Прибытие семьи

Похороны начались скромно, но завершились величественно. Хоть сама Мэри Монтегю и желала тихой церемонии в фамильной часовне, на прощание собрались многие её знакомые, а также те, кому она при жизни оказывала помощь.

Лорд Энтони Монтегю, супруг Мэри, не мог удержать слёз. Редко когда муж так горько плачет на похоронах жены, отчего присутствующие дамы прониклись к нему сочувствием, тогда как мужчины посматривали неодобрительно.

Грейс Гёртон стояла в стороне, у самого угла часовни. После смерти Мэри Монтегю слухи о её будущем разлетелись по Лайдону с быстротой пожара. Нашлись даже безнравственные люди, что делали на это ставки.

Желая оградить её, Энтони Монтегю старался держать Грейс как можно дальше от внимания публики. Но в открытом пространстве скрыться полностью было невозможно, и кое-кто, разумеется, её заметил.

Вскоре новый злой слух подхватила игра вееров и разнесли гостиные Лайдонского общества. Будто бы Грейс Гёртон оказалась бессердечной, ведь не пролила ни единой слезы на похоронах женщины, которая столь её любила.

Ричард Спенсер, умело скрывая скорбь, встречал собравшихся с непроницаемым лицом. Его сдержанность и величавая осанка вызывали восторг и восхищение: мол, так и подобает вести себя великому аристократу.

Мысли же его оставались ясны. Положение решает всё и способно затмить многое. Одни и те же поступки получают совершенно разные оценки — всё зависит от статуса.

Молодой граф Спенсер оставался до самого конца, провожая гроб Мэри Монтегю в фамильную усыпальницу. Время от времени он незаметно окидывал взглядом собравшихся, отыскивая Грейс Гёртон.

Виной тому была не только скорбь утраты, но и тяжёлое чувство вины за собственные слова. Он намеревался извиниться за причинённую боль и уверить, что подобное не повторится. Для аристократа это было наивысшее выражение сожаления.

Увы, в тот день им так и не довелось встретиться. Грейс держалась в стороне, избегая всех, а Ричарда окружали бесконечные люди. И потому он вернулся домой, не успев принести ей своих извинений. 

Месяц минул в тоске и глухой боли.

***

После похорон Мэри Монтегю Грейс оставалась необычайно занятой. Она делила хозяйственные заботы с дворецким, беря на себя даже те дела, что обычно были в его ведении.

Хотя дворецкий и пытался отговорить её, решимость Грейс была непоколебима. Лишь в трудах можно было хоть ненадолго отвлечься от нестерпимых мыслей. Потому она сама искала себе дела.

— Мисс Гёртон, — осторожно обратился к ней слуга, когда она сидела рядом с дворецким, разбирая счета. На лице его явственно читалось смущение. — У ворот гость. Он утверждает, будто является членом вашей… семьи. Так как личность его не подтверждена, я осмелился задержать его снаружи, дожидаясь вашего позволения.

— С-се…мьи?

— Да, именно так он сказал.

Грейс склонила голову, услышав фразу «член семьи». С тех пор как умерла её мать, у неё не осталось никого, кого можно было бы так назвать.

— Я-я выйду и посмотрю. С-спасибо.

Набросив на плечи шаль, Грейс поспешила к дверям, но дворецкий преградил ей путь:

— Не лучше ли взять кого-нибудь с собой, чтобы встретить его?

— Э-это не нужно. Я скоро вернусь.

Она улыбнулась решительно. Оставив позади встревоженные взгляды, поспешила к главным воротам поместья Монтегю.

— Грейс!

Мужчина, выкрикнув её имя, бросился к ней. Грейс внимательно вгляделась в его лицо. Ещё до того, как он представился, она уже чувствовала, кто перед ней.

Виконт Лавлейс.

Его каштановые волосы и ореховые глаза с красноватым оттенком были такими же, как у её матери. В невысоком росте и чертах лица легко угадывалось сходство и с Грейс, и с Аннабель. Ошибиться было невозможно — это был брат её матери.

— Я твой дядя. Младший брат Аннабель.

Человек, одетый вполне прилично, приблизился к ней. Но от него исходил резкий запах вина, и Грейс невольно отступила на шаг, глядя настороженно.

— Мне так тяжело было услышать о смерти Аннабель…

Он протянул руку, стараясь выдавить из себя слёзы. Но Грейс её не приняла.

