Глава вторая: Услуга за услугу (1)

1

Суббота той самой недели, когда начинает свою деятельность литературный клуб. Моя встреча с ней назначена в кофейне.

Место, которое она выбирает — антикварное заведение с совершенно особой атмосферой. Оно навевает странное чувство ностальгии, хотя ни разу здесь не бывал. Располагается сия обитель уюта в стороне от шумных кварталов, оттого здесь царит умиротворяющая тишина. Возникает ощущение, что сюда заглядывают в основном постоянные клиенты.

Я открываю дверь, и в тот же миг раздается мелодичный звон колокольчика. Чистый, пронзительный звук, напоминающий переливы фуринА. Стоит лишь переступить порог, как на душе становится удивительно легко и свежо. Ароматы здесь тоже чудесные: в воздухе витает густой дух свежемолотых кофейных зерен и аппетитный запах поджаренного сливочного масла. За это сразу ставлю заведению высший балл.

— «Это ещё что за оценки?»

«Хм, дилетантка.»

— «... Сдается мне, я знаю об этом побольше твоего, господин.»

Что касается демона, вопящего в моих чертогах разума, я на время оттесняю её в самый дальний угол своих мыслей. Карин, стоит ей только привязаться к человеку, получает возможность разделять со мной зрение и мысли. Она — многофункциональный фамильяр, способный даже на некое подобие телепатии, позволяющей ей нашептывать слова прямо мне в душу.

Я обращаюсь к официанту, сообщая, что мне назначена встреча, но тот почему-то меня игнорирует. Слегка уязвленный в лучших чувствах, принимаюсь самостоятельно искать глазами ту самую особу. Освещение здесь приглушенное, отчего в зале довольно сумрачно. Единственным светлым пятном кажутся места у окна, куда мягко льются лучи естественного света. Сия девушка словно рождена для солнечных бликов, посему интуитивно чувствую: она должна быть именно там.

— Привет.

Подойдя к столику, окликаю сереброволосую девушку, чье лицо уже стало мне привычным. Короткие джинсовые шорты, темно-синяя толстовка с капюшоном и кроссовки на ногах. Волосы, успевшие немного отрасти, небрежно стянуты в «конский хвост». Передо мной сидит Кокон, лишенная своего обычного налета аристократичности и выглядящая просто и естественно. В руках держит книгу в мягкой обложке, однако, стоит мне опуститься на стул напротив, она аккуратно закладывает страницу закладкой и закрывает томик.

— Доброе утро, Асаги-кун. Как же нехорошо заставлять девушку ждать.

— Погоди-ка. Я пришел за пять минут до назначенного времени.

— И что, мне стоит похвалить тебя за пунктуальность? Вот только я здесь уже добрых полчаса.

— ... Неужели так предвкушала встречу, что не могла уснуть?

— Какая занятная шутка. По-твоему, могу позволить себе пренебречь сном?

— Свежий взгляд на вещи, ничего не скажешь. И какова же истинная причина столь раннего визита?

— Очевидно же — дабы неспешно насладиться утренним сетом.

— Ты уже поела?

— Нет. Поразмыслив, решила, что ты всё равно придёшь позже, оттого не лучше ли будет разделить трапезу вместе? Данная мысль посетила меня уже после того, как добралась до кофейни тридцать минут назад, но разве у тебя есть какие-то возражения?

— Возражений нет. Скорее даже... ты правда хочешь поесть со мной?

— Ты уже завтракал? — кивает она, а затем вопрошает.

— Нет, ещё не успел.

— Вот и я тоже.

— Это и так понятно.

— Раз ты так припозднился, то успела слегка проголодаться.

— Ну, тогда позволь мне угостить тебя?

— Ты всё не так понял. — она забавно раздувает щеки. — Я ожидаю от тебя неординарных ответов, а не пустой болтовни удобного парня на побегушках, готового платить по счетам.

— П-парня на побегушках?..

«Конечно, просто по доброте душевной решил, что могу угостить её, но такая оценка моих действий кажется мне чересчур суровой. Я ведь тоже стараюсь жить достойно...»

— У тебя сейчас такое кроткое выражение лица, точь-в-точь как у брошенного щенка. Хи-хи. — она смеется, словно увидев забавное представление, и заказывает два утренних сета. Судя по меню, это нечто вроде яичницы-глазуньи с беконом на поджаренном хлебе. Приняв заказ, официант мягким голосом желает нам приятного отдыха. — Ах да, кстати, плачу я.

— После такого мне даже как-то боязно.

— Неужели я похожа на женщину, способную на коварство?

— Ну вспомни, что говорила мне, когда приняла в литературный кружок, затем припомни, что говоришь себе и другим, тогда вопрос отпадет сам собой.

— Ой, да что ты? Совершенно не припомню за собой ничего подобного. — она продолжает довольно ухмыляться. — Ну, в конце концов, это ведь обязанность заместителя председателя — потакать моим сумасбродствам?

— Попалась! Ты ведь сейчас только что косвенно признала своё безумие!

