Какие восемь минут решают судьбу

В зале стоял настоящий переполох. С исчезновением львицы, столь яростно оберегавшей и защищавшей Ричарда Спенсера, гиены, давно кружившие вокруг, выжидая удобного случая, набросились на молодого графа без пощады.

— Молодой граф фактически пренебрегал семьёй последние три года. Пока он безмятежно проводил время в Грентебридже, Ланселот Спенсер оставался в Лайдоне, управляя делами. Разве этого одного недостаточно, чтобы доказать способности Ланселота Спенсера? — графиня Спенсер возвысила голос.

Среди собравшихся не было ни одного, кто не знал бы, что «управление делами», о котором она говорила, вовсе не осуществлял Ланселот Спенсер. Всем было известно: сама графиня постепенно сосредоточила власть в своих руках, заполнив пустоту, оставленную безответственным Джеймсом Спенсером.

Большинство присутствующих в совете находились в тесном союзе с ней. Как сестра королевы, графиня обладала влиянием и при дворе, и в семье Спенсеров. Никто не находил веской причины становиться её врагом.

— Помолвка с Элеонорой д’Эстре была разорвана, и причинённый этим ущерб огромен. Герцог Шарлотта ясно дал понять: если брак с молодым графом не состоится, он расторгнет договор об аренде земель.

Графиня встретилась взглядом с герцогом Шарлоттским и, продолжив свою пылкую речь, сказала:

— Если Ланселот Спенсер станет молодым графом и возьмёт в жёны Элеонору, всё вернётся на свои места. Это разрешит ситуацию самым простым и действенным образом.

А ведь ещё недавно она клялась никогда не прощать Ланселота за то, что он влюбился в невесту брата и тем самым предал её. Хотя он был её обожаемым сыном, которого она холила каждый день.

Но хватило ума превратить этот скандал в удобный рычаг, направив будущее в нужное ей русло. Ещё в Батe она отправила письмо в Галлию, опередив шаги Ричарда.

Герцог Шарлотта, стоявший перед угрозой потерять всё, с готовностью принял предложение графини. Хотя Ланселот Спенсер казался ему робким и лишённым энергии по сравнению с молодым графом, герцог предпочёл смотреть на дело с оптимизмом.

Если всё пройдёт гладко и Ланселот Спенсер станет наследником, герцог рассчитывал подчинить себе мягкого зятя и через него укрепить своё влияние в Ингринте. Более того, он видел возможность использовать Элеонору, в любви к которой Ланселот был столь искренен, как рычаг для будущего давления.

Бесстрастие Ричарда Спенсера к Элеоноре и его открытый вызов попыткам герцога делали тщетными любые надежды повлиять на него. Поэтому союз с графиней открывал для дома д’Эстре новые перспективы.

— Не стоит ли выслушать мнение самого Ричарда Спенсера, молодого графа? — осторожно предложил один из участников, известный своей дружбой с леди Мэри Монтегю.

Резкий взгляд графини на миг задержался на нём, а затем обернулся к Ричарду.

— Прекрасное замечание. Молодой граф, выскажитесь.

Все глаза обратились к Ричарду Спенсеру. До этого он ни разу не прервал молчания и не выдал ни единой эмоции. И вот наконец молодой граф спокойно раскрыл уста:

— Я подчинюсь решению совета.

Графиня и ещё несколько человек удовлетворённо кивнули. Герцог Шарлоттский скривил губы в довольной усмешке и продолжил выводить заметки на своём листе бумаги.

— Тогда вынесем вопрос на голосование.

Слуги с подносами раздали присутствующим бюллетени.

На всём протяжении процедуры Ричард Спенсер оставался безмолвен. Спорщики, следуя за ведущей фигурой, двигались подобно стае, гонящейся за мячом. Потому ещё до того, как бюллетени были раскрыты, исход был предрешён.

***

Постановление, обсуждавшееся на собрании рода Спенсеров — «О лишении Ричарда Спенсера статуса молодого графа», — было принято. Таким образом, Ричард Спенсер более не являлся наследником, а лишь старшим братом нового наследника.

— Отныне Ланселот Спенсер официально становится следующим молодым графом Спенсером, — с чувством произнесла Элейн Спенсер.

Стоя в углу зала, Себастьян особенно остро ощутил отсутствие леди Мэри Монтегю, и в его глазах выступили слёзы. Он не раз жаловался на Ричарда Спенсера, но тот был его господином, учеником более десяти лет и, в каком-то смысле, другом и братом.

«Пожалуй, настало время и самому по-настоящему вернуться домой. Жениться. Завести трёх или четырёх детей…»

Себастьян с тяжёлым вздохом провёл ладонью по носу.

