Конец приключения

— Ты приняла весьма мудрое решение, — сказал профессор Чарльз Доджсон, похлопав Грейс по руке. Побывав месяц назад на похоронах Мэри Монтегю и вернувшись в Грентебридж, он теперь снова прибыл в Лайдон, получив письмо от Грейс несколько дней назад.

В своём письме Грейс изъявила желание вернуться в Грентебридж. Поскольку профессор Доджсон всегда скептически относился к её дебюту в свете, его ответ был исполнен воодушевления.

— Давай просто будем проводить дни за решением задач в Грентебридже. Я дам тебе только те формулы, которые ты в силах доказать и решить.

На его шутливое предложение Грейс удивлённо распахнула глаза и рассмеялась. Как бы эксцентричен он ни был — вполне закономерно для человека, одержимого математикой, — Чарльз понимал её сердце лучше кого бы то ни было.

Лорд Энтони Монтегю, хотя и был не в восторге, в итоге уважил решение Грейс. Однако он не стал окончательно закрывать дверь: возможность удочерения всё ещё оставалась, если она когда-либо передумает.

Грейс твёрдо решила не отвергать легкомысленно желания леди Мэри Монтегю. Она пообещала приезжать в Лайдон три-четыре раза в год, чтобы проводить время с Энтони Монтегю.

Грейс ни словом не обмолвилась о потерянном кольце или о виконте Лавлейсе. Потеря столь значимой реликвии не давала ей спать по ночам, но поделать с этим уже было невозможно. Да и лишних тревог она не хотела.

Собирая вещи, Грейс в последний раз оглядела свою комнату в доме Монтегю. Кровать, занавешенная лёгкой белой тканью со всех сторон, маленький изящный чайный столик, ярко окрашенное пианино и настенные часы с розовыми розами.

Будь у неё подруга из знатных дам, именно такую комнату та бы и ожидала у неё увидеть. Когда Грейс впервые оказалась здесь, она описывала себя как человека, что свалился в Страну Чудес по цепочке странных событий.

В этой Стране Чудес, куда её привела рука Мэри Монтегю, Грейс часто ощущала, как её уверенность таяла, а нерешительность росла — не из-за чая, пирожных или грибов, но из-за её собственного Чеширского Кота — Ричарда Спенсера.

Кот, что появлялся и исчезал без предупреждения, окончательно лишал её покоя. Каждый раз, когда Ричард являлся без приглашения и столь же внезапно уходил, Грейс теряла часть своей уверенности и приобретала новые сожаления. Её ожидания падали всё ниже, а раны становились всё глубже.

Любое приключение имеет конец. И обязанность округлить острые, неровные края её эмоций и сгладить их целиком легла на саму Грейс.

Теперь, даже в своей пещере, она решила не смотреть на тени, что падали на стены. Ведь стоит взглянуть на них — и снова разгорится любопытство к внешнему миру, к той Стране Чудес, что она оставила. А думать о мире, от которого она отказалась, было безрассудно.

И всё же Грейс хотела попрощаться. Хоть раз, но сказать последнее «прощайте». Так, она чувствовала, будет правильно.

Приняв решение, Грейс вошла в комнату, где остановился Чарльз Доджсон, и сказала:

— Д-дядя, мне нужно ненадолго отлучиться.

— В столь поздний час? — Чарльз, готовившийся ко сну уже больше часа, взглянул на неё вопросительно.

— Я должна попрощаться, прежде чем уеду. Я… я больше не увижу их.

Голос Грейс звучал поспешно и тревожно. Чарльз Доджсон, посмотрев на неё своими сонными порозовевшими глазами, нехотя кивнул.

***

— Хоть знакомство было недолгим, но я была счастлива. С-спасибо.

Грейс натянуто улыбнулась, глядя на всхлипывающих детей. Несколько раз прочистила горло, пытаясь справиться с комком, застрявшим в нём, и только тогда смогла заговорить.

Время её преподавания было кратким — всего пара месяцев, ничтожно малый срок. Она начала первый урок летом, когда жара наполняла трущобы зловонием и мошкарой. А теперь с севера, с острова Брайтон, подул прохладный осенний ветер.

Сойдя с учительского помоста, Грейс взяла за руку самую младшую ученицу класса, Лили. На девочке было простенькое, изношенное голубое платьице, слишком тонкое для свежего осеннего вечера.

Кожа Лили за то время, что они были знакомы, заметно потемнела, а пальцы — хоть ей и не было ещё и десяти лет — стали гладкими и натруженными. Но глаза девочки по-прежнему сияли ясностью, разительно контрастируя с её тяжёлыми обстоятельствами.

