«Да, конечно, нет!»

В глазах Кагуры мелькнуло сомнение. Похоже, я и правда была слишком наивна.

Наивна до того, что надеялась сохранить хотя бы каплю достоинства.

— Может, мы можем заключить сделку, — Кагура попыталась сделать последнюю попытку.

— Не доросла, — У Мэн сразу понял её замысел и прямо сказал:

— Это пространство Главного Бога, а ты всего лишь созданный человек.

Когда слабый бьёт ещё более слабого – это подло, но это и есть реальность.

Кагура промолчала.

— Эх… Похоже, я переоценил тебя, — У Мэн вздохнул. — Я думал, после пережитого ты станешь хоть чуть взрослее.

Кагура стиснула зубы и злобно посмотрела на него.

— Последний вопрос… — она силой заставляла себя успокоиться. — Почему ты оставил мне чувства к нему? Ведь мог заменить его собой!

Под «ним» подразумевался Сессёмару – настоящий аристократ, сияющий, как луна после дождя, мужчина, которого Кагура не смогла бы обрести, даже прожив сто жизней.

И, между прочим, тот ещё любитель лолей (по слухам).

У Мэн опешил. Об этом он и правда не думал.

Для человека, что меняет «жён» по четыре-пять раз в сезон, духовная измена не кажется чем-то серьёзным.

Тем более в его времени каждой жене полагалось фанатеть хотя бы по парочке звёзд.

Кагура глядела на него с испепеляющей злобой – в этом взгляде было и отчаяние, и горечь.

Он не стал разбираться, было ли это чувство обиды за собственное унижение или за Сэссёмару.

Не все рождаются воинами. Да и сам У Мэн таким не был.

Кхм.

Но дело было не в этом.

— Это моё благоволение к тебе, — сказал он серьёзно. — Иметь сердце, что любит и принадлежит – это прекрасно.

Кагура: «…»

Она хотела его убить.

— Проясни свою позицию, — У Мэн поднялся. — Гром и дождь – всё это милость владыки.

Кагура закрыла глаза и, будто лишившись сил, бессильно опустилась на постель.

Раз нельзя сопротивляться – остаётся принять.

«По крайней мере, та женщина стала свободным ветром», – утешала она себя. — «А я всего лишь ложное творение, иллюзия. Моё желание – грех…»

…

Дело было сделано.

У Мэн закурил сигарету.

— Кхе… кхе-кхе, — он покашлял. Курить ему не привычно – сигарета служила лишь поводом завести разговор.

«После близости – сигарета, и человек чувствует себя почти богом», – с усмешкой подумал он, выпуская белый дым, способный одурманить и усмирить нервы.

Честно говоря, вкус неплохой.

И речь не про сигарету.

Фигура, лицо – придраться не к чему.

Если оценивать по расценкам салонов, за выход Кагуры взяли бы не меньше десятки.

Жаль только, актриса не старалась – весь процесс она играла покойницу.

Ну да ладно, недозревший плод не сладок, зато жажду утоляет. А велосипед зачем, если уже на коне?

— Что это? Табак? — Кагура почуяла запах дыма.

— Хочешь затянуться? — Спросил он.

Она колебалась, потом всё же кивнула.

Он поднёс ей огонь. Кагура глубоко втянула и сразу закашлялась.

— Полегче втягивай, — У Мэн попытался похлопать её по спине, но Кагура отстранилась.

Он лишь улыбнулся – в её движении читалось: «Не обольщайся, мы не настолько близки».

Он не обиделся. Кровать и чувства – вещи разные.

Когда сигарета догорела, У Мэн задумал пакость.

Он обменял кредиты на смартфон, поставил несколько читалок и загрузил целую стопку романов.

— На, читать полезно, — он сунул ей устройство и показал, как пользоваться.

Благодаря благословению Главного Бога языковой барьер отсутствовал.

Хотя непонятно, к чему тогда в магазине продавались навыки английского, французского и прочих языков… Разве что для развлечения.

Кагура не понимала, зачем всё это, и хотела отказать – но первая книга оказалась историей с ней же в главной роли… и там был Сэссёмару.

