Глава первая: Дьяволица в моем разуме (1)

1

— Это комната литературного кружка. — звучит чистый и строгий голос в тот самый миг, когда собираюсь отворить дверь. Он словно наставляет, указывая на то, что ошибся входом.

Девушка, чьей отличительной чертой являются серебристые короткие волосы и тёмно-синие, цвета ночного неба, глаза, с нескрываемым подозрением взирает на меня. Порой в мире являются девы столь неземной красоты, что само их существование невольно ставишь под сомнение. Она являет собой именно такой пример. Сия особа обладает столь пленительным ликом, что кажется, одной лишь внешности ей хватит, дабы обеспечить себе безбедное существование до конца дней. Лицо её кажется мне знакомым — это моя одноклассница. Имя её, услышанное однажды, невозможно изгладить из памяти.

— Кокон Тодзай...-сан.

— Неужто у вас принято обращаться к людям, используя полное имя? Не так ли, Асаги Котэцу-кун?

— ...А , прости. Просто у тебя имя из тех, что непременно хочется произнести вслух.

— Что ж, вынуждена признать, что оно обладает поистине чудесным звучанием. — отвечает она и слегка пожимает плечами. — И посему... по какой же причине вознамерился войти в мою обитель?

В этот момент перевожу взгляд на табличку. На ней и впрямь значится «Литературный кружок».

— Нет... просто перепутал место. Моя ошибка, извини.

Оказывается, нахожусь на третьем этаже — в незнакомом крыле, куда обычно не забредаю. Старый коридор замер в безмолвии, и из-за окон лишь едва доносится шум внутреннего двора, кажущийся отсюда обманчиво далеким. Припоминаю, что мне пришлось преодолеть немало ступеней, но и не заметил, как добрался до третьего этажа, хотя целью моей являлся второй.

Смиренно склоняю голову, и она кивает, принимая мои извинения. Затем её взор падает на пластиковый пакет в моих руках. Внутри лежат батончики «Калорий Мейт» и питательное желе — мой обыденный рацион.

— ...Вот оно как. Решил, значит, насладиться обедом в уединении старого корпуса, где почти не бывает людей. Безусловно, сие место идеально подходит для того, чтобы скрыться от лишних глаз. И... следовательно, ты собираешься трапезничать с той самой Курумидзавой?

— Выходит, что так.

— Понятно. А ты, как погляжу, не промах. — на её губах играет лукавая усмешка. — Прошла всего неделя с начала занятий, а о вас уже вовсю судачат. Твердят, мол, в первом «А» классе появилась красавица невиданная. И более того, сия дева...

— «Ни с кем не желает водиться, за исключением одного-единственного человека»? — стоит мне закончить её мысль...

— И как же обстоят дела на самом деле? Вы двое встречаетесь? — ... как улыбка девушки становится ещё шире.

— Категорически нет.

— Хм-м-м. — разочарованно протягивает одноклассница. — Даже со стороны видно, что эта особа в тебя влюблена по уши.

— Возможно. — бросаю сухо.

В глубине души лишь насмехаюсь над тем, как это выглядит со стороны, но сейчас мне нужно просто уйти от разговора.

— Какой же ты холодный. Разве не стоит хоть немного воодушевиться?

«Курумидзава лишь использует меня, Кокон-сан.» — проносится в голове, но понимаю, что говорить подобное бессмысленно.

— Могу идти? — с этими словами намереваюсь покинуть это место.

— Знаешь, знаки внимания от особы противоположного пола, к которой не испытываешь интереса, могут вызвать лишь отвращение. — доносится мне в спину вопрос. — ... Тебе ведь тяжело, не так ли? Все эти слухи, вынужденное общение и затем...

— О да, безусловно. — глубоко киваю, соглашаясь с её словами. — Любопытные взгляды окружающих вызывают лишь тошноту.

— ...Вот как. Если тебе понадобится совет, готова выслушать.

— Благодарю, но нужды в этом нет.

— Что ж, пусть будет так. — в этот миг интерес к моей персоне окончательно угасает в её глазах. Она отворяет ту самую дверь литературного кружка, в которую я едва не вошёл. — Тогда удачи тебе, Асаги-кун. — изакрывает дверь, одарив напоследок холодной усмешкой.

