«Хочешь глоток »

Четверо забрались в лодку, и та, покачиваясь, ушла в море.

Чжоу Чанфу слегка укачало; вскоре после отплытия он свалился как дохлая собака и больше не шевелился.

Грести пришлось, разумеется, Цзян Линю и У Мэну.

Им приходилось следить за направлением дрейфа: ни карты, ни компаса не было, и оставалось лишь ориентироваться по береговой линии.

Минута за минутой тянулась медленно; взгляд У Мэна сам собой начинал скользить к Чжан Сюэлунь.

Похоже, его одолела чисто физиологическая нужда.

Цзян Линь внезапно поднялся, отошёл к корме, расстегнул молнию и помочился за борт.

У Мэн: «…»

Чжан Сюэлунь сохраняла полное спокойствие, будто ни на что не обращала внимания.

Взгляд У Мэна стал метаться ещё чаще.

Она, заметив это, спокойно произнесла:

— Хочешь – иди, я не против.

Лицо У Мэна запылало; дождавшись возвращения Цзян Линя, он неуверенно поднялся и пошёл к корме.

«Чёрт, неловко…» – внутри всё сжалось, и, конечно, сразу не получилось.

К счастью, позыв в конце концов пересилил гордость; закончив, он вернулся на место и продолжил грести.

Снаружи У Мэн сохранил вид невозмутимого, но внутри хотел провалиться сквозь землю.

Прошло ещё немного времени, и Чжан Сюэлунь поднялась.

У Мэн сразу понял, что она собирается сделать, и не удержался – посмотрел.

Она бросила на него короткий взгляд, подняла пустую пластиковую бутылку:

— Не подглядывай.

Взгляд У Мэна мгновенно вернулся к горизонту, а спина выпрямилась, будто проглотил швабру.

Послышалось тихое «шур-шур» – трение одежды, потом «ш-ш-ш», за ним «плеск».

Спина У Мэна вжалась в сиденье.

Когда Чжан Сюэлунь вернулась на место, он украдкой бросил взгляд: она выглядела так же спокойно, а бутылка стояла у ног, внутри которой при внимателе рассматривании можно было заметить бледно-жёлтую жидкость.

— Может, тебе глоток оставить? — Невозмутимо спросила она.

У Мэн: «…»

Он тут же дал себе пощёчину:

— Прости.

— Мерзость, — отозвалась Чжан Сюэлунь и отвернулась к морю.

У Мэну хотелось испариться от стыда; он презирал себя за грязные мысли.

Когда волна смущения схлынула, в нём поднялось уважение. Какая бы ни была Чжан Сюэлунь на душе, внешне она держалась прямо, без лишней женской робости. В их положении стыд и условности не имели смысла; когда сама жизнь на волоске, различия между мужчиной и женщиной стираются. Есть лишь выживание.

Это и есть настоящая осознанность.

В сравнении с этим он сам, стесняющийся даже по‑маленькому сходить, выглядел ничтожно.

Дыхание участилось; У Мэн сказал себе: «У Мэн, прояви своё понимание! Осознай!»

У одних пробуждение помогает защищать других, у других – идти к цели любой ценой; кто-то борется за справедливость без страха, а его пробуждение – ради того, чтобы выжить, пусть даже потеряв всё!

— Ты, ты вообще в порядке? — Цзян Линь покосился на него.

— Я? Да я отлич­но! — Фыркнул У Мэн. — Просто великолепно!

— …Больной, — буркнул Чжоу Чанфу, лежащий на носу лодки.

Наступила ночь. Без лунного света берег потерялся из виду, и путь по морю продолжать не имело смысла.

Цзян Линь опустил якорь; решили дежурить по очереди. В узкой лодке нельзя было лечь плашмя, приходилось сидеть, согнувшись.

Лодка качалась, и даже у тех, кто не страдал морской болезнью, мутило. К утру У Мэн чувствовал себя разбитым, словно его кости перемололо.

Лишь к вечеру следующего дня вдали показался городок.

Спасибо небесам – чудо, что лодку не унесло!

Когда добрались до побережья, солнце уже село.

Месяц висел высоко, редкие звёзды, и тьма укрывала городок, но огни кое-где ещё мерцали.

Берег не казался безопасным. Цзян Линь посветил фонариком: у воды бродили зомби.

— Ночью штурмовать берег слишком опасно, — начал он, — лучше переночуем на лодке…

— Подсвети, — перебила Чжан Сюэлунь, вскидывая винтовку.

