Воссоединение и объяснение

— Ах, мой дорогой Ричард!

Леди Мэри Монтегю влетела в гостиную с распростёртыми объятиями; её ярко-зелёные глаза — такие же, как у Ричарда, — искрились от радости.

— Тётя, — коротко ответил он, вставая навстречу. Он только что прибыл в особняк Монтегю в Лайдоне.

Прошли годы с их последней встречи, и, к облегчению Ричарда, Мэри выглядела куда здоровее, чем он опасался. Да, она стала чуть худее, но румянец и живая улыбка говорили сами за себя.

— Сколько же лет мы не виделись? Господи, ты и в самом деле стал мужчиной. Когда ты успел так вымахать?

Мэри крепко сжала его руки, рассыпаясь в похвалах. Вскочив на носочки, она ловко поцеловала его в обе щеки и даже пару раз похлопала по крепкой, мускулистой спине.

Ричард едва заметно вздрогнул от её проявлений привязанности, но стерпел это довольно стойко. Для человека вроде Ричарда Спенсера, который терпеть не мог чьих бы то ни было прикосновений, Мэри, пожалуй, была единственной, к кому он относился иначе.

— Как вы поживали?

— Прекрасно, просто великолепно! Погода в Туркане поистине чудесная — просто рай после унылого Ингринта. А ты?

— Как всегда, всё хорошо.

Он бережно усадил тётю на диван и приобнял её за плечи.

Жизнерадостный нрав Мэри Монтегю куда больше подходил солнечному, сухому Туркану, чем промозглому и влажному климату здешних мест, где сырость не покидала округу большую часть года.

Яркая улыбка тёти вызвала редкую тёплую улыбку и у самого Ричарда. На мгновение он позабыл о тревожных мыслях насчёт приёмной дочери и просто наслаждался этой встречей. Давно он не улыбался так искренне.

— Да, ты всегда говоришь, что у тебя всё хорошо.

— Потому что это правда.

Мэри, заняв своё место, пристально взглянула на племянника. Ричард Спенсер — красивый и собранный, он сидел напротив с элегантной полуулыбкой, скрестив ноги, и словно излучал уверенность. Любой посторонний решил бы, что у него и впрямь всё в порядке.

Но лучше всех на свете Мэри знала, сколько гнили скрыто под этим внушительным внешним фасадом — уязвимости, что оставались незримы для прочих.

Где-то там, под поверхностью, таились корни, которые когда-нибудь подрежет заботливый садовник. И если садовником окажется Элеонора, невеста Ричарда, — что ж, тем лучше.

— Кстати, что ты собираешься делать после выпуска?

Мэри вдруг спросила это, обдувая чай, чтобы остудить его. Ричард обдумал ответ.

— Я ещё толком не решил.

Это было не ложью. Он намеренно тянул с возвращением в Лайдон, не желая брать на себя обязанности юного графа. Порой ему и вовсе хотелось никогда не возвращаться в родовое поместье. Но таким мечтам не суждено было сбыться.

Будучи наследником Спенсеров, Ричард был крепко связан с этим имением — местом, где суждено было пройти его жизни.

— Значит, никаких определённых планов?

— Всё верно.

Мэри улыбнулась Ричарду особой, многозначительной улыбкой и снова заговорила:

— Не уверена, слышал ли ты уже новости…

— …

— Хотя, скорее всего, да. Грэм Харольд никогда бы не удержался, чтобы не поболтать об этом.

Мэри рассмеялась, вспоминая болтливую маркизу Винчестер, мать Грэма.

— Я решила удочерить девушку.

Хотя Ричард уже слышал об этом от Грэма, услышать подобное прямо из уст тёти оказалось совсем иным ощущением. Он тщательно сохранял невозмутимое выражение лица.

— В светском обществе дамы едва не попадали в обморок.

Мэри снова хохотнула, вспоминая ошеломлённые лица гостей на недавнем чаепитии, когда она вернулась в Ингринт.

— Поздравляю, тётя, — Ричард изо всех сил прятал свои настоящие чувства. — Нет ничего удивительного, что все были так поражены.

Он отвечал максимально осторожно, избегая лишних эмоций. Сомнения относительно личности приёмной дочери и возможных неприятных тайн, что могли скрываться за этим решением, он не озвучивал.

— Тебе, наверное, любопытно, что же за сплетни пошли после этого?

— …

Отрицать любопытство было бы бессмысленно, потому Ричард промолчал.

— Во-первых, эта девушка — не внебрачная дочь Энтони. Ты знаешь, как и я, что он не из таких людей. Именно поэтому я и вышла за него.

— Это радует.

Ричард сказал это искренне. Откровенность Мэри моментально развеяла его тревоги; необходимости в дальнейших расследованиях не осталось.

Мэри и сама предвидела беспокойство племянника и заранее успокоила его, давая понять: вникать глубже не стоит.

— И ещё, ни одна из этих нелепых сплетен не имеет под собой почвы. Всё это чепуха, разнесённая дамочками, которым лишь бы языком почесать.

— Понимаю.

— Она по-настоящему чистая и добросердечная девушка.

