Глава четвертая: Милосердие — 7

7

«Спасибо за всё.»

Возвращаюсь домой, и в глаза сразу бросается оставленная на столе записка.

Карин нигде нет. Вполне ожидаемо, ведь сам в одностороннем порядке разорвал наш контракт. «Спасибо за всё»...

«Она ушла куда-то в неизвестность. Правильно ли это? Я простил Курумидзаву. Однако этот вовсе не означает, что история подошла к концу. По крайней мере, нам следовало поставить точку так, чтобы это устроило обоих. Я же совершенно, ни капли не согласен с тем, как внезапно оборвался наш договор. Действительно ли ты считаешь, что так будет лучше? Действительно ли я считаю так же? Поскольку мой собственный ответ предельно ясен, мне до боли хочется услышать, что думаешь ты.»

Подобно человеку, пытающемуся поймать внезапно сбежавшую домашнюю кошку, пускаюсь в бег по ночным улицам. В доме её тела нет, но будь она в физической оболочке, непременно её увидел даже сейчас, когда контракт расторгнут. Поэтому мне нужно её отыскать. И вот бегу. Ноги касаются асфальта. Крепко, изо всех сил отталкиваюсь от земли, несясь вперёд на одном лишь упрямстве. Не как часами ранее, изображая тот трусливый побег, продиктованный ужасом, а являю и себе и отвернувшемуся от меня мира настоящий забег решимости. Как бы то ни было, мчусь на пределе своих возможностей.

Есть лишь одно место, где она может находиться. Там, где мы с Карин встретились впервые — та самая церковь на окраине города, обнесённая запретительной лентой...

— Мяу.

Всё как тогда. Кошка сидит у церковных дверей. Почувствовав интуитивно, что на верном пути, толкаю створки и вхожу внутрь. Там, спиной к алтарю, сидит Карин, обхватив колени руками.

— Ох... Неужели пришёл высказать мне свои обиды? А ведь надеялась, что моих извинений достаточно. — она грациозно поднимается на ноги.

— Неужели ты и правда согласна вот так просто закончить наш контракт?

— Ты же сам его разорвал. — Карин лишь легкомысленно усмехается в ответ.

— Верно, но... Тебя-то саму это устраивает?!

— Мне было весело. — только и произносит она. — Но понимаешь, у меня есть дела, которые обязана завершить. Ради этого мне придётся на время тебя оставить. — Карин проходит мимо. Взглянув на улицу, замечаю припаркованный там дорогой чёрный автомобиль. — Ну, за мной приехали.

— Постой... Ты же говорила, что тебе некуда идти!

— Так то было раньше. Время идёт, обстоятельства меняются.

— И всё же, чего хочешь именно ты? — порывисто хватаю Карин за руку.

— Я ведь уже сказала.

— Сказала, что «есть дела»? Только вот звучит это скорее как «обязанность», а не твоё личное желание.

— То, чего хочу на самом деле... — она грустно улыбается. Затем, приподнявшись на цыпочки, нежно целует в щеку. — Спрашивать об этом дальше было бы верхом бестактности, не находишь? — силы покидают меня, и я разжимаю пальцы, отпуская руку. Уходя, Карин вдруг оборачивается, словно что-то вспомнив. На лице девицы играет мягкая улыбка. — Не знала, что ты придёшь сюда. И раз уж ты здесь, очень рада. Спасибо тебе, Котэцу. Это было чудесное время. Прощай, мой господин. — бросив на прощание фразу, садится в машину и исчезает в ночи.

Асаги возвращается домой, ощущая лишь тень мимолётного одиночества, но при этом чувствуя облегчение от того, что смог проводить её. На столе по-прежнему лежит записка: «Спасибо за всё». Хотя в момент расставания он держался молодцом, не сник под наплывом чувств, вернувшись, потерял контроль и разревелся в голос.

— И тебе спасибо.

«За всё, что было... Спасибо, Карин.»