Излияющий

Том 2, Глава 25: Излияющий

Утром меня нашёл Содзё.

— Ты чего такой бледный? — спросил он, вглядываясь в моё лицо.

— Тренировался ночью.

— Опять? — он нахмурился. — Ты же еле стоял после детей.

— Не мог уснуть. Мысли мешали.

— Какие мысли?

— О силе. О том, что я не знаю своих границ. Саэко учила меня только резать. А что ещё может кровь?

Содзё молчал, ждал продолжения.

— Юми вчера спросила: «Можешь что-то ещё?» И я задумался. Пять лет в лаборатории меня учили одному — убивать быстро. Никто не спрашивал, могу ли я заморозить кровь. Или сжечь. Или сделать ядом.

— И?

— И я попробовал. Я поднял руку. Кровь вытекла из пальца — не привычно алая, а тёмная, густая. От неё шёл пар, но не горячий — ледяной.

— Что это? — Содзё напрягся, инстинктивно шагнул назад.

— Лёд. Холоднее, чем твой. Капля упала на пол. Бетон под ней зашипел, покрылся инеем, потом затрещал. Глубокая трещина разбежалась в разные стороны.

— Минус семьдесят, — сказал я. — Могу ниже, но тогда теряю контроль.

— Откуда ты знаешь температуру?

— Чувствую. Кровь — это я. Я чувствую её как свои пальцы. Когда она холодная — мне холодно. Когда горячая — жарко. Содзё присел на корточки, провёл пальцем по трещине.

— Бетон лопнул. Это не просто лёд, Сакуми. Это давление. Ты расширяешь кровь при замерзании?

— Да. Как вода. Только быстрее и сильнее.

— А если горячая? Капля снова вытекла, теперь алая. Я сосредоточился, заставил её вибрировать быстрее. Она закипела, превратилась в пар, но пар не рассеялся — остался красным облаком, жгучим на расстоянии.

— Ожог третьей степени за секунду, — сказал я. — Если вдохнуть — лёгкие сгорят.

— Твою ж... — Содзё отодвинулся. — А яд? Самое сложное. Я закрыл глаза, вспоминая, как Саэко вводила мне разные вещества. Как кровь реагировала, отторгала, боролась. Я запомнил это чувство — враждебность. Чуждость. Кровь почернела. Задымилась чёрным дымом. Запахло палёным пластиком и ещё чем-то химическим, тошнотворным.

— Хватит, — резко сказал Содзё. — Убери.

Я убрал. Руки дрожали, в глазах потемнело.

— Ты как? — он подхватил меня.

— Устал. Это тяжело. Каждая новая форма требует силы. Я не могу просто так взять и сделать. Надо концентрироваться, тратить кровь, тратить себя.

— То есть это не безлимит?

— Нет. Если я заморожу много крови — замёрзну сам. Если сожгу — сгорю. Яд отравляет меня, если долго держу. Содзё кивнул.

— Хорошо. Значит, у силы есть цена. Это правильно.

— Правильно?

— Если бы ты мог всё без последствий — ты бы стал богом. А боги сгорают быстрее людей. Я сел на пол, прислонился к стене.

— Я не хочу быть богом. Я хочу убить тех, кто держит детей в небе.

— Убьёшь. Но сначала отдохни.

— Некогда.

— Есть время. Мы выступаем завтра. Сегодня ты будешь спать и есть. Приказ.

Я хотел возразить, но сил не было.

— Хорошо, — выдохнул я. Содзё ушёл. Через минуту прибежала Юми с одеялом и кружкой чая.

— Дурак, — сказала она, укутывая меня. — Совсем дурак.

— Знаю.

— Не знаешь. Если бы ты умер от перенапряжения, я бы тебя убила.

Я усмехнулся.

— Логика.

— Заткнись и пей чай. Я пил чай. Тёплый, сладкий, с травами. Кровь внутри пульсировала медленнее. Отдыхала. Завтра — небо. А сегодня — чай и Юми. И это хорошо.