Стойкость

Том 2, Глава 48: Стойкость

Я не знал, сколько прошло. Дни? Недели? Месяцы? Рассветы приходили, пытали, уходили. Цепи высасывали кровь, регенерация еле справлялась. Я висел на стене, как тряпка.

— Сакуми, — голос Рена. — Ты жив?

— Жив. А ты?

— Держусь. Они меня не трогают. Спрашивают про тебя.

— Что спрашивают?

— Почему ты не сдаёшься. Что тобой движет. И про ребят твоих где они и многое другое.

— И что ты отвечаешь?

— Что не знаю. Что ты просто упрямый дурак.

Я усмехнулся. Больно.

— Они хотят сломать тебя, — продолжил Рен. — Чтобы ты служил.

— Не сломают.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я уже был сломан. В лаборатории. А потом нашёл тех, кто собрал меня обратно.

— Юми?

— Юми. И Содзё. И все остальные.

— Содзё мёртв.

— Знаю. Но он жив во мне.

— Сентиментально.

— Реально.

Рассветы вернулись.

— Всё ещё живой, — удивился главный. — Ты крепче, чем мы думали.

— Я говорил.

— Говорил. Но слова ничего не значат. Он подошёл. В руке — чёрный клинок. Не из крови. Из чего-то другого. Древнего.

— Это — кинжал душ. Он не режет тело. Он режет память. Каждый удар будет забирать у тебя что-то важное.

— Валяй. Первый удар. Я вспомнил маму. Как она резала хлеб. Улыбалась. Забыл.

— Мама... — прошептал я.

— Ещё?

— Валяй. Второй удар. Папа. Как чинил пылесос. Смеялся. Забыл. Третий. Содзё. Как учил меня контролировать кровь. Забыл. Четвёртый. Юми. Её глаза. Её голос. Её руки. Я закричал.

— Не надо! Не её!

— Поздно. Удар. Юми исчезла из памяти.

Я повис на цепях. Пустой. Разбитый. Ничего.

— Теперь ты готов служить? — спросил Рассвет.

— Пошёл ты, — прошептал я.

Он удивился.

— Ты ничего не помнишь. Ни любви, ни друзей, ни семьи. Что тобой движет?

— Злость, — ответил я. — Чистая злость. Её у меня не отнять. Он засмеялся.

— Ты действительно уникален, Сакуми. Жаль, что ты не с нами. Но ничего. Время работает на нас. Они ушли. Рен смотрел на меня.

— Ты забыл всех?

— Всех.

— И меня?

— Тебя помню. Ты — я. Себя не забудешь.

— Это хорошо.

— Хорошего мало. Мы замолчали. В темноте. Без памяти. Без надежды. Без ничего. Кроме злости.