Глава четвертая: Милосердие — 4

4

Поднимаюсь по лестнице и вхожу в ту самую угловую комнату...

— О, Асаги-кун! — голос девушки встречает меня в пространстве, наполненном её личными вещами.

Стены здесь сплошь закрыты книжными полками, на пробковой доске пестреют фотографии, а календарь испещрен записями планов. Тут и односпальная кровать с ящиками для хранения, и рабочий стол со стулом, и мягкое кресло-мешок, да плюшевый кот на низком столике. Настоящая сокровищница грез, отражающая все увлечения хозяйки. Я не раз бывал здесь, когда мы вместе занимались уроками, но так и не привык к сей обстановке. Комната — в духе Кокон, иначе и не скажешь.

— Спасибо тебе за всё. И... прости, что пришлось даже одежду у тебя одолжить.

— Не бери в голову, это старые вещи брата. Если хочешь, можешь забрать их насовсем.

— Совсем забыл, что у тебя есть братья и сестры.

— Ага! Старший брат и старшая сестра!

— Ого, как здорово. — невольно испытываю укол зависти.

«Острое осознание того, что она, в отличие от меня, не одинока и может рассчитывать на чью-то поддержку, заставляет почувствовать себя мелочным.»

— Асаги-кун, ты немного успокоился?

— Да, благодаря тебе. Прости, что показал себя со столь жалкой стороны.

— Пустяки, мы ведь друзья, верно? — она ободряюще улыбается и похлопывает по месту рядом с собой. — Присядь, если тебе стало легче. — опускаюсь на кровать подле неё. Она смотрит на меня с искренней тревогой. — Следы от слез всё еще очень заметны. — я ведь даже не смотрелся в зеркало, посему не имею ни малейшего представления о том, как выглядит сейчас мое лицо. — Асаги-кун. Расскажи мне, что всё-таки произошло. — медлю, не зная, имею ли право говорить. Страх того, какой предстанет Курумидзава в её глазах после моего рассказа, сковывает мне язык. Видя мое затянувшееся молчание, она вздыхает, понимая, что иначе дело не сдвинется с мертвой точки. — Что произошло между тобой и Карэн-тян? Зная о магии «Гипноза», могу вообразить самые жуткие вещи. — ведь и вправду доверил ей тайну магии, что даровала Курумидзаве проклятие. Рассказал всё, ибо она заслуживает абсолютного доверия. И даже тогда она ответила, что готова принять её в качестве своего друга. — Асаги-кун, прошу, расскажи всё без утайки. Что случилось, из-за чего ты плакал? Поведай о каждой крупице боли, что терзает тебя.

Упорствовать дальше кажется мне просто нечестным.

И я начинаю свой рассказ, описывая всё, что произошло после нашего расставания. Кокон слушает внимательно, вставляя вопросы и поддакивая, помогая выплеснуть всё накопившееся. Около часа вещаю о пройденном пути, во всех подробностях расписывая личность Карэн: какая она на самом деле, что она со мной творила, что чувствовал к ней тогда и как изменилось мое отношение к ней теперь... выворачиваю душу наизнанку в общем.

— ... Я поняла тебя. — произносит она, выслушав всё до конца. В её облике нет ни гнева, ни отвращения — лишь твердая решимость. — И чего же ты хочешь теперь, Асаги-кун?

— Я...

«Курумидзава стерла мне память. Пошла на сей эгоистичный шаг лишь потому, что призналась мне в любви и получила отказ. Из-за её бесконечных вмешательств утратил большую часть воспоминаний о средней школе. Забыл и о той 'девушке', что была со мной когда-то. До сих пор не могу вспомнить даже её лица. Она совершила нечто непоправимое, сама того не осознавая. И всё же... всё еще люблю её. Мне страшно рядом с ней, но прожитые вместе дни и накопленные чувства просто так не исчезают. Хотя кто знает, быть может, и эта привязанность — лишь результат 'Гипноза'? Сам не до конца понимаю свои чувства. Одно знаю твердо: не намерен так просто её прощать. Моя ярость — единственное, в чем уверен. Я не могу закрыть на это глаза. Поэтому...»

— ... хочу, чтобы Курумидзава извинилась.

«Начнем с малого.»