Созерцать, как молодой граф падает в бездну из-за женщины, было для него забавным зрелищем. Но теперь, когда тот начал жить хоть сколько-нибудь как человек, Себастьян ощущал спокойствие.

Надо было остановить его. Надо было настоять, чтобы Ричард скорее обручился с юной леди Девонширской. Даже если бы леди Мэри Монтегю выгнала племянника прочь, следовало бы заставить Ричарда стоять у её дверей, умоляя о прощении. И надо было настойчивее подталкивать его к совету леди Монтегю — обеспечить брак с семьёй Кавендишей.

Опытный слуга никогда не должен показывать чувств на людях. Но лицо Себастьяна искажала яркая досада.

Даже посреди всего этого поражало, насколько спокойно выглядел Ричард, сидя невозмутимо. Себастьян только качал головой в неверии: Ричард Спенсер, сама изысканность и выдержка, оставался элегантным и хладнокровным даже в миг, когда его лишали звания молодого графа.

«Что за удивительный человек».

Себастьян не мог заставить себя оставить Ричарда Спенсера наедине с этим. Внешне тот выглядел безразличным, но кто знает? Возможно, внутри проливал кровавые слёзы — как в тот день, когда впервые увидел своё изуродованное лицо в зеркале ребёнком.

Между тем Ричард Спенсер, не замечая печального взгляда Себастьяна, казался совершенно равнодушным. Напротив — он ощущал странную лёгкость, словно с плеч спал груз. Это чувство напоминало то мгновение, когда он застал Элеонору д’Эстре и Ланселота Спенсера на тайном свидании.

Если задуматься, даже тогда, когда Ланселот отнимал у него одно за другим, он не испытывал отвращения. Раньше всё было иначе.

Возможно, дело было в том, что Ричард был уверен: он уже близок к концу радуги.

Пока всхлипывающий голос графини постепенно тонул где-то вдали, Ричард выпрямился. Прежде чем дойти до конца радуги, он хотел попрощаться в последний раз.

«Прощайте, все. Я оставляю позади оковы и бремя молодого графа и отправляюсь на поиски конца радуги».

Это была поистине безупречная фраза. И вот он уже готов был усмехнуться и разомкнуть губы, чтобы произнести её…

— У меня есть слово.

Ланселот Спенсер, до сих пор почти не существовавший на этом собрании, внезапно поднялся со своего места.

— Говори, Ланселот. Поприветствуй почтенных гостей, — графиня Спенсер озарилась, вставая рядом с сыном. В её облике сквозила властность, напомнившая королеву Екатерину Галльскую, готовящуюся принять регентство.

— Прежде всего, выражаю глубокую благодарность. Я смиренно принимаю результаты голосования, — начал Ланселот, следуя примеру матери. — Благодаря этому я стал наследником. Также я действую как поверенный моего отца, графа Джеймса Спенсера.

И ровным тоном продолжил:

— На основании полномочий, переданных мне графом Уормлейтона, я настоящим объявляю об отлучении Ланселота Спенсера от семьи Спенсеров.

На мгновение весь зал погрузился в мёртвую тишину. Как дым, поднимающийся после сильного взрыва, ропот постепенно разнёсся среди собравшихся.

— Ланселот?..

Элейн Спенсер, дрожа, схватила сына за запястье.

— Ты лишился рассудка. Что за нелепая шутка пред столь почтенными гостями?

Единственным, кто сохранял спокойствие, был сам Ланселот Спенсер. Толпа словно загипнотизированно следила только за его губами.

— Он вступил в недопустимую связь с невестой брата, тем самым нанеся ущерб интересам семьи и запятнав её честь. Посему он справедливо отлучается. С этого момента Ланселот более не является членом рода Спенсеров.

— Ланселот!

Глаза графини закатились, и она лишилась чувств. Женщина, носившая в себе все мыслимые недуги — головные боли, боли в животе, месячные страдания, боли суставные, зубные, плечевые и прочие, — рухнула в обмороке, валясь прямо на Ланселота.

Тот, привыкший к подобным сценам, спокойно подхватил тело матери и позвал слуг, чтобы проводили её в покои. Затем он обернулся к герцогу Шарлоттскому.

— Поскольку Ланселот более не является Спенсером, разрыв помолвки между Ричардом Спенсером и Элеонорой д’Эстре теперь всецело ложится на семью герцога Шарлотта.

— Что за вздор! — наконец осознав случившееся, герцог ударил по столу и вскрикнул.

И как всегда, Ланселот ответил ему сладкой улыбкой.

— Вам предстоит выплатить значительные компенсации. Советую обратиться к великодушию Ричарда Спенсера, который вскоре вновь станет молодым графом.

— Это…

Высказав всё, Ланселот перевёл взгляд на Ричарда. В его лице читалось удовлетворение, словно он только что искупил все те извинения, которых не произнёс за последние десять лет.