Раздалось короткое «та‑та‑та» – и несколько зомби рухнули.

Цзян Линь пожал плечами: сам он тоже устал от этой качки.

Всех мертвецов у кромки воды зачистили, и четвёрка выбралась на берег.

Чжоу Чанфу сразу рухнул на землю и прижался лицом к песку. Наконец-то суша!

У Мэн привязал лодку, ноги дрожали, и он мечтал лечь плашмя, но ночевать под открытым небом было сродни приглашению для зомби.

Не раздумывая, они нашли разбитую машину, забрались внутрь и захлопнули двери.

— Уф, наконец‑то… — У Мэн опустил голову на бардачок. — Леди энд джентльмены, «велькам ту де шоу» – готовьтесь прочувствовать, что такое «в кольце врагов»!

Улицы городка были завалены машинами после аварий; на перекрёстках – настоящие груды металлолома. Плотность зомби здесь превосходила район курортного отеля в несколько раз – едва сделаешь пару шагов, и вот он, мертвец.

Пробираясь между машинами, Чжоу Чанфу не выдержал:

— Э‑э, а мы что, так и будем плестись? Как же нам искать эти самые побочные задания?

Цзян Линь огляделся, указал на дом впереди:

— Пойдём пока туда.

Четверо зашли внутрь.

У Мэна кольнуло нехорошее предчувствие.

Цзян Линь закинул копьё на плечо и спокойно сказал:

— У Мэн.

— А? Здесь! — Торопливо откликнулся тот.

— Нам придётся немного разделиться, — глядя в окно, сказал Цзян Линь. — Что будешь делать?

Сердце У Мэна ухнуло вниз.

«Что делать? Серьёзно? Притащили меня сюда, а теперь – прощай? Вот же мерзавец!»

— Почему разделиться-то? — Не понял он. — Тут зомби на каждом углу, надо держаться вместе! Ты что, Рэмбо?

Чжоу Чанфу усмехнулся:

— Испугался? Мамку звать будешь?

У Мэн сделал вид, что не слышит.

Цзян Линь объяснил спокойно:

— В команде слишком много ограничений, а действовать поодиночке проще. К тому же многие побочные задания уникальны – кто первый нашёл, того и награда. Чтобы не ссориться, мы обычно разделяемся. Маяк был нужен лишь как временная база для найденных выживших. Город большой, прятаться теперь где угодно можно.

«Красиво сказал… Просто не хочешь возиться со мной». — У Мэн сжал кулаки. — Тогда зачем вообще меня брали? Я там, у отеля, прекрасно обходился сам. Вы… вы… чёрт!

Ругательство оборвало лавину обиды.

— Не горячись, — миролюбиво ответил Цзян Линь. — Я ведь не бросаю тебя. Пойдём вместе, я подберу место, где ты сможешь отсидеться, ладно?

Как же хотелось крикнуть: «Не надо вашей жалости! Я сам справлюсь!» – и хлопнуть дверью по-геройски… Но вырвалось лишь короткое:

— Ладно.

В глазах Чжоу Чанфу читалось презрение, Чжан Сюэлунь лишь покачала головой.

У Мэн опустил взгляд; стыдно до боли.

— Ладно, тогда пошли, — Цзян Линь потянулся к двери. — Только учти: я не телохранитель, так что держись рядом и смотри в оба.

Хоть бы его съели! — Пронеслось в голове У Мэна.

Дверь открылась; Чжоу Чанфу и Чжан Сюэлунь вышли, каждый в свою сторону, растворившись в темноте.

Цзян Линь оглядел перекрёсток и выбрал направление.

У Мэн двинулся следом, сжимая в руке найденную в доме сковороду.

Признаться, в одиночку стало проще: не нужно ни за кем тянуться, не нужно ждать. Зомби попадались – обходил, а если приходилось драться, бил первым без колебаний. Ходить можно было где угодно: по стенам, крышам, капотам машин, даже по балконам…

Но теперь скорость возросла, и он стал отставать.

Бегать по‑паркурному – не просто дело: нужна не только смелость, но и сила.

— Эй, помедленнее! — У Мэн, задыхаясь, вскарабкался на стену.

— Слабовато, тренироваться надо, — Цзян Линь без усилий перепрыгнул двухметровую стену, затем с угла спрыгнул на перевёрнутую фуру.

Пока У Мэн готовился сделать прыжок, Цзян Линь уже карабкался по столбу на крышу напротив.

— Эй, подожди! — У Мэн оттолкнулся и рухнул на борт фуры с глухим стуком.