Загадочная незнакомка

Первое июня. День окончания учебного срока в колледжах Грентебриджа и начала веселья. Так называемый «Июньский фестиваль» был временем, когда студенты, измотанные долгими экзаменами, наконец, позволяли себе расслабиться — зачастую весьма безудержно.

Главным событием Июньского фестиваля, без сомнения, была «Регби-лига колледжей». На этом поле разворачивались жаркие физические поединки, в которых молодые люди выплёскивали всю накопившуюся энергию, а заодно боролись за честь своего учебного заведения. В дни матчей трибуны были так плотно забиты, что ступить было некуда.

Однако не только спортивный азарт влек толпу к полю. Девушки со всей округи стекались сюда, чтобы посмотреть на игроков — ведь все они были студентами колледжей.

— Лоренс! Она опять пришла! — Эдмунд Бофорт, нападающий команды колледжа Крайст-Чёрч, взглянул на собравшихся у края поля зрителей. Стоя в самом центре поля, он расправил плечи и с наслаждением ловил взгляды девушек, что громко подбадривали игроков.

— Эдмунд, ты сейчас похож на медведя, который на ярмарке ухаживает за самкой, — с досадой заметил Лоренс Фэрфакс, тоже нападающий.

— Что? Медведя?! Ах ты, малявка!

Эдмунд злобно зыркнул на приятеля, но Лоренс только хмыкнул и легко хлопнул товарища по затылку. С трибун донёсся восторженный женский визг — зрительниц, по-видимому, растрогала эта товарищеская потасовка.

— А кто, собственно, «она»?

— Да она на каждом матче в последнее время! Ни одного не пропустила.

— Таких дам предостаточно, — отмахнулся Лоренс.

Игроки регбийной команды давно уже выучили в лицо и по именам всех завсегдатаек трибун. Все, кроме Ричарда Спенсера — закоренелого чистюли и самовлюблённого эстета.

— Нет, эта… совсем другая. Прямо-таки особенная.

— В каком смысле?

— Ну… даже не знаю, как сказать… Она какая-то загадочная…

Эдмунд поёжился и неловко скрестил ноги. Лоренс, представив его в виде медведя, что выпрашивает печенье на цирковой арене, передёрнулся.

— Лоренс, просто глянь туда и сам скажи, — поспешно произнёс Эдмунд, едва шевеля губами, но отчётливо артикулируя. Такой дар речи, кажется, проявлялся у него лишь в минуты пересудов о дамах.

— Где? Кто именно?

Лоренс тут же стал серьёзен. Притворившись, будто поправляет рукав, он незаметно повернул голову.

— Вон там, с каштановыми кудрями…

— Та, что в платье небесно-голубого цвета? Или оно всё-таки серое?

— Да-да, именно она!

— И ты называешь это загадочностью? Что в ней такого?

— Тише! Она смотрит в нашу сторону!

Эдмунд завертелся на месте, точно медведь, наткнувшийся на бочонок с мёдом. Лоренс резко опустил взгляд и процедил сквозь зубы. Он тоже обладал редким талантом — говорить о женщинах с поразительной скрытностью. Одно это уже делало их с Эдмундом неразлучными приятелями в Грентебридже.

— Эдмунд, объясни толком: чем же она тебя так зацепила?

Эдмунд почесал затылок:

— Глаза. У неё необыкновенные глаза…

— Глаза? И что в них такого?

— Посмотри внимательнее. Только смотри не в упор, дубина!

А возможно ли — глядеть пристально, но незаметно? Лоренс поднял правую руку, провёл ею по волосам. Те, отсырев от пота, растрепались, и в ту же секунду где-то рядом донёсся лёгкий вздох — кто-то из девушек явно не устоял.

Притворяясь, будто приглаживает причёску, Лоренс заслонил глаза локтем и начал изучать девушку с мягкими каштановыми локонами. Постепенно выражение его лица стало меняться.

— Ох…

— Вот! Ну, что я говорил? Признайся, я был прав?

Лоренс с нескрываемым восхищением пробормотал:

— Ты прав, Эдмунд. Она не такая, как все.

— Не просто «не такая» — она загадка! Я же говорил!

Эдмунд победно закивал, довольный собственной проницательностью.

Что же до таинственной незнакомки, то в последнее время она неизменно появлялась у регбийного поля при каждом матче. Для Эдмунда Бофорта, привыкшего коротать время в легкомысленной болтовне с городскими девицами, эта девушка сразу выделилась из общей массы. От деда Эдмунду досталось не только состояние, но и один особый дар — безошибочное чутьё на красоту.

