместе с памятью.

— Ты помнишь моих родителей?

— Помню. Маму. Как она резала хлеб. Как улыбалась. Отца. Как он чинил пылесос. Как смеялся.

Я сжал кулак.

— Почему ты не сказал раньше?

— Думал, тебе будет больно.

— Мне уже больно. Постоянно.

Он положил руку мне на плечо.

— Твою маму звали Хана. Отца — Кендзи. Они любили тебя. Очень. И гордились бы тобой.

— Откуда знаешь?

— Потому что я — ты. А ты гордился бы Харукой.

Я закрыл глаза. Представил их. Лица, которых никогда не видел, но которые жили во мне. Через Рена.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что.

Мы замолчали.

Где-то в лесу закричала птица. Или не птица.

— Сакуми, — позвал Рен. — А если мы не найдём убежища?

— Найдём.

— А если нагонит?

— Тогда примем бой.

— А если проиграем?

— Не проиграем. Я обещал Харуке.

Он кивнул.

— Тогда идём дальше.

— Идём.

Утром я рассказал близнецам.

— Рен помнит моё прошлое. Мою семью.

— И? — спросил Киосаки.

— И теперь я знаю, за что сражаюсь. Не только за будущее. За прошлое. За тех, кто не может защитить себя сам.

— Это называется взросление, — сказал Хайзен.

— Это называется память.

Харука проснулась, потянулась.

— Папа, а мы уже пришли?

— Почти.

— А там будет тепло?

— Будет.

— А мама там будет?

Тишина.

— Мама будет везде, где мы, — сказал я. — Она смотрит на нас.

— И видит?

— Видит.

— И радуется?

— Очень.

Харука улыбнулась и побежала умываться.

Киосаки посмотрел на меня.

— Ты хорошо врёшь.

— Это не ложь. Это надежда.

— А если её нет?

— Тогда придумаем.

Мы собрали лагерь и пошли дальше.

---

К вечеру вышли к горам. За ними — север. Свобода. Или смерть.

— Дальше пешком, — сказал Рен. — Дороги кончились.

— Сколько идти?

— Два дня. Если без остановок.

— С остановками, — я посмотрел на Харуку. — Она устала.

— Я не устала! — возмутилась дочь.

— Устала.

— Немного.

— Значит, отдыхаем.

Мы разбили лагерь у подножия горы. Харука уснула почти сразу. Близнецы дежурили. Рен сидел у костра.

— Сакуми, — позвал он. — А что ты будешь делать, когда всё кончится?

— Когда кончится?

— Ну... война. Погоня. Угрозы.

— Не знаю. Никогда не думал об этом.

— А теперь подумай.

Я смотрел на огонь.

— Посажу цветы. Те, что любила Юми. Выращу Харуку. Научу её всему, что умею сам.

— И магии?

— И магии. И жизни. И тому, что сила не в крови, а в выборе.

— Мудро.

— Старо.

— Работает.

Мы замолчали.

Где-то в горах выл ветер. Где-то там, на юге, нас искали. Но здесь, у костра, было тепло.

— Рен, — сказал я.

— М?

— Спасибо, что ты есть.

— Не за что. Я же твой клон.

— Ты — мой брат.

Он улыбнулся.

— Тоже верно.

Ночь.

Звёзды.

Костер.

И двое, которые когда-то были одним.

А теперь — семья.