Глава третья: The Cage of Reason and the Witch of Instinct (Клетка разума и ведьма инстинктов) — 3

3

Возвращение в школу после затяжных выходных неизменно ввергает в уныние.

На дворе стоит май, но палящий зной заставляет верить, будто уже наступило лето.

Первый урок физической культуры в среду — это за гранью добра и зла. Я искренне желаю, чтобы занятия спортом с самого утра канули в лету, а необходимость терпеть их два дня подряд и вовсе кажется мне безумием. Полагаю, у руководства школы не всё в порядке с головой, раз они заставляют учеников круглосуточно изнывать на бесконечных марафонах. Дали бы нам хоть мяч попинать, зачем тогда вообще нужен сей великолепный спортивный зал? Я глубоко возмущён подходом в духе «просто заставьте их бегать, ведь выносливость — основа основ», однако учебному плану приходится подчиняться, посему я и сегодня усердно переставляю ноги. Держу довольно высокий темп, но находится некто, способный за мной поспеть.

— Послушай-ка, Асаги-ку-у-у-н, я погляжу, у тебя с теми милашками всё схвачено, и мне, признаться, до смерти завидно-о. — как и ожидалось, Айдзава заводит разговор прямо во время забега на длинную дистанцию.

Данный юноша является частью компании «популярных парней» и вечно ко мне пристаёт. Его хобби заключается в том, чтобы строить сомнительные догадки, используя мои отношения с двумя девушками как приманку.

— И всё же, Асаги-ку-у-у-н, ты тут один выкладываешься на полную. Пытаешься показать, что мы, простые смертные, тебе не чета? Некрасиво поступаешь.

— Что? Я просто бегу в своём ритме.

— Обычные люди бегут вполсилы. Бег на дистанции ж скука смертна. Глянь, остальные парни плетутся сзади, болтают о всякой всячине и работают дай бог на шестьдесят процентов.

— Ну, я понимаю их чувства, однако...

— Ах ты мой прилежный мальчик. — Айдзава расплывается в ехидной ухмылке. — Нужно уметь правильно вливаться в коллектив одноклассников, а не то тебя так и будут недолюбливать, сечёшь?

— Заткнись. К тому же, если попытаюсь с ними заговорить... они же просто проигнорируют.

— Не бери в голову, ведь у тебя есть такой лучший друг, как я. — Айдзава в некотором замешательстве хмурит брови, а затем крепко хлопает меня по плечу. — Хотя, по-моему, ты и сам виноват в том, что в классе тебя словно и нет вовсе. Ты что, ниндзя какой-то?

— Просто нахожусь в немилости у судьбы.

— О, сам это признаёшь? Красавчик!

Айдзава скалится, демонстрируя белые зубы, и в этот миг он кажется обычным простодушным парнем. Сия личность, обладающая недюжинным любопытством, частенько заговаривает со мной. Говорят, у него есть болезненная младшая сестра, отчего он привык проявлять чуткость к окружающим. Вероятно, именно эта его «заботливость» побуждает его подходить ко мне, когда остаюсь один. Следовательно, он просто хороший человек.

— «Как удачно, что на людей, проявляющих к тебе искренний 'интерес', проклятие действует слабее. Правда, на всех остальных оно работает безупречно.» — звучит голос в моей голове.

«... И то правда.»

Действительно, из-за «Проклятия неудачника» всё чаще сталкиваюсь с несправедливым отношением. Лишь наличие немногих исключений становится спасением. Закончив бег и зафиксировав время, жадно пью воду и присаживаюсь отдохнуть на каменные ступени.

— Так что, скажешь, успел уже потискать их за буфера?

— А ну, сдохни!

Замахиваюсь для удара, но он ловко перехватывает мой кулак ладонью.

— Погоди, Котэ-тян! Спрашиваю от лица всех мужчин школы, к тому же искренне хочу обелить твою репутацию.

— Что? Репутацию?

— Именно так. Лично у меня корыстных помыслов — кот наплакал. — однокашник скрещивает руки на груди с крайне серьёзным видом. — Если всё оставить как есть, тебя же на костре сожгут.

— Да что там говорят о моей репутации за моей спиной?!

— Тебя кличут «да чтоб тебя в аду черти жарили, гребаный бабник». Поздравляю, Асаги. — Айдзава одаряет сухими аплодисментами.

— Ничего тут весёлого нет! С чего они меня за глаза поносят, чего им сделал я?!

— Уверен, ты и сам догадываешься, почему. — молча отвожу взгляд. Айдзава, приняв позу строгого судьи, продолжает. — Помимо Золотой недели, за тобой числится немало грешков. Если перечислять всё, конца и края не будет, но слухи о твоих завидно-непристойных похождениях в литературном клубе постоянно долетают до чужих ушей. Вашу обитель уже вовсю величают «клубом гарема». Ты в курсе, о прекрасный принц?

