«Двойная берсеркизация»

Гальк бросил взгляд на У Мэна, потом на Цзян Линя. Улыбка, прежде добродушная, вытянулась в холодную гримасу.

У Мэна пробил холодный пот: весь этот спор крутился вокруг одного вопроса – «чья команда».

За кем идти – за Гальком, возглавляющим отряд фермеров, или за Цзян Линем, что открыто бросил вызов старой системе?

Цзян Линь действовал на виду у всех, напрямик отбирая власть.

Одновременно он заставил остальных сделать выбор – дороги разошлись у них прямо перед глазами.

Кого ты выбираешь: остаться с Гальком, быть удобренной грядкой для чужих побед или стать рядом со мной и попробовать обрести свободу?

«Хитер! Просто гениален!» – У Мэн мысленно хлопнул в ладоши, невольно восхищаясь такому ходу.

Никто не любит, когда его выжимают до суха, особенно если тупо и нагло кладут факты на стол.

У Мэн сделал свой выбор. Он не хотел быть жертвой, поэтому пошел за Цзян Линем.

Остальные… им тоже предстояло решить.

Но… У Мэн опустил голову. Цзян Линь, ах, Цзян Линь, ты слишком поспешил.

Этот план, будто тонкий яд – убивает честь и дух. Но в нем есть роковая трещина.

Сила.

Гальк – полностью экипирован, уровень – примерно середина второй стадии генного замка.

Ли Чжаньянь – тоже при оружии, конец первой стадии.

А Цзян Линь – лишь начальная стадия, да иоружия почти нет. Ну прибавь Чжан Сюэлунь и Чжоу Чанфу – выйдет от силы три бойца начального уровня. Что, с этой жалкой тройкой ты собрался сражаться против Галька и Ли Чжаньянем?

Ведь грубая сила перевешивает любое мастерство: против абсолютного превосходства хитрость бессильна.

Гальку достаточно сделать одно – при всех уложить Цзян Линя. Тогда весь замысел превратится в посмешище.

И, судя по всему, он именно этого и хотел. Из воздуха возник широкий меч-бастард, засиявший мягким белым светом – двуручное оружие.

В прошлом мире Гальк этой самой сталью уложил не одну сотню зомби.

Цзян Линь же поднял копье – то самое, которое когда-то подарил ему Гальк, большое железное копье ранга D.

Разница бросалась в глаза сразу.

Мэн не знал, какого уровня меч Галька, но точно – не ниже C, может, даже B.

— Времени немного. Давай закончим быстро, — Гальк сжал рукоять меча обеими руками.

— Хорошо. — Цзян Линь встал в стойку.

Остальные отступили, освобождая место.

У Мэн почесал затылок и отряделся к краю. Жалел, что выбрал не ту сторону.

Слишком захотел урвать лишнего. Как он мог поверить, что Цзян Линь справится? Ведь сила – это закон, а против превосходства не попрешь. Вот и влип. Сейчас Цзян Линя поколотят, потом Гальк, наверняка улыбаясь, напомнит всем про «правила отряда» – и… сам он тоже получит свою дозу, «маленький урок». Эх, черт побери, глупость страшная!

Но все равно не жалел. Даже будь шанс начать заново – снова выбрал бы Цзян Линя. Противиться эксплуатации слишком сладко. Это вопрос чести. Пусть сейчас выглядит глупо, но именно такие поступки сеют зерно – люди запомнят, что Мэн не желает быть чьей-то травой под ногами.

Поражение Цзян Линя – не конец. Когда-нибудь кто-то вновь осмелится поднять флаг бунта – и первым, кого позовут, будет он, У Мэн.

Все ненавидят тех, кто метается между сторонами, но именно им первыми предлагают союз.

Единственное неприятное – перспектива быть зверски избитым под предлогом «воспитания». От одной мысли уже почудилась боль по всему телу.

На площади воздух загустел, и оружие столкнулось; копье Цзян Линя и меч Галька высекали бушующие искры.

У Мэн заметил, как лицо Цзян Линя налилось красным, на лбу выступили жилы, а глаза налились кровью.

«Он что, выпускает энергию жизни?» – мелькнула догадка.

И тут он заметил, что и выражение лица Галька стало странным.

Как будто Гальк отступает? Быть не может! У Мэн похлопал себя по щеке. Наверно показалось.

