Эпилог (Часть 2)

* * *

Позже он встречается с Курумидзавой.

На обеденном перерыве они едят вместе. Девушка, кажется, всё ещё переживает из-за вчерашнего, отчего без конца извиняется. Ведёт себя робко, с несвойственным ей самоуничижением. Выглядит так, будто постоянно чего-то боится, напоминая ребёнка, которого только что отругали.

Асаги убеждает её не принимать всё близко к сердцу, а сам изо всех сил старается подавить бушующие внутри эмоции.

«Какая же она милая.»

Удивительно, но страх испарился без следа. Ощущение того, как пронзил её плоть, давно забыто. Вчерашние события больше не заботят его — ибо снова под чарами. Асаги и сам поражается своей переменчивости. Но Курумидзава сейчас — само воплощение невинности и хрупкости, которую хочется защищать. От сего даже кружится голова. Он не считал себя образцом чистоты, но теперь осознал истинную природу чувств к этой девушке, которые раньше прятал за красивой обёрткой «любви».

Жажда покровительства и желание властвовать. Он хочет оградить её от любых опасностей, но при этом желает полностью подчинить её себе. Ему хочется, чтобы эти благородные изумрудные глаза смотрели только на него, хочется гладить роскошные женские каштановые волосы, силой сорвать поцелуй с этих прекрасных губ и запечатлеть себя на каждой частичке девичьего тела.

«Она до возмущения невыносимо красива. Едва чувства начали остывать, как пламя вспыхнуло с новой силой.»

После клуба они вместе идут на велопарковку. Курумидзава всё время спрашивает, не в тягость ли ему её компания.

— Ведь если подумать... езда вдвоём на одном велосипеде — нарушение правил, да и тебя обременяю...

Похоже, после того инцидента к ней вернулось понимание общепринятых норм морали.

— Ты меня не обременяешь, Курумидзава. — твердо отвечает Асаги.

— Но я ведь... — на мгновение её лицо светлеет, но затем она печально опускает взор.

— Не говорю тебе забыть обо всём. — улыбается он. — Но сам хочу возвращаться домой вместе с тобой.

— Хорошо. — она смотрит на него, щурясь, словно от яркого света, и тихо кивает.

Проехав привычным путём, останавливаются по её просьбе. Парень оставляет велосипед в траве у насыпи.

— Присядем?

Они садятся рядом на ступеньках у реки.

— Ты мне нравишься. Очень. Наверное, буду любить тебя всю жизнь...

— Ты мне тоже нравишься. — Асаги принимает это признание спокойно. — И всегда нравилась. С самой выпускной поездки и даже раньше.

— Да...

— Но даже это чувство... Возможно, оно лишь результат твоего «гипноза».

— Вполне вероятно, что подсознательно изменила твои чувства так, как мне было удобно... — она тяжело вздыхает и соглашается.

Асаги внимательно смотрит на неё. Даже эта печаль в её глазах кажется ему бесконечно милой. Её лицо настолько идеально соответствует его вкусам, что вытесняет вчерашний страх. Кажется, стоит лишь взглянуть на неё, и можно простить что угодно.

«Сам себе не верю, но это так.»

— Ты слишком красивая...

— Что?! — мгновенно краснеет девица. — Сейчас ведь не об этом речь! Я... я ж серьёзно! Должна поговорить о том, что натворила, и о том, как нам быть дальше!

— Верно. Натворила ты немало.

— Да. Наверное, мне стоит пойти и сдаться полиции...

— Даже не думай. Этого не хочу. Что касается того случая... забудь. Ты извинилась, я простил. Не вздумай теперь куда-то исчезать. Проблема лишь в той «ней», которую я забыл.

— Ты хочешь вернуть её?

Асаги пытается вспомнить хоть что-то, кроме тех обрывков, что всплыли вчера, но тщетно.

— Честно? Без понятия. Как могу чего-то хотеть, если ничего не помню?

— Прости меня...

— Я не виню тебя. Да, ты совершила нечто непоправимое, но это не значит, что вся твоя дальнейшая жизнь должна пойти прахом. Послушай, Курумидзава. Разве в жизни не должно быть места для пересдачи?

Услышанное её веселит, она прикрывает рот рукой. В её глазах, полных слёз, отражается только он один.

— Ну почему ты говоришь такие вещи... Глупый...

— Ничего я не глупый. Не собираюсь судить о твоём «завтра» по твоему ужасному «вчера». Никто не вправе запрещать тебе жить дальше. Ты извинилась, я принял это. Единственный человек, кто имеет право что-то тебе предъявить — моя бывшая девушка. И если она когда-нибудь появится, сам встану между вами и помогу её убедить. Скажу, чтобы она посмотрела на ту Курумидзаву, которой ты стала. Ты должна доказать, что твоё право на жизнь неоспоримо. Вот чего жду от тебя в будущем.

— Поняла... — решительно кивает девушка.

— И ещё. Как уже сказал, ты мне нравишься.