— Эти олухи, не знающие моих страданий, смеют воображать, будто я там милуюсь с девчонками...

— Разве нет, братишка?

— Кто тебе братишка? А ну, иди сюда, тебе сейчас глаза выколю!

— Каюсь, виноват!

— Тьфу. С тебя сок.

— Ну ладно, будет за тобой должок.

— Это ты мне должен, придурок! Верни всё до копейки и с процентами. — Айдзава небрежно кивает. Общение с этим всезнайкой приносит немало пользы, но и головной боли прибавляет знатно. Я вновь хватаюсь за виски, чувствуя пульсирующую боль. — И всё же, кто распространяет подобные сплетни?

— Считай, что каждый парень в школе. Когда какой-то невзрачный тип окружает себя красотками, иного исхода ждать не стоит.

— Все претензии к моим внешним данным предъявляй моим родителям... — услышав сие, тяжело вздыхаю.

— Да это просто зависть, не парься ты так. — он по-доброму хлопает по плечу. — Знаешь, а ты ведь и правда не задираешь нос. Ни разу не слышал от тебя хвастовства.

— К сожалению, моё положение не располагает к самохвальству.

— Вот как? — парнишка пристально вглядывается в моё лицо.

— Что ещё?

— Гадаю вот, почему ты так популярен у дам. Лицом-то ты самый обычный.

— Получить хочешь? Тоже мне, красавчик выискался, не наглей.

— Нет-нет-нет! Я же хвалю тебя, мол, в человеке главное — характер!

— Да-да, спасибо.

— Как-то ты без души отвечаешь. — стоит мне пропустить его слова мимо ушей, как Айдзава обиженно дует губы. — Ладно, сменим тему. Ты подготовился к сегодняшней контрольной по математике?

— Ватанабэ-сэнсэй говорил, что задания будут простыми.

— А ещё он упоминал, что тех, кто наберёт меньше тридцати баллов, ждут дополнительные занятия.

— Ха-ха-ха, ну не найдётся же в нашем классе такой идиот?

— Наверное, ты прав.

— Конечно. Если такой дурак и существует, я бы с удовольствием взглянул на его физиономию!

«... Этим дураком оказываюсь я.»

Как только началась контрольная, меня прошиб холодный пот. Я не понимал ровным счётом ничего.

— «Хозяин, неужели ты не знаешь даже этого? Не верю. Ты ведь шутишь? Скажи, что шутишь.» — издевается демон в моей голове.

Собрав в кулак все свои скудные знания, отчаянно пытаюсь избежать нулевого результата. Итог — пятнадцать баллов. Возразить нечего, я — обладатель поистине пустой головы.

— Итак, Асаги. Ты с триумфом установил личный рекорд, набрав целых пятнадцать баллов в моей контрольной. Поздравляю. — в пустом послеурочном классе я остаюсь один на один с учителем Ватанабэ. Мечтаю поскорее убраться домой. — Я ежегодно провожу такие тесты, дабы выявить нерадивых учеников. Если ты завалишь промежуточные экзамены, это создаст проблемы в моей работе.

Передо мной, озаряя пространство хищной улыбкой, стоит наш классный руководитель, по совместительству куратор литературного клуба и учительница математики. Слишком много ролей для одного человека. С ней у меня какая-то странная связь, словно повсюду преследует. Рыжий хвост, высокий рост и пугающая аура, от которой хочется спросить, не из бывших ли она якудза. Красивая, но вселяющая ужас женщина с пронзительным взглядом.

— Почему в классе я один? — поднимаю руку и задаю вопрос.

— Потому что только ты умудрился не пройти порог.

— А как же... Айдзава?

— Он действительно занял второе место с конца, твоя правда

— Значит!..

— Но он набрал пятьдесят баллов. Мне нет нужды тратить на него своё время.

— ... Вы серьёзно? — Ватанабэ-сэнсэй молча кивает. Понукаю резко. — Следовательно, в этом классе я — единственный выдающийся глупец.

— Что касается математики, то в степени твоей бестолковости тебе нет равных. На этом закончим пустую болтовню.

Вслед за сим познаю все прелести ада, именуемого дополнительными занятиями.

* * *

Когда меня наконец выпускают из «заточения», на улице уже вовсю властвуют сумерки. Получив напутствие, подобающее освобождённому узнику — «чтобы тебя здесь больше не видела» — с каменным лицом обещаю никогда не возвращаться.

— Если и на промежуточном тесте получишь неуд... сам понимаешь, что будет.

Сия завуалированная угроза заставляет принять волевое решение: буду учиться, пусть даже ничего не смыслю в предмете.

— «Во время теста могла бы подсказать тебе ответы.» — шепчет Карин.