— Ну да. По совести говоря, мне стало немного не по себе оттого, что выдрессировала тебя, словно собачонку для цирковых трюков, и при этом ничего не даю взамен.

— Да никто меня не дрессировал!

— Ох, неужели? — она произносит это, утирая выступившие от смеха слезы.

В прошлый понедельник наш литературный клуб был сформирован на удивление легко. Мы даже сделали групповое фото. Вот только план деятельности до сих пор остается неопределенным.

«Раз уж мы называемся 'Литературным клубом', следовательно, нам полагается заниматься чем-то связанным с букинистикой...»

— Конечно, мы читаем книги и, возможно, под настроение будем сочинять стихи... но ведь это так скучно.

Когда в клубе стало трое участников, нам волей-неволей пришлось определяться с курсом. Что именно мы хотим здесь делать? Кокон тогда заявила: «Я хочу прочувствовать юность во всей её красе». В её понимании «юности» нет никаких сложных определений. Это просто желание заниматься чем-то веселым в компании ярких единомышленников, пока мы еще старшеклассники.

— Это не просто какой-то там литературный клуб. Я назову его... «Клуб юношеской литературы»! Мы будем записывать хронику нашей молодости в дневник и передавать его следующим поколениям! Разве не захватывающе?! — достает из сумки чистую тетрадь и озаряет всё вокруг своей улыбкой.

««'Клуб юношеской литературы'... Не слишком ли пафосно и старомодно?» — именно так я и подумал, однако, глядя в сияющие глаза Кокон, не нахожу в себе сил возразить.

— А не слишком ли это безвкусно? — подает голос Курумидзава. Улыбка на лице Кокон застывает. Похоже, она и представить себе не могла, что услышит подобные слова. — Впрочем, мне без разницы. В конечном итоге она теряет к теме всякий интерес.

Несмотря на то что у Кокон от таких слов непроизвольно задергалась щека, она использует свою власть председателя, и мы официально становимся «Клубом юношеской литературы». Да, название отдает дешевизной, но она ведь так долго этого хотела... Что ж, позволю ей сию маленькую тиранию.

— ...Похоже, Курумидзава-сан считает, что моё чувство прекрасного безнадежно устарело.

«Её явно задело замечание о 'безвкусице', и наедине со мной продолжает ворчать. Было бы слишком жестоко, если бы и начал её критиковать. Пожалуй, останусь её единственным союзником. В конце концов, молчание — золото.»

Вот так и повелось: мы по очереди записываем события прожитого дня, которые можно назвать «юностью». Сие и стало нашей основной клубной деятельностью. Однако Курумидзава не проявляет ни малейшего интереса ни к чему, кроме моей скромной персоны, отчего атмосфера в клубе воцарилась прескверная. Дабы исправить ситуацию, решили устроить в субботу встречу для укрепления дружеских связей. (Когда предложил это, Курумидзава с радостью и без колебаний согласилась). Сама встреча запланирована на полдень, но сейчас ещё только утро. Наше тайное свидание организовано ради проведения военного совета по «операции Курумидзава».

— Ну так что, есть шансы, что вы поладите?

Прежде чем ответить, она собирается сделать глоток кофе, но её лицо тут же кривится от горечи. Молча бросает в чашку кубик рафинада. Собравшись с духом, снова пробует напиток.

— ...Всё равно горько!..

*Бульк, бульк* — поставив чашку, она начинает добавлять сахар один за другим.

— Оказывается, ты сластёна.

— И чего смеешься?! Ну всё!.. Получишь у меня сейчас!

— Ой, как страшно.

— Тц-ц-ц!

— Ты что, сейчас цыкнула на меня?!

Игнорируя моё возмущение, наконец прикладывается к кофе, который теперь стал ей по вкусу.

— ... Это будет непросто. — громко прихлебывает и произносит. Кокон тихо опускает взгляд. — Твоя Курумидзава... мои слова она пропускает мимо ушей, зато твои слушает с таким упоением. Конечно, сказывается разница в годах вашего знакомства, но всё же. Стоит мне попытаться сблизиться, как изящно уходит от разговора. И при этом так нежна с тобой.

Отношения между двумя девушками, прямо скажем, весьма натянутые. Прошла всего неделя с начала работы клуба, но за это время многое стало ясно. Сейчас Курумидзава явно испытывает к Кокон некое подобие неприязни или отчуждения. Представьте себе кошку, не привыкшую к людям. С ей она ведет себя максимально настороженно, а со мной...

«Асаги, Асаги-и-и-и ♡», «Чем сегодня займемся?», «Эй, ты меня слушаешь?». От одних воспоминаний о её приторном поведении начинает подташнивать, словно переел сахара.

«Я что, кошачья мята? Глядя на столь явную разницу в её отношении, невольно начинаешь в это верить.»

— Уровень её предвзятости настолько очевиден, что даже злиться начинаю.

— Ну, тут я с тобой согласен...

— Притом что у меня голос гораздо приятнее!

— Суть ведь совсем не в этом!

