Глава третья: The Cage of Reason and the Witch of Instinct (Клетка разума и ведьма инстинктов) — 5
5
Тлеющий треск, едва слышный шёпот...
До моих ушей доносится звук, прежде мне неведомый.
«Быть может, это рассыпаются искры? Я всё ещё не знаю, каков он на самом деле.
Золотая неделя, наполненная радостью, проносится перед глазами в одно мгновение.
Ныне даже вообразить не могу, чего мне может недоставать, отчего каждый новый день кажется ослепительно ярким и бесконечно весёлым. Прежде считала дружбу чем-то ничтожным, а чтение — невыносимо скучным занятием. До того самого мига, пока Кокон не увлекла меня в сей бездонный мир литературы, почти не имела возможности прикоснуться к его глубинам. Порой мне даже кажется, будто до сих пор и вовсе не была человеком.
Я воображала, что познала всё сущее, однако мир оказывается куда более сложным и полным неизведанного, нежели предполагала. Пускай моя земля и вращалась лишь вокруг одной любви, теперь осознаю, что сущее не ограничивается только ею, отчего постепенно становлюсь сама не своя. А впрочем, быть может, это я раньше была странной, а теперь лишь обретаю истинную нормальность. Меняюсь, и вместе с тем в сердце понемногу прокрадывается страх. Та самая смерть, что казалась столь близкой... Тот финал, который готова была принять, если бы он стал доказательством его любви... Моя величайшая ложь.
«Скажи, ты сможешь принять меня такой? Ведь всё это — неправда.»
— Слова о желании умереть — всего лишь ложь, придуманная ради того, чтобы привлечь его внимание.
Он не ведает истины. Не знает о том, как часто в средней школе повторяла свои признания.
О том, как раз за разом говорила о своей любви и каждый раз получала отказ. Всякий раз, стоило мне вцепиться в наши узы дружбы, тотчас стирала воспоминания о неприятии с помощью гипноза. Я повторяла это десятки раз, не в силах понять причины его отказов, ведь он так и не открыл мне истины, сколько бы ни спрашивала. Посему мне казалось, будто «смерть» — единственный путь, дабы он наконец посмотрел на меня, начал думать обо мне и, в конечном счёте, полюбил. Лишь сейчас осознаю, насколько же это было легкомысленно. Просто хочу стать счастливой матерью и построить с ним крепкую семью, вот так просто... Отчего же выбрала столь извилистую и долгую тропу?
Я принимаю решение. Едва закончатся экзамены, открою ему всё своё естество, обнажая ту подлую правду, что таится в глубине души. Верю, что он обязательно примет меня, ибо моё доверие к нему безгранично. Даже в период экзаменов клуб литературы открыт для тех, кто ищет место для занятий. Обычно там находятся лишь Кокон, выступающая в роли наставницы, да Асаги, примеривший на себя роль прилежного ученика.
Я подхожу к дверям клубной комнаты. Внезапно меня охватывает странное сомнение: «имею ли я право войти?».
«Странно, ведь точно могу войти, верно?» — проносится в голове.
Наконец решаюсь и открываю дверь клуба впервые за долгое время. Внутри, подобно мертвецу, беспробудным сном спит Асаги, по всей видимости, совершенно измотанный учёбой. В этот самый миг Кокон нежно поглаживает его по голове.
— Тлеющий след странного чувства проносится в моей душе.
— ?..
Пока нахожусь во власти сего необъяснимого порыва, Кокон замечает меня и поспешно отнимает руку от его головы.
— А, Карэн-тян?! — я её голосе слышится неприкрытое изумление.
— Тебе вовсе не стоило так пугаться. — лишь горько усмехаюсь я.
«В том, чтобы погладить кого-то по голове, нет ничего предосудительного, это вполне естественно.»
— С-с-с... С-с-с...
До моих ушей доносится его мерное дыхание. Асаги спит, уткнувшись лицом в стол, и выглядит при этом донельзя милым.
— Стоило на миг отвернуться, как он провалился в сон. — сидящая подле него Кокон прикладывает указательный палец к губам и с улыбкой шепчет.
— Закемарил, значит.
Сажусь напротив Асаги. Он и впрямь спит крепким сном.
«Его спящее лицо очаровательно, но ведь он, кажется, занимался?»
— Может, разбудишь его?
— Нет, в последнее время трудился не покладая рук, пускай отдохнёт.
«И верно, всякий раз, когда вижу его, он поглощён учёбой. Стоит заглянуть в класс, как вижу Кокон, объясняющую ему материал; даже за обедом их разговоры крутятся вокруг предметов, а после уроков... кажется, она даёт ему уроки прямо у себя дома. Он так старается, отчего неудивительно, что силы покинули его.» — пока размышляю об этом...
— Послушай, Карэн-тян. — девушка, словно набравшись смелости, обращается ко мне.
— Мм, что такое?
— Прошу прощения, мне необходимо встретиться с учителем Ватанабэ по одному делу. — она виновато склоняет голову. — Не могла бы ты присмотреть за Асаги-куном?