— Если она искренне, от всего сердца скажет «прости»... тогда мы, возможно, сможем начать диалог. Пытаться моими же руками умертвить себя, сбежать от последствий, разговора и проблем — натуральная низость, что по отношению к самой себе, так и ко мне особенно.

«Она украла у меня время, которое должен был провести с 'той девушкой', просто чтобы ублажить собственные прихоти. Не знаю, какое наказание будет для неё справедливым, и смогу ли когда-нибудь простить её по-настоящему. Но верю, что у нас еще есть шанс. Один раз уже сбежал, но во второй раз намерен стоять до конца. Если мы перестанем пытаться говорить друг с другом, от нас ничего не останется.»

— Разве ты не ненавидишь Карэн-тян? — серьезно вопрошает Кокон.

«Разумеется, ненависть есть. Но помимо неё...»

— Это чувство сильнее ненависти... она мне до боли дорога. Ну какой дурак станет безучастно смотреть, как эта глупышка пытается свести счеты с жизнью?

— Значит, ты хочешь помириться с ней? — подруга прикрывает глаза и тихо произносит.

— Нет, хочу с ней поссориться. Хочу как следует встряхнуть её. Не позволю ей сбежать в небытие. Она должна понять, что в этом мире есть вещи, за которые можно получить прощение. Она просто дурочка, слишком торопящаяся казаться взрослым и получить все блага и радости от жития сразу.

— Вот мобила. — услышав ответ мой, Кокон берет лежащий у изголовья телефон. — С его помощью ты можешь связаться с ней. Но не отдам его тебе просто так. — её взгляд становится предельно серьезным. — Как ты намерен противостоять магии Курумидзавы? Пока не найдешь способ, тебе не удастся сойтись с ней в честном поединке.

— Тут ты права...

— А как же демон, с которым ты заключил контракт?..

— Контракт расторгнут. — опускаю глаза. Я ведь говорил — был в таком замешательстве, что натворил глупостей.

— Ах, да... Асаги-кун, ты тогда так горько плакал, что не решилась сказать сразу... Я ведь нашла ту телефонную будку только потому, что Карин-сан указала мне путь.

— Карин? — переспрашиваю я...

— Она была в материальном обличии. — на что девушка кивает. — Просто указала, где ты находишься, и тут же исчезла. Но просила передать тебе кое-что.

— Что именно?

— «Прости» — вот что она сказала.

— Черт... это она...

«Это я должен был просить прощения. Бросил её сестру, сбежал, даже не выслушал саму близняшку и разорвал контракт по своей прихоти. Мне так хочется извиниться перед ней, но в глубине души живет пугающее предчувствие, что мы больше никогда не увидимся.»

— Что ж, предаваться печали можно долго, но, как понимаю, средств защиты у тебя нет? — киваю на её вопрошание. Кокон тяжело вздыхает, но тут же лицо девичье преображается. — Видимо, настал мой выход... — она прижимает ладонь к груди, словно стараясь унять бешеное сердцебиение. Её взгляд, устремленный на меня, полон решимости. — Слушай внимательно. Ангелы, подобно ведьмам, тоже владеют магией. И это вовсе не тот небесный свет, что даруется свыше, а их собственная, внутренняя сила.

— Впервые слышу.

— Потому что только что об этом поведала тебе. Магия ведьм — черная, а магия ангелов зовется белой. Главное отличие в том, что белая магия куда лучше подходит для защиты людей. У меня тоже есть одно заклинание... но для его наложения требуется... как бы это сказать... особая плата... — её голос дрожит. Девушка зажмуривается, а затем медленно открывает глаза, в глубине которых сияет непоколебимая воля. Следом прикладывает указательный палец к губам и выпускает едва заметный вздох, после чего, вновь опустив веки, произносит. — Асаги-кун, пожалуйста... закрой глаза на три секунды.

Я подчиняюсь беспрекословно. Зачем спорить, если готов на всё ради неё?

Тьма окутывает меня, и я лишь ощущаю её присутствие. Она кладет свою ладонь на мою — ощущаю, что она влажная от пота. От самой Кокон тоже исходит легкий запах потнички, что неудивительно, ведь она бегала по всему городу, разыскивая меня и даже узнав, где искать от Карин, вероятно, не щадя сил бежала быстрее, представляя худший исход. Мне становится неловко, что занял душ первым.

