ЭП.10 Пир Льва (7)

ЭП.10

Пир Льва (7)

Я думаю, что слово «особенная» — это проклятие.

Я думаю, что слово «уникальная» — это одиночество.

Я думаю, что слово «сильнейшая» — это худшее из зол.

Она думала так с самого рождения.

Нечеловек.

Нечто нечеловеческое, чего не должно было существовать в этом мире.

По словам самого известного прорицателя континента — «Бедствие».

Ариэль Леонхарт была ребёнком с такой судьбой.

И трагедия, если это можно так назвать, заключалась в том, что она сама знала это лучше, чем кто-либо другой.

Когда Ариэль впервые бросили в этот мир, всё было для неё новым.

Она вела себя так, как ей казалось естественным.

Она усердно оглядывалась по сторонам.

Она пыталась запечатлеть этот мир в своих глазах, чтобы понять, что он из себя представляет.

В этот момент вошли служанки.

— Госпожа. Поздравляем.

Вместо герцогини, потерявшей сознание от истощения после родов, за Ариэль ухаживали служанки.

Ариэль не понимала, что говорят служанки.

Она ещё даже не выучила язык.

Но, что странно, она с лёгкостью понимала смысл их слов.

Так, усердно вращая глазами, Ариэль вскоре осознала.

— Эй. Ты видела?

— Да. Она совсем не плакала.

— Как новорождённый ребёнок может не плакать?

Причин плакать не было.

Мысли плакать не было.

Поэтому она не плакала.

А люди назвали это «странным».

Да, первое, что Ариэль поняла, столкнувшись с миром, было осознание того, что «я странная».

То же самое произошло и тогда, когда вскоре вошли мужчина и мальчик.

— Родилось чудовище.

Ариэль с первого взгляда поняла, что этот мужчина — её отец.

Оснований не было. Если и было какое-то основание, то оно было сродни «интуиции».

Ариэль казалось, будто информация поступает к ней из другого мира, не из этого.

И этот мужчина, казавшийся её отцом, назвал её чудовищем.

Поэтому Ариэль сделала ещё один вывод о себе.

«Значит, я чудовище».

Что она — странное чудовище.

После этого мальчик, стоявший рядом, упал.

Наверное, это её старший брат.

Он ничего о ней не сказал, но, похоже, и не было нужды что-то ещё слышать.

Ведь Ариэль уже предчувствовала, как к ней будут относиться.

Её заперли в одиночной камере.

Мрачная комната, куда не проникал даже солнечный свет.

Ариэль почему-то понимала, что так не поступают с новорождёнными детьми.

Но ничего не поделаешь.

Она была странным чудовищем.

А раз так, то такое обращение было естественным.

Поэтому она безучастно смотрела в потолок, когда кто-то открыл дверь и вошёл.

— Сестрёнка. Я пришёл.

Светлые золотистые волосы, ясные голубые глаза.

Внешность, отличавшаяся от её серебряных волос.

Это был старший брат Ариэль.

Она молча уставилась на брата.

Она уже отбросила все ожидания хорошей оценки.

Она лишь хотела, чтобы этот мальчик её проигнорировал.

Даже у бесчувственной Ариэль не было склонности слушать обидные слова.

Но.

— У тебя тоже тяжёлая судьба.

Слова мальчика с самого начала были другими.

— Прежде всего, не слишком волнуйся. Даже если отец тебя ненавидит, я не буду. Ты мне очень даже нравишься. Ты ведь моя сестра, верно?

Он улыбался.

Он смотрел на неё и улыбался.

Брат разговаривал с ней так непринуждённо, словно Ариэль была его подругой, которую он знал десять лет.

Он не назвал её ни странной, ни чудовищем.

Он просто продолжал говорить, словно радовался появлению младшей сестры.

И поэтому Ариэль почувствовала, как в её сердце что-то окрасилось цветом.

— Давай поладим, сестрёнка.

Протянутый палец коснулся её пальца.

По сравнению с ней, его тепло было таким тёплым и мягким.

Сердце Ариэль было белым.

Словно выбеленный снежный пейзаж зимнего дня.

И в нём её брат нарисовал цвет.

После этого её брат — Крайн Леонхарт — постоянно заботился об Ариэль.

Он исправно посещал комнату, в которую по приказу главы семьи почти не заходили даже служанки.

Он кормил её, одевал и мыл.

— Когда ешь, говорить нельзя. Эй. Что? Не нравится, потому что это не мамино молоко? Мама болеет и не может кормить, так что смирись.

Она хотела говорить.

Она хотела разговаривать с братом.

Это желание лишь шевелило её губами, но ей показалось это немного жестоким.

Кстати, куда ушла мама?

Судя по словам брата, она, похоже, болеет.

— Давай, вставай и двигайся. Мне скучно. Не будешь со мной играть? Ну ты и вредина. Если будешь такой неблагодарной, тебя ждёт небесная кара.

Нет.

Братик, это не так.

Я хочу играть с тобой.

Я ведь поэтому и сказала. Дурак.

Ариэль хотелось легонько шлёпнуть Крайна по губам.