Шипение – изо рта Цзян Линя вырвался белый пар. Сеточка сосудов расширялась, а его скорость и сила росли прямо на глазах!

— Вот это да! — Вытаращил глаза У Мэн. — Этот парень что, сожрал горсть стимуляторов? Откуда такая мощь!?

Даже Ли Чжаньянь нахмурился. Еще минуты назад Гальк с Цзян Линем билися на равных, а теперь ветеран вынужден отступать.

Невероятно! Пусть Цзян Линь и пробудил первую стадию генного замка, но ведь он все еще новичок в мире реинкарнаций!

Гальк резко парировал удар и произнес с уверенностью:

— Безумие? Родословная или профессия?

— Хе-хе-хе… — Цзян Линь ухмыльнулся. — Мы ведь не успели представиться. Цзян Линь, первая стадия генного замка, класс – бешеный воин. Родословная – безумный кровавый демон.

У Мэн быстро перебрал термины в голове.

Бешеный воин – тот, кто черпает силу из безумной энергии.

Безумный кровавый демон – существo, в чьей крови течет сама ярость.

«Ёкарный бабай, это уже не человек! Линь-ге, ты зверь мужик!»

— Двойная берсеркизация? Ты спятил!? — Глаза Галька расширились. — Хочешь сдохнуть? С таким сочетанием до тридцати ты не дотянешь, клянусь своей фамилией!

— Мы, реинкарнаторы, ищем не долголетия, а каждый миг борьбы, — оскалился Цзян Линь.

Дыхание его участилось, глаза горели кровавым огнем.

— Стой, — вдруг отпрыгнул Гальк и опустил меч.

— Что, испугался? — Слова Цзян Линя клубились паром – тело уже отдавало жаром.

— Не то чтобы. Просто нет смысла. Сражаться лоб в лоб с берсерком – глупо. Самое простое – держать дистанцию, дождаться пока его Безумие сойдет.

Подтекст был очевиден: твой трюк не работает.

Берсерки выглядят непобедимыми, но на деле – не самый умный выбор. Подавляя разум ради ярости, они теряют контроль: боль, страх, усталость – им чужды. Они бьют все подряд, кого бы ни видели.

Во время Безумия тело действует на инстинктах, не на воле. И кто ты тогда? Дикий зверь. Человеком тебя не назовешь: мысли нет – значит, и тебя нет.

Порог входа низкий, любой может стать берсерком: взбесился – и вперед. Вывозишь нагрузку – хорош, не вывозишь – умираешь на месте.

Просто, нагло, без тени изящества!

Да, смертность чудовищная: с каждым боем шансы слететь с катушек или просто лопнуть растут.

Но сильный берсерк – это чудо: чудовищное тело и несгибаемый дух. Тот, кто сохраняет себя во время Безумия, страшен по-настоящему.

Механика проста: усиление идёт по принципу «х2». Сила – вдвое, скорость – вдвое, реакция – вдвое. И собственная выносливость растёт вместе с ними.

Прямо, грубо, до абсурда эффективно.

В закрытых помещениях или на равнинах без укрытий берсерк – абсолютный монстр: с легкостью убивает противников выше класса.

Но в других условиях его легко переиграть.

Если враг потерял различие между своими и чужими и знает лишь как рушить всё подряд – победить его просто.

Финтами, ловушками, выжиданием – пока сам не сгорит изнутри. Или добить издалека, пока его не разорвало собственной яростью.

Да хоть гранатой, хоть ракетой – в Безумии он полезет грудью прямо в огонь.

Именно поэтому Гальк свернул бой. Цзян Линь мог войти в Безумие и по линии профессии, и по крови. Умножь одно на другое – получишь четырёхкратное усиление. Победа была бы за ним, но дорогой ценой.

А ведь новый мир реинкарнаций ждал за углом – зачем рисковать впустую?

Гальк был умён и знал, что значит соразмерность.

Пёс, обезумевший от ярости, если кинется на тебя – даже мёртвый, всё равно вцепится в глотку.

Зачем связываться? Он и сам скоро сдохнет; если укусят – ему только радость, хоть немного полез перед смертью. А ты, убив его, что получишь? Люди вокруг только пожмут плечами: «Он был бешеным, а ты что, тоже?»

Лучшее, что можно сделать с бешеным псом, – убить с одного удара. Или просто обойти стороной. Иногда благоразумие куда ценнее безумной отваги.