Сломанные качели
— Кто этот человек, мисс Гёртон?
Взгляд Ричарда Спенсера следил за спиной мужчины, скрывшегося за стеной поместья Монтегю.
Грейс не ответила. Нет, она не могла ответить. Как бы ни были нечисты намерения виконта Лавлейса, он всё же оставался её дядей. Она не могла признаться, что он пришёл вымогать у неё деньги и даже позволил себе насилие. Такое признание принесло бы позор семье её матери.
— Я спросил, кто был тот человек.
Ещё до того, как карета достигла ворот Монтегю, Ричард презрительно усмехнулся, заметив мужчину и женщину, препиравшихся прямо у дороги. Что за безумцы могли держаться за руки и стоять так близко друг к другу — да ещё у самых ворот дома Монтегю?
Печальная истина заключалась в том, что Ричард Спенсер не отличался наблюдательностью в отношении чужих лиц. Любой другой сразу бы заметил, что мужчина был средних лет и имел явное сходство с Грейс Гёртон. Но Ричард увидел только фигуру и отметил её как «мужчина».
Другая печальная истина была в том, что, несмотря на свою невнимательность, он безошибочно различил лицо Грейс Гёртон среди этого хаоса.
Поняв, что одна из «безумцев» — Грейс, Ричард мгновенно велел остановить карету. Стоило ему выйти наружу, как он зарычал с яростью льва:
— Что вы себе позволяете?
Виконт, поражённый этим громовым голосом, бросил Грейс и пустился наутёк. Даже убегая, он сжимал в руках то, что успел схватить.
— Я… я не могу вам сказать, — Грейс поколебалась, её голос дрогнул, когда она ответила.
Уклончивость вызвала у Ричарда прилив раздражения. Ведь он намеревался извиниться и помириться, стереть расползающийся узор недоразумений и начать всё заново.
«Я же ведь ей нравился, верно? Как же теперь она может встречаться с другим мужчиной — да ещё перед священными стенами поместья Монтегю?»
«Неужели она устала от меня? Как это возможно?»
Герцог Мантуанский был прав, когда пел, что сердце женщины — как тростник, качающийся на ветру*. А строки, предостерегавшие мужчин не доверять женскому сердцу, были столь же справедливы.
«Но кто же этот мужчина? Если мне предстоит уничтожить его, я должен знать его имя».
«Что за безумец осмелился так дерзко вести себя средь бела дня? Даже я сам не был столь близок к Грейс Гёртон!»
— Е-если вы пришли к лорду Монтегю, п-пожалуйста, входите.
Ричард так сильно стиснул челюсти, что некогда ровная линия подбородка выпятилась. Голос Грейс, полный тревоги, пробился сквозь его бурные мысли.
— Мисс Гёртон, вы…
— Я-я зайду немного позже.
— Почему?
— П-прошу прощения. Т-только не сейчас…
Грейс Гёртон, единственный человек, имевший власть отвергнуть слова Ричарда Спенсера, отвернулась и поспешила прочь. Она направилась туда, где за стеной скрылся бессовестный мужчина.
«Как она могла так поступить? Оставить меня здесь ради того мужчины? Неужели это происходит взаправду?»
Ричард сделал шаг вперёд, не колеблясь. Его шаги были спешными и неловкими, напрочь лишёнными всякой утончённости.
Повернув за угол ограды, он увидел Грейс Гёртон, возвращавшуюся медленной походкой, с опущенным лицом. Она была так погружена в свои мысли, что даже не заметила его. У Ричарда снова вскипел гнев.
— После смерти леди Монтегю прошло совсем немного времени, а вы уже ищите внимания другого мужчины?
Ах, зачем же богу любви быть слепым ребёнком?
Охваченный ревностью, Ричард Спенсер изрёк слова столь же детские и мелочные, как у капризного мальчишки.
Ричард Спенсер не знал удержу… Будь зрители за пределами этой сцены, они бы глухо стонали и свистели, наблюдая за столь позорным представлением.
— О… о чём вы говорите?
— Считаете ли вы своим развлечением соблазнять мужчин невинным личиком?
Грейс медленно моргнула. Длинные ресницы отбрасывали тень на её необыкновенные глаза, и их двуцветное сияние на миг потускнело.
Глаза, что всегда сверкали при взгляде на Ричарда — то, словно алый восход, то, словно синевато-фиолетовый сумрак, — потемнели, будто их поглотила ночь. Жизнь ушла из них.
И вместе с тем исчезли все признаки её прежнего чувства. Щёки, некогда пылавшие и округлые, словно поднявшийся в печи хлеб, обмякли. Лицо стало белее мела, дыхание перехватило. А пальцы, что неустанно играли от волнения, теперь сжались внутрь, словно раковина.
