Глава 22.0

Потребовалось три часа, чтобы завершить разработку всех деталей, а также подготовить каркас и корпус. Мой 3D-принтер и фабрикатор работали над компонентами, пока я занимался общей подготовкой. Забавно, но четыре лопасти, отвечающие за способность Гремлина парить, не требовали новых деталей, хотя мне пришлось модифицировать несколько электромагнитов и пару дополнительных рентгеновских излучателей. Этим я и занимался, наблюдая за печатью остальных частей.

Общий принцип подъёмной системы Гремлина заключался в ионизации воздуха. Система использовала продвинутый метод зарядки для ионизации воздуха вокруг каждой из четырёх лопастей, сообщая ему сильный отрицательный заряд. Затем система «переворачивалась», используя мощное электромагнитное поле, чтобы оттолкнуться от отрицательно заряженного воздуха. Она снова «переворачивалась» и повторяла процесс. Это происходило сотни раз в секунду, и каждый «переворот» создавал небольшое усилие, которое суммировалось в достаточную тягу для поддержания Гремлина в воздухе. Постоянное переключение туда-обратно было источником легко узнаваемого звука маленького дрона — воздух дёргался вперёд-назад много раз в секунду. Что ещё лучше, система естественным образом выравнивала ионизацию при каждом импульсе, а это означало, что его можно было использовать в помещении, не беспокоясь о насыщении комнаты озоном.

Когда все четыре лопасти были готовы, бо́льшая часть металлоконструкций также завершилась, поэтому я переключился на другие проекты, стремясь сделать как можно больше, чтобы сосредоточиться на сборке, когда прибудут материалы. Оставшуюся часть дня я потратил на проектирование деталей для своего термического клинка и запустил его производство на фабрикаторе. Параллельно я начал работать над программированием Гремлина.

На следующее утро меня разбудил звонок в дверь — доставили первую партию материалов. Первая партия, детали для Гремлина, прибыла между семью и половиной девятого утра, и маленький дрон был собран к одиннадцати часам. Пришлось внести небольшие доработки в некоторые детали, но по большей части всё было меньше и лучше, чем я заказывал. К счастью, Творец Фантазий, похоже, был рад засчитывать вещи, которые были не хуже или даже лучше оригинала, в качестве созданных предметов. Я предположил, что это потому, что необходимость упрощать каждый аспект моих творений, только чтобы они засчитывались, стала бы сущей головной болью по мере развития моих технологий.

Закончив сборку, я быстро загрузил программу, которую закончил накануне, и включил питание. Маленькому милому роботу понадобилась секунда на загрузку, но затем он оторвался от пола. Он закачался в воздухе, осмотрел основную комнату моей квартиры, выполнил сканирование, а затем сфокусировался на мне. Те немногие знания, что остались от процесса, наполнили мою голову, и, не успев пожалеть об этом, я немедленно схватил дроида, деактивировал его и даже вытащил батарею. Я быстро открутил его корпус и начал вынимать лишнее.

В этом мире было из-за чего параноить, но один из моих самых больших страхов заключался в том, что моя техника обернётся против меня. Когда каждый чудик мог зайти в магазин и купить охапку готовых хакерских систем, а ИИ рыскали по Сети, любая техника, открытая для подключения, находилась под угрозой.

Значит, мне нужно было сделать всё закрытым.

Я закончил с отключением радиосистемы, прежде чем перейти к системе подключения по Wi-Fi, аккуратно удалил маленькую антенну, полностью отрезав дроида от внешнего мира, за исключением его камер и микрофонов. Затем я добавил более сложную систему распознавания голоса и языка тела, чтобы ему было проще обрабатывать устные команды и команды жестами.

Если я не мог гарантировать, что моё программное обеспечение достаточно надёжно, чтобы справиться даже с лучшими нетраннерами, тогда я сделаю беспроводное взаимодействие с моими творениями в принципе невозможным. Даже если это сильно снижало их эффективность на данный момент, лучше было действовать медленно и мириться с этим, чем открыть себя для масштабного проникновения. «Воздушный зазор» взломать невозможно. У меня всё ещё был способ получить доступ к его программированию и подключить его к компьютеру, но это было только физическое соединение, спрятанное за хитрой панелью.

Когда всё было зачищено, разделено на секции и собрано заново, я перевернул дрон «на спину» и быстро прикрепил пару простых выдвижных сервисных манипуляторов. Не знаю, почему их не было в оригинальной версии, но моя точно должна их иметь.

Когда всё было готово, я снова активировал дрон. Он загрузился и вновь начал парить. Он снова просканировал меня, издал любопытный «буп» и завис в воздухе, ожидая дальнейших указаний. Хотя я знал, что это стопроцентно не ИИ, было сложно не очеловечить эту милую маленькую штуку.

Дрон представлял собой то, что во вселенной XCOM называлось Программой Отклика, или ПО. По сути, это программа, разработанная для максимально плавного, эффективного и полного реагирования и ответа на вопросы и запросы, но не обладающая интеллектом, неспособная учиться или развиваться без прямого редактирования её кода. Ранние версии Сири и Алексы считались бы ПО, а вот генераторы изображений на основе ИИ — нет, поскольку они могли обучаться на сканировании изображений без особого вмешательства со стороны своих создателей.

— Эй, дружище... Так, посмотрим, первая созданная версия твоей модели называлась Ровер, — пояснил я, хотя знал, что это не имеет особого значения. — Давай сохраним традицию, и твоим обозначением будет Спот. Понял?

Дрон издал подтверждающий «бип» и закачался, скользя вокруг меня со своим фирменным звуком. Я едва уловил намёк на озон, пока он пролетал мимо, но он исчез через мгновение.

— Спот, сделай одолжение, собери мусор по квартире и отнеси вон в то мусорное ведро, — сказал я, указывая на урну в углу.

Ещё один «бип», и дрон закружил по квартире, подбирая пустые пакеты, обёртки и прочий мусор своими новыми маленькими клешнями-захватами. Подобрав что-нибудь, он подлетал к мусорному ведру, сбрасывал находку, а затем быстро улетал, чтобы повторить процесс.