Этот его болтливый рот всегда её радовал, но иногда был таким несносным.

К тому времени, когда она наконец смогла говорить…

— Блатик. Блатик не кушает?

Каждый раз, когда приходил брат, Ариэль заговаривала с ним.

Она отчаянно напрягала ум, чтобы привлечь его внимание.

Хотя тем для разговора было немного.

Это было естественно. Она так мало знала об этом мире.

Другой мир давал ей всю информацию, но не давал здравого смысла.

— Я не такой человек, но у меня слёзы наворачиваются.

— Врёшь. Блатик не плачет.

— Это слёзы души, сестрёнка.

Простые разговоры радовали её.

Нет, на самом деле, дело было не только в радости.

Никто не разговаривал с Ариэль.

Все чувствовали себя с ней неловко.

Поэтому Ариэль, возможно, была в отчаянии.

Она инстинктивно чувствовала, что если не брат, то никто её не полюбит.

— Как ты в последнее время? Никто не обижает?

— Нет. Никто не обижает. Вообще никто не п-лиходит.

Только брат беспокоился обо мне.

Он всегда светло улыбался, но иногда серьёзно спрашивал о её самочувствии.

Всё ли в порядке, как дела, не случилось ли чего.

И Ариэль это очень нравилось.

Одни только его слова делали её счастливой.

Она думала, что одна лишь забота брата стоит того, чтобы жить.

— Я поиграю с тобой. Ну как, благодарна?

— Да. Благодальна.

Видишь.

Брат всегда сам проявляет инициативу, чтобы позаботиться обо мне.

— Но не могла бы ты слезть с меня? У братика уже затекают колени.

— Не хочу. Мне нлавится на коленях у блатика.

Поэтому Ариэль вела себя ласково.

Она действовала инстинктивно, чтобы понравиться Крайну.

Иначе говоря…

…это было похоже на то, как ребёнок отчаянно пытается выжить.

Она научилась ходить и есть самостоятельно.

После этого Крайн стал приходить реже.

Потому что теперь Ариэль могла справляться одна.

Она это понимала. Понимала на удивление легко.

Но это было «понимание».

Эмоционально Ариэль не могла с этим смириться.

Она просто приняла это, потому что понимала, что нельзя капризничать.

Поэтому Ариэль часто подглядывала за Крайном.

Брат часто махал мечом.

Она не понимала, что в этом интересного.

Ариэль казалось, что она может постичь всё, что связано с мечом, с лёгкостью.

У брата был выдающийся талант к мечу, превосходящий всех остальных, но с ней это было не сравнить.

Она была уверена, что если бы тренировалась так же, как Крайн, то догнала бы его за один день.

Просто у неё не было такого желания.

Ведь один разговор с братом был веселее, чем целый день махать мечом.

Поэтому она наблюдала издалека.

С расстояния, на котором её никогда не достать.

С расстояния, на котором её присутствие никогда не заметят.

На самом деле, если Ариэль всерьёз скрывала своё присутствие, никто в поместье не мог её заметить.

Поэтому Ариэль забиралась на дерево и подглядывала за Крайном.

Он разговаривал с мужчиной по имени Альфред.

Но содержание разговора постепенно становилось всё более пугающим.

— …часто чувствую, что она не похожа на человека. Я бы не хотел, чтобы вы, молодой господин, с ней связывались.

«Нет».

Ариэль мысленно закричала.

Нет. Нет. Кто тебе позволил?

Кто позволил тебе говорить такое брату? Почему? Зачем? Брату хорошо со мной. Мне и этого уже достаточно. Я лишь хочу, чтобы никто не отнимал у меня это маленькое счастье.

Почему. Зачем. Кто ты такой. Моему, брату.

Пламя, поднявшееся изнутри, выжгло её разум добела.

Это была на удивление очищенная жажда убийства.

Это был первый раз, когда Ариэль Леонхарт хоть немного подумала о том, чтобы «убить» кого-то.

В тот миг, когда это намерение готово было обрести форму…

— Альфред. Больше никогда не оскорбляй Ариэль в моём присутствии. Даже тебе я этого не прощу. Ариэль — моя драгоценная сестра. Даже если никто другой её не признает.

«Ах».

Этого было достаточно.

Белое пламя, охватившее голову Ариэль, мгновенно исчезло.

Вернув себе рассудок, Ариэль безучастно смотрела на Крайна.

Брат отверг.

Он отверг человека, который пытался разорвать их отношения.

Он сказал, что я для него драгоценна.

«…»

Ариэль…

…была так счастлива от одного этого слова…

…что, обдумывая его снова и снова, упала.

БАМ!

— Что это?

Раздался голос брата.

В тот же миг Ариэль убежала.

Почему она убежала?

Она не хотела, чтобы он узнал, что она слышала его слова.

Причина?

Причину она не знала.

Ариэль ещё не знала, что причина — это биение её сердца.

Отчасти потому, что она была ещё слишком мала, чтобы познать любовь.

А отчасти потому, что никто ещё не рассказал Ариэль, что такое любовь.