«Хватит прикидываться – давно раскрыта»

Наступила ночь.

У Мэн обосновался на платформе – словно это был его личный пост. Спускался только по нужде.

Ли Сюэй поднялась наверх. — Иди отдохни, я сменю тебя.

— Хорошо. — У Мэн собрался уходить, но, вспомнив что-то, спросил, одновременно убирая вещи:

— Устройство пространственного маневрирования тебе ведь Гальк дал, да?

— Ага. — Ли Сюэй села по-турецки. — А что?

— Скажи… сколько ты училась им пользоваться? — Осторожно уточнил он.

Та задумалась. — Недолго, часов шесть, наверное. А что, сам хочешь попробовать? — На деле она освоила его за два.

— Понятно… — вздохнул У Мэн. — Без профессиональной подготовки управлять им практически невозможно.

— Да ну? Оно же простое! — Беззаботно махнула рукой Ли Сюэй.

— Они знают? — У Мэн замедлил движения.

— Кто – «они»? — Насторожилась девушка.

Он отвёл взгляд. — То, что ты уже… в общем, прошла активацию.

— Что ты хочешь сказать? — Её рука легла на рукоять меча.

— …Забудь. — У Мэн быстро схватил вещи, собираясь спуститься.

Клинок перегородил ему путь.

— Говори прямо, — приказала Ли Сюэй.

У Мэн выдохнул. — У тебя ведь нет прослушки?

— Думаю, нет… — неуверенно ответила она, разглядывая своё устройство. Там столько непонятной технологии, что и правда – откуда знать.

Он легко отодвинул клинок, решив не развивать тему дальше.

Но Ли Сюэй схватила его за ворот и наклонилась ближе, подставив ухо.

Он помедлил, потом всё же прошептал:

— Я понял это, когда увидел Чжан Цзычэна. После раскрытия первой стадии генного замка организм усиливается во всех направлениях: сила, выносливость, нервы, иммунитет, ткани, рефлексы, равновесие… всё.

Ли Сюэй всё осознала.

Она-то думала, ловко скрывает, а выходит – давно прокололась.

Владение устройством пространственного маневрирования требует безупречного чувства баланса и точных расчётов. А она ни пилот, ни акробат. С чего бы ей так быстро овладеть этим?

У Мэн тогда ещё почувствовал странность: движения у неё шли без малейших ошибок, словно она тренировалась годами. Этот мир не имеет аналогов такой техники, тут нечему было учиться. И всё же ей это удалось за пару дней.

Он вспомнил и перемену в её поведении. Ещё недавно строила глазки Гальку, едва не вешалась на шею. А теперь – холодна, собрана, уверена. Будто кто-то подменил душу: сценарий сменился, из кокетливой девицы она превратилась в решительную героиню.

Когда человек внезапно становится сильным, есть только два объяснения: или обрёл покровителя, или стал сам себе опорой.

Ли Сюэй больше не искала одобрения других – значит, второе.

После его слов она оттолкнула его, вытерла ухо, брезгливо сморщившись.

«Ха, женщины…» – с усталой усмешкой подумал У Мэн. Он и так проявил добрую волю – намекнул осторожно, чтобы не считала всех вокруг глупцами. А уж знают ли Гальк с Ли Чжаньянем правду – не его забота. Пусть делает, что хочет; ему важно лишь, чтобы она не вросла слишком глубоко в чужой лагерь. Раз Чжоу Чанфу окончательно переметнулся, нужно хотя бы снизить её лояльность.

С этими мыслями У Мэн пошёл искать, где прилечь. Завтра предстоит тяжёлый бой, требовалось отдохнуть.

Ли Сюэй глядела в ночь – ослепительно освещённую прожекторами. Электрические заборы с током и железные решётки держали зомби снаружи – но ведь и людей запирали внутри.

Посреди ночи У Мэна разбудил шум.

— Что там происходит? — пробормотал он, вскакивая. Сон тут, в опасной зоне, всё равно не был глубоким: тело сразу включилось, и он пошёл на звук.

В доке он явился последним из реинкарнаторов.

Несколько выживших стояли на коленях перед мрачным Гальком.

Первого из них У Мэн узнает сразу – тот самый судостроитель-инженер, чернокожий мужчина.

— Что происходит? — Шепнул он стоящему рядом парню.

Тот лишь покосился, промолчал.

«Таинственно как-то…» – усмехнулся У Мэн, пробираясь к Цзян Линю. — Линь, что за кипиш?

— Хотели спасти родных, — зевнув, ответил тот. — Сами пытались уплыть. Не вышло – поймали.

У Мэн всё понял. Классика жанра: катастрофа, паника, кто-то из страха рушит план, заражая остальных хаосом.

Гальк вынул меч. — Есть что сказать?

Выжившие вздрогнули, поняв, что речь идёт об их жизни.

Один упал ниц. — Прошу, спасите мою дочь! Она осталась в городе!

Вслед за ним упали остальные, моля о том же.

Гальк втянул воздух, зарычал:

— Поздно вспомнили о своих?! Я двадцать дней прочёсывал город – почему тогда молчали?!

Ответа не было, только жалкие слова мольбы.

Остальные выжившие зашептались:

— Ладно тебе… — Их тоже жалость обуяла. — Всего лишь хотели спасти семью… Может, можно сходить? — …Попробовать спасти хоть кого-то… — …Не будь так жесток… — …Они просто волнуются…

Гальк молчал.

А У Мэн почесал подбородок. Ему казалось странным: столько времени бок о бок, и эти люди до сих пор не поняли, кто держит их в живых? Без реинкарнаторов им всем конец. И всё равно – смеют качать права? Неестественно. Словно в фильме, где сюжет требует драму.

Вот оно, «воля сценария» – когда логика и здравый смысл гнутся ради продолжения действия.

Гальк поднял меч, собираясь показать пример.

В таких случаях убийство не лучшее решение, зато самое действенное.

— Стой! — Выкрикнул У Мэн и бросился вперёд между ними.

Гальк остановился и метнул в него взгляд, холодный и полон угрозы.

От него веяло смертью.