«Первое предательство»

— Алло? Как у вас там дела? — Позвал Гальк.

— … — отозвался У Мэн.

— Эй, эй, есть живые? Алло! Чёрт! — Раздражённо сказал Гальк.

У Мэн сглотнул слюну, прижал кнопку рации. — Алло?

На другом конце замешкались, затем спросили:

— Кто это?

— У Мэн.

— …Ах, да, ты. Как вы там, всё в порядке?

«В порядке твоя бабушка! – …подумал У Мэн. – …Да у меня всё из рук валится!»

Но вслух сказал:

— Я… сам не знаю, я выбрался…

Повисла пауза, потом голос ответил:

— Почему?

«Почему? Да ты издеваешься!» – мысленно взорвался У Мэн.

— Потому что зомби! Их тьма-тьмущая! Взяли медпункт в кольцо! — Голос У Мэна дрожал от злости.

— Они пробили укрепления? — Уточнил Гальк.

— Пока нет… но скоро. Передние ежи уже все забиты зомби!

— Забиты, а ты не чистишь? Просто смотришь, как они копятся?!

— Я… не решился.

— …

— Ладно, где ты сейчас? Кто с тобой?

У Мэн огляделся, промолчал.

Помолчав, Гальк вновь заговорил:

— Знаю, вы злитесь. Тогда это я виноват, сболтнул лишнего. Но ведь у нас основное задание шло в самом разгаре, мы не могли уйти! Я укрепления для вас продумал надёжно – сотню зомби они точно бы сдержали. Не берите в голову, мы одна команда, я никогда бы вас не бросил.

— …

«Как сладко поёт», – с усмешкой подумал У Мэн.

А Гальк всё продолжал:

— Вот видишь, только закончил задание – сразу связался с вами. Зомби не бойтесь, я уже еду обратно!

И тут У Мэну ни с того ни с сего в голову пришли строчки из песни – мелодия, что крутилась по радио про музей и ту самую «Мону Лизу».

Не отдавая себе отчёта, он пробормотал:

— Я… у маяка.

И тут же пожалел. Что я несу?! Совсем с ума сошёл?!

На том конце оживились:

— Маяк? Тот самый?

У Мэн кивнул, потом спохватился – рация! — Да.

После короткой паузы Гальк уточнил:

— И сколько вас там?

У Мэн поднял глаза, посмотрел наружу, потом на рацию.

«Не вздумай, У Мэн! Замолчи!», – пронеслось в голове.

— Я… Я, Чжоу Чанфу, Чжан Сюэлунь… и ещё… — он запнулся. — Ещё десяток выживших…

Тишина.

Наконец Гальк сказал:

— Я скоро буду.

Связь оборвалась.

У Мэн сполз по стене и осел на пол.

Песня всё играла – тянулась бесконечным «о-о-о» где-то вдали.

«У Мэн, что ты натворил?! Это же предательство! Настоящее предательство! Ты сошёл с ума!? Предал! Сдал всех! Чего тебе не хватало?!»

«Но ведь… все вокруг растут, а я топчусь на месте. Мне тоже хотелось… хоть что-то… хоть как-то переломить это…»

Он вцепился в волосы и дважды с силой ударил себя по голове. Гулкие шлепки эхом разнеслись по помещению.

Слово не воробей, обратно не поймаешь. Сказанное уже не вернуть.

«Трус, бесполезная тряпка, жалкая рыба без костей и предатель впридачу. Таких даже смерть стороною обходит!»

Ближе к вечеру Гальк и Ли Чжаньянь подъехали к маяку на модифицированном микроавтобусе.

Им навстречу вышли Чжан Сюэлунь, Цзян Линь и Чжоу Чанфу.

Обе стороны замерли напротив друг друга.

Гальк с видом благодетеля развёл руками: мол, чего стоим – я за вами, ребята! Все в машину, заберём и остальных.

Чжоу Чанфу бросил злой взгляд в сторону маяка.

«Стоило У Мэну появиться – и вот они тут. Да это же ясно как день!»

— Ох ты ж, мать честная, так он, выходит, шпион! — Процедил Чжоу Чанфу, уже с хриплым смехом. — Красавец! Втереться прямо мне под нос!

— Твоя машина всех не вместит, — заметил Цзян Линь, голосом ровным и холодным.

— Потеснимся, – усмехнулся Гальк, – поместимся.

Цзян Линь глянул сперва на маяк, потом на Галька. — Внутри тринадцать выживших. Проще говоря – две тысячи кредитов.

Гальк нахмурился. — Что?

Цзян Линь улыбнулся. — По двести за голову, итого две тысячи шестьсот. Плюс убежище и припасы внутри – минимум три тысячи потянет. Но я не жадный: скидка – и округлим до двух тысяч.

