Глава вторая: Услуга за услугу (3)
3
— Ну, я на минутку отлучусь. — Курумидзава поднимается со своего места подле меня.
Мы, чьи руки уже изрядно ноют от долгой игры в боулинг, заглядываем в семейный ресторанчик, дабы немного подкрепиться. Едва закончив с заказом, она встаёт.
— Счастливо сходить. — машет ей вслед Кокон.
Курумидзава же, не проронив ни слова, удаляется в направлении дамской комнаты. Мы остаёмся наедине. Глава литературного кружка, ещё мгновение назад сиявшая лучезарной улыбкой, вмиг принимает бесстрастный, почти суровый вид.
— ... Ну и мастер же ты менять маски.
— Полагаешь, я делаю это по собственному желанию? Будь у меня выбор, с радостью обошлась без подобных театральных представлений. — она испускает тяжёлый вздох.
— Может, попробуешь вести себя естественнее? Сама ведь устаёшь от такой игры.
— И ты искренне веришь, что так мы сможем поладить? К тому же, давно привыкла жить с маской, хоть и устаю от сего неимоверно. — в глазах Кокон не читается и тени печали. Похоже, она воспринимает человеческие отношения как некую данность, с которой следует просто смириться.
— ... Не хотелось бы мне, чтобы ты привыкала к таким вещам. Неужели тебе совсем не в тягость?
— Не беспокойся об этом, я нахожу способы перевести дух. Однако сейчас важнее другое... — на губах её играет пугающая усмешка. — Курумидзава-сан на протяжении всей игры в боулинг не сводила с тебя глаз, Асаги.
— Ну... да.
— Она даже не взглянула на мой великолепный страйк, зато всё время льнула к тебе, буквально не желая выпускать из объятий.
— ... Да, было дело. — невольно содрогаюсь, видя, как её улыбка становится всё более зловещей.
— Что ж, сие вполне ожидаемо и вписывается в привычную картину. Но вот ты сегодня... так и расплываешься в довольной мине. Признаться, данный факт изрядно раздражает... — она задумчиво прикладывает руку к подбородку, словно изучая меня, и внезапно выдаёт. — Почему бы тебе просто не начать встречаться с Курумидзавой-сан?
— Отклоняется.
«Своим предложением она меня едва не прикончила. Стоит Курумидзаве осознать, что её чувства встретили взаимность, как она тут же воспользуется 'гипнозом', дабы заставить меня совершить непоправимое. Но Кокон ведь не ведает о подобных обстоятельствах!»
— ... И отчего же вы не вместе? Это ведь странно. Ты сам ходишь перед ней на задних лапках, сияя от счастья. Весь день только и делаешь, что нежишься в её внимании.
— Гх!.. Это... пожалуй, правда!..
«Признаться, даже поддержка Карин достигла своего предела.»
Вспоминая один эпизод во время боулинга...
— «Девственник, извращенец, дурак.»
«Слушай, а нельзя ли как-то посерьёзнее?»
— «Что?»
«Видишь ли, у меня выработался иммунитет. Тебе стоит расширить свой словарный запас!»
— «Иммунитет, говоришь?..»
«Удары твоих оскорблений стали уступать по силе натиску... ну, форм Курумидзавы. Честно говоря, терпеть сие выше моих сил.»
— «То есть?»
«Я, кажется, привык к твоим нападкам! ☆»
— «Вот как... А ведь я тебя щадила.»
«А?..»
— «Послушай сюда, похотливое ничтожество. С какой стати ты вожделеешь сестру другого человека? Твой взгляд так и приклеен к её груди, как оно омерзительно. Ненавижу то, как мужчины мгновенно раздевают женщину глазами. И дома ты ведь тоже тайно пялишься на моё тело, верно? Причём проецируешь на меня образ сестры, да? Данная мысль настолько тошнотворна, что буквально выворачивает наизнанку. Скажи мне, ты правда считаешь, что достоин быть моим хозяином?»