— Я слышал, леди Мэри Монтегю приютила тебя, и потому приходил не раз, но меня всякий раз гнали прочь. Эта подлая женщина не допустила, чтобы я увидел собственную племянницу! Вмешиваться в воссоединение семьи… даже после смерти её настигнет небесное возмездие!

— В-виконт Лавлейс.

Был ли тому виной хмель или же природная грубость, но человек не стеснялся изрыгать оскорбления в адрес Мэри Монтегю прямо перед Грейс. Не стоило слушать бредни пьяного, чьи глаза блуждали бессмысленно. Она прервала его и стала ждать, пока он изложит, чего же добивается.

Семья Лавлейс отлучила Аннабель Гёртон сразу же после её отъезда из Ингринта. Хоть она уже тогда была замужем, отлучение служило окончательным разрывом. То был расчётливый шаг — отмежеваться от Аннабель и от нескончаемых пересудов, что окружали её в свете.

Перед смертью Аннабель написала письма — своей подруге Мэри Монтегю и младшему брату, виконту Лавлейсу, умоляя их позаботиться о её дочери, Грейс Гёртон.

Если бы виконт, получив письмо, не разорвал его в тот же миг, а отправился на побережье Эйра за ребёнком, Грейс не пришлось бы долгие годы голодать и мёрзнуть в приюте.

Но виконт отвернулся от племянницы. И лишь спустя месяцы Мэри и Энтони Монтегю обошли всё побережье Эйра и, наконец, нашли Грейс.

Она не знала, что её мать писала письмо виконту. Не знала и о его последних визитах: Мэри Монтегю никогда о них не упоминала. Но Грейс легко догадывалась, отчего та хранила молчание. Ведь чувствовала от него исходящую угрозу и отчаяние. Несмотря на опрятный вид, во взгляде, мимике и каждом его движении сквозила бесстыдная жадность.

Грейс пережила и голод, и болезни на побережье Эйра. Она видела немало смертей и хорошо знала, как люди теряют всякий стыд, когда отчаянно пытаются выкарабкаться из нищеты. Мужчина перед ней, обливаясь потом и нарочно выжимая из себя слёзы, ничем не отличался от них.

— З-зачем вы меня ищете?

— Как можешь ты такое спрашивать? Это так жестоко, Грейс. Мы же семья, разве нет?

Он схватил её за руку. Грейс хотела вырваться, но пьяная хватка оказалась слишком крепкой.

— Я слышал, тебя собираются удочерить в семью Монтегю.

Виконт Лавлейс облизнул пересохшие губы. Племянница, с которой он встретился впервые в жизни, казалась ему почти чудом — спасительницей, ниспосланной судьбой. 

Несколько лет назад, унаследовав титул, виконт пустился в разные предприятия. Будучи мелким аристократом, он был ослеплён честолюбием и жадностью, которым мало кто мог бы противостоять.

Но мир оказался безжалостен. Управлять крохотным сельским поместьем — совсем не то же самое, что браться за городские дела. В отчаянной попытке оживить угасающие доходы он стал жертвой обмана.

Жажда быстрой наживы, невежество и доверчивость сделали виконта лёгкой добычей для мошенников. Поддавшись обещаниям огромных прибылей, он вложил в рискованное предприятие всё своё состояние.

Сначала его вложения и правда возросли в десять раз. Воодушевлённый, он вложил обратно всю прибыль и даже взял взаймы, чтобы влить ещё больше средств в ту же авантюру.

Но вскоре цены на акции рухнули — и виконт разорился в одночасье. Теперь имение Лавлейс стояло на грани конфискации.

Ходили слухи, что махинация была частью крупной аферы с участием самого правительства Ингринта, но расследования лишь начинались. Надеяться на возмещение или возврат средств виконту было неоткуда.

Тогда один из его кредиторов, одолживший ему немалую сумму, упомянул имя Грейс Гёртон. Он стал давить на виконта, чтобы тот вымаливал у своей племянницы, готовящейся войти в семью Монтегю, денег.

Вот почему виконт вновь и вновь пытался пробиться к Грейс. Мэри Монтегю всегда преграждала ему путь, но теперь её не стало. А слуги не имели полномочий отказывать посетителям или утаивать письма. Так что сегодняшний день стал для виконта Лавлейса золотым шансом.

— Деньги, одолжи мне денег, Грейс.