Ричард ясно видел, как женщина перед ним меняется. Это было столь явственное преображение, что сердце его тут же рухнуло вниз.
— М… молодой граф Спенсер.
Грейс, до этого крепко сжимавшая губы, наконец заговорила. Ричард в отчаянии пытался собрать заново сердце, уже разбившееся о камни.
— Я… я надеюсь, мы больше не встретимся.
Сердце, к которому он почти сумел прикоснуться, вновь покатилось прочь, подпрыгивая, словно отскочивший мяч. Грудь его сотрясла тяжёлая боль.
— Что?..
— Б-благодарю за доброту, что вы проявили ко мне в это время.
— Что…
— Я откланяюсь.
Винты в голове Ричарда Спенсера выпадали один за другим. Его мысли и поступки застыли разом.
В этом оцепенении он уподобился игроку на поле «Регби-лиги колледжей» Крайст-Чёрч, что, завладев мячом у Терезиуса Уилфорда, тут же потерял его вновь. Мяч ударил по спине форварда и отлетел в сторону.
Траектория регбийного мяча непредсказуема. Особенно ясно это понимают игроки малой сноровки.
Кольцо исчезло.
То самое обручальное кольцо Мэри Монтегю — драгоценный дар Аннабель Гёртон.
Когда Ричард взревел, как лев, виконт Лавлейс выпустил руку Грейс Гёртон, которую держал в железной хватке. И в тот миг кольцо, болтавшееся на её пальце слишком свободно, скользнуло прямо в жадную ладонь виконта.
Сначала Грейс даже не заметила пропажи. Массируя оцепеневшие пальцы, она внезапно ощутила отсутствие привычного холодка, к которому успела привыкнуть за прошедший месяц.
То было бесценное кольцо, не подходившее ей по размеру, но она упрямо носила его. Так Грейс хотела держать при себе и мать, и леди Монтегю — хотя бы в этой форме.
В панике она поспешила за виконтом Лавлейсом, но тот давно исчез. Грейс принялась обшаривать землю взглядом, надеясь, что кольцо выскользнуло и упало, и зорко искала малейший отблеск света.
— После смерти леди Монтегю прошло совсем немного времени, а вы уже ищите внимания другого мужчины?
И тогда она услышала его — насмешливый голос Ричарда Спенсера, переполненный презрением.
Грейс не была уверена, хочет ли она видеть его или нет. Она колебалась между тем, чтобы выйти из своей пещеры, и тем, чтобы остаться в её тени.
И всё же если… лишь если бы ей «случайно» довелось увидеть его вновь, она решила хотя бы высказать свою запоздалую благодарность. Ведь именно Ричард Спенсер воспрепятствовал её помолвке с Терезиусом Уилфордом и проявил заботу о ней и детях из благотворительной школы.
Она была готова простить его резкие слова, какими бы жестокими они ни были. Грейс верила: если Ричард протянет к ней руку искренне, то они смогут преодолеть даже такие трудности, что превосходили их силы. Она тихо задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь покинуть свою пещеру.
Если бы Грейс решилась, то уже не вернулась бы назад и встретила бы Ричарда Спенсера — одинокого, испуганного, глупого Ричарда Спенсера — лицом к лицу.
Осознать, что он был одинок, напуган и неразумен, для неё всё ещё было непросто. Однако недавние события научили ещё кое чему. Ричард был невыносимо надменен и самодоволен. Всегда говорил и поступал, полагаясь лишь на собственные суждения, совершенно не ведая о чувствах других.
Может быть, раньше она и проглотила бы его словесные удары, как проглотила их в Большом бювете, стиснув зубы. Но теперь — больше не желала. В её сердце звучали слова леди Монтегю: «Живи так, как желаешь, и не делай того, чего не желаешь».
Именно поэтому вскоре после похорон Грейс открыла Энтони Монтегю своё намерение отказаться от удочерения. Она желала жить как Гёртон, следуя своим желаниям и избегая того, что ей претило. Уговоры лорда Монтегю ненадолго отсрочили решение, но ум её был непреклонен.
И теперь она оттолкнула Ричарда Спенсера. Грейс больше не хотела быть ранена. Она не хотела терпеть.
Потери прошлого сохраняли равновесие их качелей. Но свежие раны всё шире трескали доску, на которой сидела Грейс. Тем временем Ричард, у которого винты в голове давно повыпадали, всё выше поднимался в воздух, подпёртый тяжестью собственных разрозненных частей.
В тот миг трещины качелей расползлись окончательно, и половина, где сидела Грейс, отломилась. Из подвешенного состояния Ричард рухнул вниз.
Их игра на качелях завершилась столь пустым образом. Грейс наконец бросила задачу, над которой так долго колебалась.
*Герцог Мантуанский — герой оперы Верди «Риголетто», известный своим легкомысленным отношением к любви и женщинам.