Однако Ричард не спешил верить на слово. Он её никогда не встречал, а его тётя всегда была склонна видеть лучшее даже в тех, кто был обделён судьбой.

— По правде говоря, сама Грейс пока об этом не знает. Мы с Энтони долго спорили на этот счёт — он был категорически против. Вид, что в дом вдруг войдёт уже взрослая барышня, явно смущал его. Мне стоило немалых трудов его убедить! Честно сказать, иной раз мне кажется, что я разговариваю не с человеком, а с каменной стеной, — со смехом подмигнула Мэри, в голосе прозвучала нежность к супругу.

Ричард с облегчением подумал, что не стал раньше выносить на свет деликатный вопрос о внебрачном происхождении. Энтони Монтегю был рассудительным человеком; можно было не сомневаться, что он всё хорошенько обдумал, прежде чем уступить жене.

— Значит, её зовут Грейс?

— Да, Грейс. Грейс Гёртон. Когда её официально удочерят, она станет Грейс Монтегю.

— Гёртон?..

При упоминании этой фамилии Ричард чуть наклонился вперёд. Имя показалось смутно знакомым, но не особенно значимым.

— Гёртон… с каким регионом связано это имя?

Мэри рассмеялась и покачала головой, отвечая на вопрос племянника.

— Она не из знатного рода. Но, вероятно, тебе всё же приходилось слышать эту фамилию.

— Не могу припомнить.

— Я ведь рассказывала тебе об Аннабель, кузине Энтони. Её муж носил фамилию Гёртон.

— …

Ах, вот оно что. Ричард негромко вздохнул, услышав объяснение тёти. Аннабель Гёртон, в девичестве Лавлейс. Имя это и истории с нею на протяжении более двадцати лет то и дело становились предметом пересудов в высшем свете.

— Я думал, она покинула Ингринт.

— Так и есть. Она вместе с мужем отплыла на Эйр.

— Значит, они вернулись?

— Увы, нет. И Аннабель, и её супруг умерли.

— Вот как…

Ричард быстро уловил суть. Опустив взгляд, он коротко кивнул.

Выходит, девушка, которую Мэри Монтегю так стремилась принять под свою крышу, была дочерью её давней подруги и кузины Энтони Монтегю. Теперь, когда оба её родителя ушли из жизни, не удивительно, что Монтегю чувствовали долг позаботиться о сироте.

— Жизнь на Эйре, должно быть, была для неё нелёгкой. Говорят, муж Аннабель скончался ещё до рождения Грейс. А сама Аннабель умерла от оспы.

— …

— От той самой разновидности, что когда-то вызвала жуткую эпидемию, — продолжила Мэри, наблюдая за выражением лица Ричарда. Эта болезнь унесла не только жизнь Аннабель — она и у самого Ричарда забрала немало: уверенность, покой, веру в себя.

— Какое горе… — равнодушно отозвался Ричард, скрывая под спокойным тоном всю глубину воспоминаний. Он знал, что не один пострадал от той страшной болезни и ему ещё повезло выжить.

Эпидемия выкосила почти половину населения континента. Пережившие её часто страдали тяжёлыми последствиями: одни носили шрамы, другим пришлось жить с потерей зрения или уродством.

— Это поистине трагично… А после смерти Аннабель, — голос Мэри дрогнул, — Грейс попала в приют для бедняков. В Эйре у неё не осталось ни семьи, ни родных. Подумай только: дочь дворянки оказалась в таком месте…

У Мэри перехватило дыхание, и она закашлялась; тело затрясло в тяжёлых спазмах. Ричард тут же вскочил с места.

— Всё хорошо, — остановила его тётя, подняв руку. Дождавшись, пока он вновь сядет, она отпила чай и продолжила:

— После того, как привезла её в Ингринт, я поручила заботу о ней профессору Чарльзу Доджсону из Грентебриджа.

— Вы сказали — профессор Чарльз Доджсон?

Удивление ясно прозвучало в голосе Ричарда. Он слушал одну из лекций Доджсона в прошлом семестре и хорошо знал о репутации профессора.

До знакомства с ним Ричард не раз слышал о Чарльзе Доджсоне — того в Грентебридже прозвали «безумцем из Крайст-Чёрча», и чуть ли не самым эксцентричным человеком всего университета.

— Я хотела рассказать тебе раньше, но когда Грейс только прибыла, она была совершенно не готова к новым знакомствам. Потом я почти всё время провела в Туркане, так что возможности не представилось.

— Значит, сейчас она в Грентебридже?

Упоминание Доджсона и Грентебриджа вызвало у Ричарда смутное беспокойство. Он задумался — а вдруг за три года обучения не раз пересекался с Грейс, сам того не осознавая?

Перед внутренним взором вспыхнул образ девушки, которую он замечал то в лекционном зале, то у регбийного поля. Это было что-то почти звериное, интуитивное, как у льва.

— Нет, Грейс теперь здесь.

— Здесь в Лайдоне?

— Да, именно в Лайдоне, и более того, прямо в особняке Монтегю.

Голос Мэри зазвучал с особым волнением:

— Я бы очень хотела познакомить тебя с Грейс.