— Но это ведь гипноз...

— И при этом мне, кажется, начинает нравиться Кокон.

Я решил быть предельно честным. Девушка вздрагивает, но затем кивает, принимая этот факт.

— Вы... отличная пара.

— Не собираюсь сейчас делать какие-то выводы. И, пожалуйста, ни слова Кокон. Пусть это останется нашей тайной... Серьёзно.

— Обещаю, никому не скажу. Ты... просто стараешься быть искренним, верно? — она улыбается. — Знаешь, мне всё-таки очень нравится в тебе эта черта.

«А-а-а-а, какая же она милая! Неужели и это — плод её гипноза? Но реальность такова: чертовски красивая девушка влюблена в меня, и нет причин её отталкивать... Нет, остынь, Асаги Котэцу! Не забывай о долге перед той, забытой, и о чувствах к Кокон. Хуже всего быть неопределившимся ничтожеством.»

— Думаю, нам пока не стоит встречаться. Мои чувства к тебе под вопросом, к тому же веду себя как последний подонок, заглядываясь на другую.

— Согласна быть второй... Ой, нет. Забудь. Конечно, мне нельзя быть с тобой. — она грустно опускает глаза...

— Давай не будем цепляться за прошлое. — ... но я возражаю. — Нет ничего «невозможного».

— Что?

— Продолжай любить меня. Относись ко мне как раньше. Не знаю, смогу ли ответить взаимностью прямо сейчас, но когда осознаю, что люблю тебя всем сердцем, сам тебе признаюсь.

«Понимаю, что говорю ужасно эгоистичные вещи. Это выгодно только мне. Но иного выхода не вижу.»

— Я тебя не брошу. И сам решу, кто мне дорог на самом деле.

«Есть лишь один ответ, при котором возможно и то, и другое.»

— Не исчезай. Ведь, может быть, всё-таки люблю именно тебя. — её глаза расширяются от изумления. Продолжаю. — Прости, что даю тебе ложную надежду. Но это правда.

— То есть... мне правда можно и дальше тебя любить? Но ведь вы с Кокон так подходите друг другу... А если вернётся «она»? Я ведь только мешаю...

— Не ищи причин, чтобы уйти. Прошу тебя. — последние слова звучат почти как мольба.

«Какой же всё-таки жалкий. Просто не хочу её отпускать. Мысль о том, что она может полюбить другого, причиняет боль. Хочу, чтобы она смотрела только на меня.»

— Хорошо, поняла. — на мою просьбу она отвечает слабой, призрачной улыбкой. — Не перестану тебя любить. Напротив, буду стараться ещё сильнее, чтобы в глазах твоих отражались только мои глаза. — она с лукавым видом снимает пластырь с безымянного пальца левой руки. — В следующий раз приложу все силы, чтобы получить на него настоящее кольцо. — её подмигивание выглядит невероятно очаровательно.

Прошла неделя...

В первый понедельник июня это случилось совершенно внезапно.

— Сегодня представлю вам новую ученицу. — объявила Ватанабэ, наш классный руководитель, а по совместительству учитель математики и куратор литературного клуба. — Знаю, у вас много вопросов. Почему сейчас? И всё в таком духе. В общем, не берите в голову, а то быстро облысеете. Итак... входи.

Дверь класса открывается, и внутрь заходит...

— Что?!

Застываю в оцепенении. Перед классом стоит девушка в белой матроске. Настоящая красавица. Чёрные волосы, завязанные в два высоких хвоста, и загадочные глаза цвета рубина. Кожа, виднеющаяся из-под одежды, бела как снег. Для девушки она довольно высокая и статная. От неё исходит какая-то особенная аура. Она похожа на художницу, видящую мир иначе, чем простые смертные, и в то же время на айдола, покоряющего тысячи сердец. А ещё... кажется серийной убийцей, на счету которой не одна сотня жизней. Словом, совершенно неземная, особенная личность, которую невозможно разгадать.

— Меня зовут Курумидзава Карин. Хоть и перевелась в середине года, надеюсь, мы подружимся!

Пока класс гудит от возбуждения, хватаюсь за голову.

«Какого чёрта она здесь делает? Она же должна была исчезнуть!»

Среди вихря вопросов в моей голове она вдруг выцыпляет мой взгляд и подмигивает. А проходя мимо к своему месту позади меня, слегка касается моей щеки.

— Давно не виделись, Котэцу. Будем и дальше ладить, мой господин!♡ — прошептав, демонстративно поправляет на шее чёрный чокер с вычурным узором.

Демон улыбается, намеренно играя на моих нервах.

«Моё сердце и так уже не на месте, что же она задумала теперь? — в тот же день Карин заявляет, что хочет вступить в литературный клуб. — Одна мысль о клубе, где соберутся ангел, демон и ведьма, вызывает у меня мигрень. И я, единственный парень среди них, всё ещё должен решить, кого же люблю. Похоже, это история о том, как меня будут сводить с ума роковые женщины с невероятной судьбой.»