«Спасибо тебе, прости меня.» — самоуничижительные мысли крутятся в моей голове...

... и три секунды давно истекают. Любопытство берет верх, приоткрываю глаза и вижу её нежные губы совсем близко. Соприкосновение неизбежно. Мягкое касанием на миг замирает на моих губах.

*Чмок...*

Шок приходит не сразу — сперва чувствую оцепенение, будто по нервам прошел разряд тока. Мозг буквально плавится. Это удовольствие затмевает собой всё на свете, и в нем нет ни грамма похоти — лишь чистейшее счастье. Кислая сладость разливается по венам. Проходит еще вечность. Слышу стук сердец, и наши ритмы сливаются в один бешеный гул.

«Значит ли это, что она волнуется так же сильно, как и я?»

Придя в себя, пытаюсь отстраниться, но она не отпускает. Стоит мне шевельнуться, как её хрупкие ладони с неожиданной силой сжимают мой затылок. Её дыхание вливается в меня, и ослепительная вспышка пронзает тьму перед глазами. Тело наполняется неведомой мощью, каждой клеточкой чувствую священную благодать.

«Она хотела именно этого.»

Когда наши губы наконец разъединяются, открываю глаза. Лицо Кокон пылает так, как никогда раньше не видел. В следующее мгновение хватает подушку и прячет за ней голову.

— Коко... — не успеваю договорить...

— Ничего не говорите! Молчите! — ... как из-под подушки доносится приглушенный вопль. — Это просто медицинская процедура! Необходимая мера, и ничего более! — она буквально захлебывается криком. — Это было «Благословение Господне»! Оно передается через касание губ и выдох! Теперь у тебя есть священная защита и сверхвысокая сопротивляемость демонам и магии! Ну что, доволен, что лишил девушку невинности?! — она падает ниц на кровать и начинает неистово молотить ногами по матрасу. Её смятение передается даже воздуху в комнате. — Сама не хотела прибегать к такому методу! Но ведь очевидно, что решить проблему можешь только ты, а я... я ведь только это и могу сделать для тебя... — наконец немного успокаивается, убирает подушку и (всё еще пунцовая) серьезно смотрит на меня. — Если ты проиграешь Карэн-тян после того, как украл мой первый поцелуй, с тобой больше в жизни не заговорю. — она бросает мне телефон. — Иди и сразись за свое счастье. Победи. Если проиграешь, навеки останешься «жалким псом».

— Понял. Спасибо тебе, Кокон. Огромное спасибо.

Она лишь отворачивается и тихо шепчет: «Угу».

«Осталось только позвонить Курумидзаве. Хватит ли мне храбрости?»

— Ну же, смелее. — подбадривает меня. Кажется, сегодня меня только и делают, что подталкивают в спину.

Горько усмехаюсь, набираюсь решимости.

«Мне страшно до дрожи, но должен встретиться с ней лицом к лицу.»

Набираю номер. Трубку снимают после первого же гудка.

— Что? — голос на том конце звучит явно недружелюбно.

— ... Курумидзава.

— Асаги?.. — в трубке слышится сдавленный вздох.

— Мы можем встретиться прямо сейчас?

— ... Сейчас?

— Да. Я ведь оставил у тебя свои вещи. Там ценности, мне без них никак. Да и вообще... мне есть о чем с тобой поговорить.

— ... О чем же?

— О нашем будущем, например?

Слышно, как она задерживает дыхание. А затем раздается легкий, почти беззаботный смешок.

— Хорошо. Хе-хе, ладно. Только давай не у меня дома, а в парке. Ты ведь знаешь, где это. Принесу твои вещи.

— Договорились.

— Тогда до встречи.

«Короткий, будничный разговор.»

— Кокон, спасибо. — возвращаю телефон хозяйке.

— Не за что. БФуду ждать здесь и верить в твою победу. Идти с тобой было бы лишним, и так сделала всё, что могла. — ДЕВИЦА надула губы, явно не до конца согласная со своими же словами. — Ты бы всё равно не позволил мне пойти следом. Просто сообщи, когда всё закончится.

— Обязательно.

Она провожает до порога и машет рукой.

— Вернись победителем, Асаги-кун.

— Так и будет.

Уходя, ловлю себя на мысли, что такой чудесной девушки, как она, не сыскать во всем мире.

Дождь на улице тем временем окончательно стих.