«Это называется мошенничеством. Спасибо, что молчала, так-то хотя бы смог сосредоточиться.»

— «Как же низка планка для похвалы... Боже.» — вздыхает она.

Перебрасываясь случайными фразами с Карин, направляюсь к парковке для велосипедов. Время работы клуба давно истекло, однако в мессенджере висит сообщение «я жду», посему пускаюсь бегом.

— «Ну, я, как обычно, домой. Дела не ждут.» — дьяволица поспешно исчезает.

Парковка. Разумеется, там виднеется знакомая копна каштановых волос. Курумидзава, по своему обыкновению, восседает на багажнике моего велосипеда.

— А, Асаги!

Её невероятно нежный голос ласкает мой слух. С таким очаровательным лицом её поведение кажется запрещённым приёмом. Я небрежно отвечаю, закидываю вещи в корзину и мы трогаемся в путь.

Дорога по дамбе вдоль реки. Озаряемые оранжевыми лучами заходящего солнца, мы катим вперёд под аккомпанемент всё того же скрипа колёс.

— Мой верный велосипед и сегодня истошно взывает о помощи.

— Бедняжка. Срок службы вышел?

— Я же говорил: ты слишком тяжёлая.

— Хм, может, у меня и впрямь грудь выросла? Что там идет после F... G-чашка?

— Чего?! G? Прямо-таки G-чашка?

«Она и так обладательница пышных форм, а теперь заявляет, что её достоиснтва еще в размерах прибавят? Я чувствую спиной эту массу... Боже, о чём думаю, я что, идиот?!»

— К чему ты завела этот разговор?..

— Ну, ты опять сказал про вес. Я и подумала, вдруг про рост моей груди говоришь. Ой, кажется, у меня пока ещё F, стремящаяся к G. Прости, ладно?

— За что ты извиняешься, глупая?

За спиной слышится тихий смешок.

— Уж не глупее Асаги, которому назначили пересдачу. Ну же, не злись. Ты так долго не шёл, что мне стало очень одиноко. — хватка её рук на моей талии усиливается, а вместе с тем всё отчетливее ощущаю мягкое давление её груди. Мои мысли заполняются этой картиной, но мужественно держусь. Пытаясь сохранять невозмутимость, слышу, как Курумидзава, выглядывая из-за моего плеча, произносит. — Знаешь, Асаги, в последнее время мне так весело. Спасибо тебе.

— С чего вдруг такие нежности?

— Просто захотелось сказать. У меня стало больше любимых людей, вещей и занятий. Вокруг одни радости. И так каждый день. Золотая неделя, наши игры втроём... было здорово, правда?

— Высотка знатно поразила.

— Да, Кокон оказалась настоящей принцессой. Даже в горничную вырядилась, с ума сойти.

— Ты ведь из той же среды.

— Вроде того, но у нас сейчас нет слуг, и живём мы в обычном доме. Ах да, я же и впрямь дочь президента компании.

— Неужто забыла?

— Забыла. Хи-хи, ведь рядом с тобой я чувствую себя самой обычной девушкой. Всё вылетает из головы... Слушай, если ты на мне женишься, то сорвёшь куш! Давай поженимся?

— Не слишком ли легкомысленное предложение?

— Вовсе нет! Я твёрдо решила, что это случится, как только мне исполнится восемнадцать. Мой день рождения в августе, твой — в январе. Интересно, успеем ли мы пожениться в январе на третьем году старшей школы?

— Какая спешка.

— Хочу поскорее взять фамилию любимого человека. Стану Асаги Карэн. Или ты пойдёшь в нашу семью и станешь Курумидзавой Котэцу? Мне, честно говоря, без разницы.

— ...

— И детей хочу много. Буду любить всех одинаково. Мы будем очень счастливы. Давай вдвоём решим проблему нашей страны с демографическим кризисом? Будем плодиться и размножаться вплоть до глубокой старости. Сделай меня многодетной мамой, а? Асаги, мы обязательно поженимся! ♡

Её шёпот у самого уха звучит невыносимо сладко. В последнее время она всё чаще осыпает подобными словами. Однако, слушая её восторженные планы на будущее, чувствую, как во мне закипает глухая ярость.

«Ты же брешешь... продолжаешь грезить о смерти!»

Загорается красный свет, и резко жму на тормоза.

— Всё это не имеет смысла, пока ты одержима мыслями о смерти.

Я оборачиваюсь и вижу её застывшее лицо. Она хлопает глазами, а затем произносит, будто внезапно о чём-то вспомнив: «... Ах, и вправду». На миг мне кажется, что она искренне потрясена. Словно действительно забыла о своём желании и только сейчас к ней вернулась память.

Загорается зелёный. Я так и не нахожу в себе смелости спросить о значении этого странного выражения её лица. Лишённые сей отваги, продолжаем наши нелепые отношения.