Если бы он использовал его с умом, то мог бы пойти по стопам предка: собирать картины молодых художников и нажить на этом состояние. Или хотя бы привести в порядок свою ужасающую манеру одеваться. Но, увы, интерес его ограничивался исключительно женщинами.

Сколь бы многолюдна ни была толпа — хоть сотни, хоть тысячи девушек, — зоркий глаз Эдмунда неизменно выхватывал из неё редкие жемчужины. А в последнее время взгляд его цеплялся лишь за одну — ту самую девушку с загадочным взглядом.

Честно говоря, эти глаза сбивали его с толку до такой степени, что он начал терять мяч во время матчей. То выбегал не туда, глядя на трибуны, то пускал мяч вперёд раньше времени, то промахивался мимо противника, которого в обычный день обошёл бы с закрытыми глазами.

— Такие глаза только у ведьм… или кошек.

— Что?.. — переспросил Лоренс, прищурившись.

Эдмунд глубоко нахмурился. Вкусы Лоренса Фэрфакса в делах сердечных были столь же безнадёжны, как и его внешность. Неужели можно иметь настолько плохое чутьё?

— Ричард. А ты что скажешь? — раздосадованный, он обратился к Ричарду Спенсеру, который неподалёку разминался. Кто, как не он, мог бы продемонстрировать слепцу Лоренсу, как следует смотреть на женщин?

— О чём именно? — откликнулся Ричард своим обычным, безучастным тоном, стягивая с плеча сюртук и перекидывая его через руку.

— Девушка вон там, с каштановыми кудрями.

Проследив за неуловимым движением глаз Эдмунда, Ричард резко повернул голову.

— Ах ты ж… только не так явно!

— Что с ней? — переспросил Ричард, слегка склонив голову набок.

— А? — замер Эдмунд.

Что ещё может значить вопрос о женщине, как не оценку её внешности? Уж точно не обсуждение нрава или ума.

— Ну… как она тебе внешне?! — возопил Эдмунд, ударив себя в грудь. Лоренс вновь тихо хихикнул: чисто медведь на ярмарке.

— Хм… — протянул Ричард, задумчиво прищурившись.

— И всё? Она тебе совсем не бросается в глаза? Вам бы всем зрение проверить, честное слово!

Но Ричард Спенсер был совсем не тем, кто поддаётся первым впечатлениям. Как истинный аристократ, один из столпов общества Лайдона, он знал, как выглядит безупречно одетая благородная леди. Достаточно вспомнить его младшую сестру, Фрею Спенсер, чей образ считался идеалом невесты для множества юношей по всего Ингринта.

Если уж сам Ричард скажет, что в той девушке нет ничего особенного, Эдмунду всерьёз придётся пересмотреть собственные критерии красоты.

— Недурна. Вполне сносная, — наконец произнёс Ричард и чуть усмехнулся уголками губ. Эдмунд тут же надулся от гордости, будто заявляя: «А я ведь говорил!»

— И всё? Ну скажи хоть что-нибудь ещё. С этим горем по имени Лоренс — одно мученье, с ним даже обсудить нечего.

— Хм-м, — задумчиво протянул Ричард, затем добавил: — Необычная. С этим согласен.

Она тот самый парень из лекционной. Теперь всё встало на свои места. Вот почему она тогда молчала. Видно, не решилась говорить в месте, куда женщинам вход воспрещён. Как бы там ни было, для Ричарда, который в большинстве лиц не находил ничего достойного внимания, это стало исключением. Сам факт, что он запомнил её уже был редкостью.

— Необычная? А не загадочная, что ли? — переспросил Эдмунд.

— Что, мне теперь рассыпаться в восхищении? Воспеть её удивительные глаза: один — светло-карий с медным отливом, другой — фиалково-серый, словно у небесной богини?

«Что?..»

— Цвет волос у неё, может, и зауряден, но на него вовсе не неприятно смотреть. Бледная кожа хорошо сочетается с небесно-голубым платьем. Однако… она определённо не в моём вкусе.

«Что это ещё такое?.. Делает вид, будто ему всё равно, а сам подмечает такие детали!» — Эдмунд от изумления даже рот раскрыл. Если она не в его вкусе — какое, в таком случае, дело до оттенка глаз?

Ричард тем временем уже отвёл взгляд, давая понять, что интерес к загадочной незнакомке исчерпан. А сама она, та самая девушка с каштановыми кудрями, между тем пыталась протиснуться сквозь толпу в поисках свободного места.

В ту же секунду прозвучал свисток арбитра, возвестив начало второго тайма. И на том дерзкие комментарии джентльменов подошли к концу.