У Мэн потратил несколько кредитов и перестроил комнату – теперь это была уютная квартира: спальня, гостиная, кухня, ванна и двор под сакурой, с меняющимися сезонами.

Сейчас стояла весна, время цветения.

Внутри – домашний уют восьмидесятых: лакированный шкаф, вентилятор «Бриллиант», чёрно-белый телевизор, зелёный холодильник и стиралка – атмосфера детства.

Кагура держала телефон, не отрывая взгляда.

Перед ней распахивался новый мир. Странное слово «сиппи», означающее создание фанатских пар, она запомнила твёрдо.

Кагура×Сэссёмару, Кагура×Инуяша, Кагура×Нараку, Кагура×Кохаку, Кагура×Кикё, Кагура×Рин, Сэссёмару×Инуяша, Сэссёмару×Нараку, Нараку×Инуяша, Кагомэ×Кикё, Кагура×Канна…

Все эти фанфики рушили её представления о мире, переворачивая сознание с каждой страницей.

— Очков трать сколько хочешь, — сказал У Мэн, подавая ей напитки и закуски. — Но кредиты не трогай. А в остальном – делай, что душе угодно. Жизнь коротка, надо уметь радоваться.

— Если тебе нужен был просто инструмент для утоления похоти, — глухо произнесла Кагура, положив телефон на колени, — ты не должен был создавать меня.

— Я знаю, у тебя есть амбиции, — кивнул У Мэн. — Но, как видишь, я не герой, а задохлик. У меня не сюжет, а черновик. Сколько проживу – вопрос удачи.

Когда реинкарнатора не становится, созданный человек исчезает. Но не наоборот.

Кагура нахмурилась. Он собирается умереть? Или просто не верит в себя?

Она не хотела смерти. Пусть тело фальшиво, пусть душа поддельна – жить она всё равно хотела.

«Я должна что-то сделать, – подумала Кагура, ставя телефон. – …Когда-то он сам говорил – выжить любой ценой».

— Да, говорил… но, эх, тебе всё равно не понять, — тяжело вздохнул У Мэн.

— Если чувствуешь себя слабым – становись сильнее. Если считаешь себя глупым – проси помощи у умных. Если не герой – примкни к герою и стань ему опорой, — твёрдо произнесла Кагура.

Используй всё возможное, лишь бы остаться живым.

— Я постараюсь, — тихо ответил он. Он и сам хотел жить, но знал: жизнь редко награждает усилие. Эти слова были не больше, чем попыткой убедить себя.

«Он пал духом? Почему? Моё поведение задело его? Вероятно. Мы ведь должны быть любовниками, а ведём себя как враги… Ах! Ну и эгоистичный он, чёрт возьми!» – Кагура прикусила губу. — «Что сделать, чтобы вернуть ему силы? Поддержать? Приласкать? Или… снова?»

— Ладно, хватит разговоров, — У Мэн взглянул на таймер – обратный отсчёт пошёл. — Я отлучусь ненадолго.

«Думать некогда!» – вспыхнуло в голове Кагуры. Она вскочила, схватила его лицо обеими руками и, пользуясь замешательством, поцеловала.

Их взгляды встретились – в её глазах презрение, в его – изумление и восхищение.

При поцелуе принято закрывать глаза.

Но У Мэн не стал. Он хотел рассмотреть её.

Алые зрачки в тонкой оправе лица, острые ушки, точёный нос, блестящие чёрные пряди – каждая черта была совершенна.

Его рука сама собой потянулась, чтобы обнять её за талию.

Но в тот миг Кагура отстранилась.

Губы разъединились, она мягко подтолкнула его и отвернулась, оставив за собой силуэт, в котором было и дерзость, и женственность.

Как же изящно – и разворот, и осанка.

Сердце У Мэна забилось быстрее.

Его ведь только что флиртанули, да?

Он знал, что всё это – продуманный жест, но всё равно, к своему стыду, не смог удержаться – дрогнул.

Высокомерная и свободная, холодная и чарующая, чистая и соблазнительная – в ней сочетались противоположности, образуя идеал.