— А-ха-ха, о чём ты вообще? — машу рукой, желая показать, что в этом нет ничего особенного. — Конечно, без проблем. Ступай.
— Огромное спасибо! — с этими словами Кокон покидает клубную комнату.
— ...
В опустевшем клубе воцаряется тишина.
Обычно не обращаю внимания на лучи закатного солнца, проникающие сквозь окно, однако сейчас, когда заботы отступают, подобные мелочи начинают волновать.
«Итак, мы остались вдвоём... только мы двое.»
Я вновь всматриваюсь в спящее лицо Асаги.
— С-с-с...
Всё то же глуповатое выражение лица, которое, напротив, дарит мне чувство покоя.
— Фу-фу.
«Отчего же на губах играет улыбка? Должно быть, оттого, что я люблю его.»
— Эй, ты и вправду спишь? — пристально разглядываю лицо Асаги, но он не подаёт признаков пробуждения. — Люблю тебя. — пробую прошептать это ему на ухо. — Люблю, обожаю, всем сердцем люблю... люблю, выходи за меня! — никакой реакции. — Хи-хи-хи.
«Если бы это была сказка о Белоснежке, поцелуй пробудил бы спящего. Ты мой прекрасный принц, так почему бы мне не решиться на эксперимент? Не сделать ли тебя подопытным для моего первого поцелуя? Мне всё ещё неведом вкус чужих губ. — в груди что-то начинает ныть. *Тук-тук-тук-тук*. Сердце бьётся всё чаще, устраивая внутри настоящий неистовый пир. Приближаюсь к Асаги. — Ведь если он не узнает, в этом нет ничего дурного, верно? — заправляю прядь волос за ухо и сокращаю расстояние между нашими лицами. — Асаги ведь простит, даже если поцелую его без спроса? Ты ведь любишь меня, так? Я-то прекрасно это понимаю. — ближе... ещё ближе... почти коснувшись... и вдруг я замираю. На его тетради, в самой верхней части, замечаю нечто, написанное мелким почерком. — Ах, припоминаю, ведь эту тетрадь ему дала Кокон? Кажется, она подготовила её специально для его самостоятельных занятий. И там...»
«Постарайся! — обнаруживаю эти слова, выведенные удивительно красивым почерком. Собравшись поцеловать спящего юношу, натыкаюсь взглядом на чужеродную надпись. — Постарайся!»
Долго смотрю на эти буквы. И узнаю в них почерк Кокон.
— ...
«Странное чувство... Хочется, чтобы она просто исчезла, просто умерла. — моя вспыльчивость вновь даёт о себе знать. — Не понимаю, на что именно злюсь, однако данная надпись вызывает во мне неистовое негодование. Я живу, укрывшись пеленой лжи, в то время как Кокон предстаёт перед ним в своём истинном обличье, и данное обстоятельство пробуждает какую-то горькую зависть. Зависть к тому, что она может столь искренне обращаться к нему. Эти буквы настолько безупречны, что от одного взгляда на них меня начинает подташнивать.»
— «Постарайся!»
«В чём именно?»
— «Постарайся!»
«В поцелуях?»
— «Постарайся!»
«Послушай...»
— «Постарайся!»
«И потому...»
— «Постарайся!»
«С какой стати ты, даже не представляющая, через какие муки прошла, смеешь...»
— ... смеешь поучать его с таким высокомерным видом?!
«Лишь на миг... Клянусь, лишь на одно мгновение мне нестерпимо хочется стереть это ластиком, уничтожить без следа.»
Однако...
— ... Курумидзава?
Моё намерение пресекает внезапно проснувшийся Асаги. Его голос мгновенно возвращает мне рассудок.
«Это было опасно. О чём я только думала? Всё в порядке. Всё хорошо, всё под контролем. Именно сейчас. Мне не нужно больше ждать. Должна открыться ему прямо сейчас. После того, как я едва не совершила такое?»
*Тук-тук-тук* — сердце колотится уже по иной причине.
«Чувство вины. Нет, сегодня я не смогу. — поспешно привожу мысли в порядок и покидаю комнату, почти убегая прочь. — Не сегодня. Завтра. — Скорее... Нужно признаться как можно скорее, иначе разум мой окончательно помутится.»
Однако с того дня продолжаю упускать одну возможность за другой. Стоит мне решиться на разговор, как рядом оказывается Кокон — в классе, после уроков, даже в выходные... неизменно поблизости находится. Пора бы уже открыться... Я думала о звонке, но это было бы неправильно. Обязана сказать всё, глядя ему в глаза. Ведь это моё признание в грехах. Мне становится невыносимо стыдно за мысль о том, что Кокон мне мешает. Нельзя перекладывать вину на других.
— А что, если Асаги не примет?
«Прочь пустые думы. Всё будет хорошо. Ведь Асаги определённо меня любит, разве нет? Он и сегодня хвалил. Пускай на время экзаменов наши свидания прекратились, он всё равно без ума от меня. Следовательно, мне осталось лишь раскрыть карты, и мы наконец воссоединимся.»
Так, терзаясь сомнениями, продолжаю ждать случая, дабы признаться Асаги во всём. Тем временем проходит две недели.