— Она ведь совершенно не настроена со мной дружить. — хмурит девица брови. — Я даже немного пала духом, что со мной случается крайне редко. Обычно могу позволить себе дерзкую ухмылку, но с ней... — тяжело вздыхает. — Отвергнуть такую классическую красавицу, как я — даже в каком-то смысле восхитительно. Подобные трудности только разжигают во мне азарт. — в глазах девушки, сидящей напротив, вспыхивает воинственный огонек. Я невольно восхищаюсь — в этом вся Кокон. — Впрочем, не стану лгать, порой возникают моменты, когда её хочется просто придушить.

— Говорят же, что гнев — плохой советчик.

— Мне это известно и без твоих нравоучений. Слышал когда-нибудь про «проповедь Будде{«Проповедь Будде» (釈迦に説法, сяка ни сэппо) — японская идиома, означающая попытку научить чему-то человека, который разбирается в вопросе гораздо лучше тебя }»?

— Хочешь сказать, что ты и есть Будда?

— Если ты этого не видишь, значит, твоя голова окончательно «окаменела{«Окаменела» (お釈迦になる, о-сяка ни нару) — игра слов. Помимо отсылки к Будде, это сленговое выражение в японском языке означает «испортиться», «сломаться» или «стать бесполезным».}».

— Откуда в тебе столько самоуверенности?!

— Между прочим, я гений, у которого в аттестате нет ни одной оценки ниже пятерки. А как насчет тебя? How do you do?

«Черт, ещё и на английском щеголяет, так-то небрежно... Очевидно же, что мои успехи гораздо скромнее, потому предпочту промолчать.»

— Неспособность говорить... — она коротко и снисходительно усмехается. — Ты в этом уступаешь даже трехлетнему ребенку. В наши дни дети в три года уже виртуозно владеют языком и просят Сири выключить свет, понимаешь?

— Что это за дети такие?! Просто страшно за будущее!

— Это и есть «младенцы эпохи Рэйва».

— Уверен, ты ошибаешься...

— Хи-хи-хи, неужели? Ах, простите, господин официант, мы заставили вас ждать?

К столику подходит парень, чтобы забрать пустые тарелки. На вид он мой ровесник, старшеклассник, и я проникаюсь к нему уважением за то, что он уже работает. Улыбаясь, тот забирает посуду и вставляет свои пять копеек:

— А вы отлично ладите. Давно вместе?

— Пошел восьмой день нашего дуэта. — отвечает Кокон.

— Ого, тогда у вас талант. Вам стоит попробовать себя в комедии.

— Слышал? Ну что, Асаги-кун, подадим заявку на Эм-Уан?

— Ты что, за дураков профессиональных комиков держишь?

— Ой, посмотрите на него, прямо мэтр юмора нашелся. — бросив сию колкость, официант желает нам приятного отдыха и удаляется.

— И всё же... всего одна неделя прошла.

— Мм, точно. И при этом мы так поразительно спелись.

— К моему глубокому сожалению.

— Что?

— Нет-нет, к моему величайшему удовольствию! Чистая правда!

Стоит мне так ответить, как Кокон удовлетворенно и лучезарно улыбается. А затем, под столом, она всё-таки пинает по ноге.

— ... Людей пинать нельзя, вообще-то...

— Просто играю. Можно сказать, так скрываю свою застенчивость.

— И ты сама это признаешь...

— У меня такой характер: всегда действую вопреки ожиданиям.

«Я же говорю, не стоит признаваться в таком самой.»

— Хи-хи, хи-хи-хи. — и вдруг она начинает так искренне и весело смеяться.

«Что она за человек такой? Когда смеется, выглядит чертовски мило, но внутренний мир у неё... специфический. Даже пугающий. Впрочем, раз начинаю думать, что в этом и заключается её очарование, значит, уже окончательно попал под её влияние.»

— Как бы то ни было, я полна решимости. Именно наличие боевого духа и привело нас к этому военному совету. — она пристально смотрит на меня и улыбается. — Итак, Асаги-кун. Живо выкладывай всё, что тебе известно о слабостях Курумидзавы-сан.

— Меня что, сейчас допрашивать будут?

— Вовсе нет. Просто прошу её «парня» научить правильным словам, чтобы расположить её к себе.

— Я ей не парень.

— Знаю я, просто фигура речи. Но ведь это факт, что ты её как-то приручил?

«Приручил?..»

— Скорее уж это она постоянно вьет из меня веревки.

— И всё же ты до сих пор не вылетел из седла. Буду признательна, если ты, как опытный пилот, преподашь пару уроков пилотирования сей строптивой особы.

«Уроки... Хм. Не хочу разбрасываться словами вроде 'судьба', но с Курумидзавой мы и правда удивительно легко находим общий язык. Если назову сие единственной причиной, она точно разозлится. Что ж, пожалуй, я поделюсь с ней своими принципами общения с Курумидзавой, дабы она могла использовать это в будущем.»

Сегодня — дружеская встреча литературного клуба. То, что мы затеяли ради укрепления наших уз, должно стать самой обычной, нормальной юностью... По крайней мере, на это надеюсь.