— Я теперь умею считать до ста, — гордо заявила Лили, всхлипывая.

От десятка до сотни — числа, что она выучила, отражали растущий мир, который ребёнку теперь был доступен для понимания.

— Я умею складывать и вычитать. А ещё умножать и делить.

— Только ты всё время путаешься в умножении и делении, — поддразнил кто-то.

Лили насупилась. Но, как и прежде, оставалась под опекой и подшучиваниями старших сестёр.

— О-ошибаться не страшно. Нужно только п-пробовать снова и снова: со временем привыкнешь, а там и научишься, — мягко успокоила её Грейс, поглаживая девочку по голове. Лицо Лили тут же просветлело, и она робко улыбнулась.

Когда-то Терезиус Уилфорд утверждал, что беднякам достаточно самого скудного образования. Пусть знают цифры, но не умеют считать, пусть читают буквы, но не пишут.

Но Грейс не послушала его. Это было её первое самостоятельное решение после того, как она оказалась в Стране Чудес.

Рабочие, освоившие азы арифметики, начали подсчитывать заработки и протестовать против обмана. Научившись писать, они стали высказывать собственные мысли.

По мере того как знания множились и переходили из уст в уста, мир понемногу менялся. Быть может, именно такие перемены однажды не дадут детским лицам темнеть от отчаяния, а челюстям — разрушаться от болезней. Возможно, это поможет молодым девушкам сохранить здоровье и не становиться бесплодными ещё до замужества.

Грейс Гёртон не имела силы разрушить весь строй разом. Но она была убеждена: если собрать надежды, связать мечты и соединить желания, то жизнь дочерей и внучек этих учеников станет хоть немного светлее и достойнее.

— Это вам подарок, — пробормотала Лили, краснея, и достала маленькую коробочку. Грейс улыбнулась ещё теплее, принимая её.

— Мне это дали вместо платы прошлой зимой.

В руках у девочки оказалась коробка спичек. В докландских фабриках хозяева часто обманывали рабочих, выдавая продукцию предприятия взамен жалованья.

Дети не имели сил бороться с такой несправедливостью. Грейс вообразила Лили, плетущуюся в убогий дом на тёмной улочке, сжимая в руках спички вместо хлеба.

— Эти спички остались непроданными, но примите их. Это самое хорошее, что у меня есть.

Ночи в Доклендсе были поистине непроглядны. Стоило отойти от благотворительной школы, и переулки погружались во мрак.

Жители трущоб не могли позволить себе свечей. Их жизнь была бесконечно далека от Челси, Кенсингтона и Мейфэра, где дома сияли золотистым и янтарным светом.

Потому спички, что Лили получила за свой труд, почти не имели ценности для бедняков Доклендса. Тем, кто из последних сил покупал чёрствый хлеб и размачивал его в грязной воде, тепло для готовки было недостижимой роскошью.

Зажечь печь, поджечь фитиль свечи, согреть духовку или прикурить сигару — всё это было уделом состоятельных кварталов или хотя бы домов среднего достатка.

Быть может, Лили, в тонком платьице, не годившемся для зимнего холода, бродила босая, пытаясь продать спички в тех самых сияющих кварталах.

Идя меж домов, горящих золотым светом, о чём она думала? Завидовала ли семьям, что вкушали богатые яства за столами? Смогла ли хоть в тот вечер продать часть своего товара?

Грейс не хотела бездумно жалеть Лили. Даже в самых горьких историях можно было отыскать чистоту и добро. Добродетель выживает и побеждает трудности. Быть может, как мальчик-герой в книгах, что так любила Грейс, Лили однажды обретёт счастье.

За благородными и прекрасными дверями скрывается лик одинокого и испуганного глупца, что, не умея выразить чувства, становится заносчивым, самодовольным и раздражительным.

За бедными и обшарпанными дверями — лицо чистого и доброго ребёнка: голодного, усталого, в тонком платье, но прилежного в учёбе, умеющего считать до ста, складывать и вычитать.

Стоит лишь открыть дверь — и раскрывается Страна Чудес. В ней можно увидеть то, что скрыто за тайными дверями. Исследовать и рассматривать узоры на их обратной стороне было дивным приключением.

И вот это дивное приключение завершилось. Грейс Гёртон, провожаемая учениками, покинула Страну Чудес и закрыла за собой дверь. Она вернулась в свою тёплую и уютную пещеру.