«Ох, вот это уже удар ниже пояса, от такого и рассудком повредиться недолго.»
— «Вот видишь. Потому и стараюсь быть мягче. Раз всё понял, то впредь не заставляй повторять подобные слова.»
После той сцены тактика оскорблений Карин перестала работать, вследствие чего превратился в человека, по уши утонувшего в нежности. Перед мягкостью женских форм оказался бессилен.
«О боги, мир рухнул. Хотя, говорят, боги и так уже мертвы.»
— Что ж... признаю, вёл себя не самым достойным образом.
— Разумеется.
— Просто она девчонка слишком сильно меня любит!.. — хватаюсь за голову, пока ледяной взгляд Кокон продолжает пронзать насквозь.
«Я ведь тоже люблю Курумидзаву.»
— Но не могу с ней встречаться.
— Почему?
— Это слишком опасно.
— ... что?
— Я испытываю к Курумидзаве чувства, это правда. — впервые решаюсь произнести это вслух.
— Тогда...
— Но нельзя позволять ей любить лишь тот мир, в центре которого стою я. Так дело не пойдёт. Хочу, чтобы она видела нечто большее, чтобы она познавала всё многообразие сущего.
«Убеждён, что именно в этом заключается истинная жизнь, и именно оно сейчас необходимо моей любви всей жизни.»
— Одной моей тени ей недостаточно. Мир огромен, посему девушке следует увидеть его во всей красе.
— Ты полагаешь, что её кругозор слишком узок? И потому, прежде чем ваши отношения станут окончательными и ограничат её круг общения, ты желаешь дать ей возможность вырасти как личности, соприкоснувшись с разными сторонами жизни? Если правильно поняла суть прошлых рассуждений... в сем и кроется причина?
— Твоя прозорливость по-настоящему спасает.
— Это больше похоже на воспитание... — она с глубокомысленным видом потягивает дынную газировку через соломинку. Издав характерный хлюпающий звук, произносит лишь одну фразу. — Какое родители дают своему чаду.
Не нахожу слов для ответа. В сущности, сказанное — лишь очередное оправдание, из-за невозможности высказать реальную причину собственных поступков, ведь на самом деле просто не хочу, чтобы она рассталась с жизнью. Но было бы ложью утверждать, что во мне нет и тени тех чувств, о которых сказал. Действительно всем сердцем желаю, чтобы Курумидзава стала сильнее и мудрее.
— Быть может, это лишь моё высокомерие — решать, что для неё лучше?
— На мой взгляд, так проявляется непритворная забота о дорогом человек. — она прищуривается, словно глядя на нечто ослепительно яркое. — По крайней мере, не усмотрела в твоих словах и капли гордыни.
В её глазах отражается неподдельная доброта. Она собирается добавить что-то ещё, но внезапно переводит взгляд мне за спину. А там...
— О чём это вы тут вдвоём шепчетесь?
... появляется Курумидзава.
— Хе-хе, мы как раз обсуждали, как сильно тебя любят, Карэн-тян. — на её вопрос отвечает Кокон.
— О-о, я бы хотела послушать об этом подробнее. — и она, как нечто само собой разумеющееся, усаживается подле меня, плотно прижимаясь своим телом. Ощущение её близости столь ошеломительно, что чувствую, как вот-вот взорвусь. Словно нанося завершающий удар, продолжает поглядывать снизу вверх. — Расскажешь мне всё в деталях? Ну же, Асаги?
«У-о-о-о-о-о-о-о! Кари-и-и-ин!»
— «...»
«Игнорирует?! Да ты издеваешься, мы же вместе через всё это прошли!»
— «...»
«Ну хоть какую-нибудь банальность скажи, ну же!»
— «...»
— Асаги? Всё ещё жду твоего рассказа.
«Чёрт! Придётся на ходу сочинять всякую небылицу! Да когда же вы уже сами подружитесь!»