Гальк почесал затылок. — Ты в своём уме? Ты мне деньгами махаешь? Вы все – мои! С какой стати я вам что-то должен?

— Да я ж не твой, чтоб ты знал! — Чжоу Чанфу, выдохнув, взвёл кувалду и рванул вперёд. Гальк не дёрнулся, но Ли Чжаньянь уже приставил ему к виску пистолет.

Кувалда застыла в воздухе. Чжоу даже не понял, как выхватили оружие.

Послышалось щёлканье затвора – это Чжан Сюэлунь подняла винтовку и навела ствол на Ли Чжаньянь.

Ли Чжаньянь заговорил медленно и хрипло:

— Не направляй оружие на меня. Есть у меня привычка – убивать тех, кто стоит против моего ствола. Даже если не стреляет.

— Американский М16, шестьсот метров дальности, семьсот пятьдесят выстрелов в минуту. На таком расстоянии ты без шлема не спасёшься, — ровно ответила Чжан, целясь ему прямо в лицо – не зная, бронирована ли его чёрная фуражка.

Воздух натянулся, как струна.

— Ха-ха-ха… — Гальк засмеялся, поднял ладони. — Ну чего вы, ну, что за нервы! Молодёжь, не прошедшая бурь, всё о свободе мечтает – понимаю. Не сидится в клетке. Я же не против. Но уйти из клетки и ещё жрать с руки хозяина? — Он развёл руками. — Так не бывает.

Цзян Линь склонил голову, вытянул со спины Чжан её дробовик, щёлкнул затвором. — Я не подачку прошу. Это сделка. А если не хочешь – считай, ничего не было.

Он развернулся к маяку.

— Ты куда это? — Вскрикнул Гальк.

— Раз не продать – значит, уничтожить.

— …Ты рискнёшь?!

Цзян Линь обернулся и усмехнулся. — Вот посмотри, рискну или нет.

Он пошёл к двери. Ли Чжаньянь взглянул на Галька, тот слегка мотнул головой.

Одолеть трёх новичков-реинкарнаторов – не проблема. Но если троица уже показала зубы, это беда.

Одного смутьяна можно приструнить. А троих? Даже если для примера подстрелить Цзяна, придётся возиться, следить… убьёшь – начнутся слухи. Нельзя, чтобы новички думали, будто старшие режут своих.

Мир реинкарнаций велик, таких миссий впереди ещё много. Раз сдержишь, два – на третий надорвёшься. Разве что всех троих убрать.

Но убийства внутри группы караются Главным Богом беспощадно. Гальк не собирался испытывать судьбу.

Главный Бог не слеп. Каждый, кто решил обмануть Его, получал расплату – рано или поздно.

Растить траву полезно, выращивать зверей – опасно. У зверя есть зубы. А если куснёт?

И ведь бешенство – не выдумка…

Цзян уже тянулся к ручке, когда Гальк выкрикнул:

— Тысяча! Больше не дам!

Цзян Линь оглянулся. — Полторы. Это и так полцены, я почти в убыток.

Гальк поколебался миг, потом кивнул. — Ладно.

Он что-то набрал на своём браслете. Сделка принята.

Обе стороны убрали оружие. Накал спал, воздух стал дышать легче.

Цзян открыл дверь – и едва не сбил У Мэна, который прилип ухом с другой стороны.

— У Мэн! Ты, паршивый предатель! — Взорвался Чжоу Чанфу.

У Мэн встретился взглядом с Цзяном – тот ни слова, ни эмоции.

— Чего застыл? Пошли. — Цзян ухватил его за шиворот и потащил наружу.

— Эй! — Гальк поднял руку. — Ты чего удумал? Я за него заплатил!

— В расчёт не входил. — Цзян не обернулся.

Гальк повернулся к Ли Чжаньяню. Тот молча прошёл внутрь, осмотрел выживших, потом кивнул – всё сходится.

У Мэна трясло. «Сколько веков живём, а предателям всё одно – тяжела доля. Никто им пощады не даёт».

Он себя проклинал. «Дурак! Какого чёрта я… Чего ждал?! Да Гальку наплевать! Пёс, что добром кидается, всё равно остаётся псом!»

Цзян внезапно остановился. На браслете высветилось: «Гальк предлагает обмен». Цзян нажал «Принять» – «Гальк подарил 500 кредитов».

Он поднял взгляд. — Это что значит?

Гальк чуть задрал подбородок. — Теперь он – мой.

Цзян коснулся экрана, вернул деньги. — Нет. Всё наоборот.

Он снова потащил У Мэна за собой.

Четверо сели в машину. Красный седан сорвался и исчез вдали.

Ли Чжаньянь взглянул на Галька – будто спрашивая, что теперь.

Тот пожал плечами. — Я, если честно, сам предателей ненавижу. В конце концов, честность и верность всегда надёжнее.