После этого следует обед с Курумидзавой, череда скучных дневных уроков... и вот наступает время после занятий. Я первым делом выскальзываю из класса и на парковке встречаюсь с Курумидзавой. Затем мы, как и всегда, отправляемся в путь домой. Педали велосипеда издают негромкий скрип. Сквозь ткань школьной формы ощущаю едва уловимое тепло тела Курумидзавы. Устроившись на багажнике, она крепко обхватывает мой пояс руками. Из-за этого её пышная грудь оказывается плотно прижатой к моей спине, но старательно гоню прочь греховные помыслы, сосредоточившись на борьбе со встречным вечерним ветром. Пока усердно кручу педали, Курумидзава с заднего сиденья невинно подбадривает меня: «Держи-и-ись!». Наш велосипед стремительно мчится по гладкому асфальту.

Со времени той поездки в честь окончания школы прошел месяц. Мы с ней по-прежнему остаёмся друзьями... по крайней мере, на текущий момент.

— Послушай, а ведь это... на самом деле преступление, знаешь? — обольстительно шепчет мне прямо на ухо.

— Ты всё равно не слезешь, даже если попрошу. — подавляю участившееся сердцебиение и отвечаю с полным спокойствием.

— И не подумаю.

— ... К тому же, окружающие тебя всё равно не видят. Значит, и проблем никаких.

— Хи-хи. Если бы все нас видели, было бы неловко. Ещё бы, такая милая девушка на заднем сиденье. Наверняка все бы гадали, не встречаемся ли мы.

Чувствую, как за моей спиной она озорно улыбается. Она всё так же прекрасна, и мне приходится проявлять осторожность, дабы моё сердце не выскочило из груди.

— Слухи и так уже ползут. — стараясь сохранять невозмутимость, отзываюсь.

— Ой, правда? — в её голосе звучит радость. Прижавшись головой к моей спине, она сладко шепчет. — Ну тогда, может, и прятаться не стоит? Давай будем кататься вдвоем совершенно открыто?

— Тебе так хочется, чтобы нас задержала полиция?

— Ну уж нет.

— Вот именно. Так что сиди тихо и не высовывайся.

— Какой же ты всё-таки вредный. — Курумидзава дразняще тычет указательным пальцем мне в щеку и заливается весёлым, искренним смехом.

Говорят, что со стороны наша фигура, пронзающая порывы ветра, кажется одиноким путником. Ведьмы получают своё колдовство взамен на «проклятие». Магия — сие есть само воплощение желаний ведьмы. Курумидзава Карэн жаждала подчинить себе весь мир. И в её распоряжении оказалась магия «гипноза». Поистине сокрушительная способность, позволяющая творить всё, что заблагорассудится.

Вот, к примеру, сейчас мы находимся в круглосуточном магазине. Стоит ей применить магию, и она могла бы заставить продавца отдать даром списанные обеды (хотя, полагаю, моя фантазия слишком скудна, и она способна на куда более пугающие вещи). Курумидзава без колебаний устремляется в отдел сладостей и начинает одну за другой складывать в корзину всевозможные лакомства. Поставив перед продавцом корзину, доверху набитую сластями, извлекает из кошелька чёрную карту. Платит она всегда кредитной картой с безграничным лимитом, ведь она — дочь влиятельного президента компании.

Вскоре загружаем в велосипедную корзину пакеты, раздувшиеся от обилия покупок.

— Ты ведь собираешься съесть всё это в одиночку?

— Угу. Я ведь совсем не толстею. Таков мой стиль жизни: есть то, что хочется, и столько, сколько влезет.

— Ну и ну, просто невероятно. — вздыхаю я, усаживаясь в седло.

Мы набираем скорость. По пути лишь коротким кивком отвечаю на громкие приветствия школьников и с изумлением взираю на мастерство старика, выгуливающего одновременно пять собак. Мы пронзаем потоки воздуха. Я кручу педали, снова и снова, ощущая, как ветер ласкает наши тела. Это чувство приносит покой. Небо полыхает яркими красками, словно гигантский костёр. Вечер наступил. Однако вокруг почти ни души, отчего становится только уютнее.

Вдвоем миновали оживлённый центр города и теперь едем по дороге вдоль речной насыпи. Путь к дому Курумидзавы пролегает через места, навевающие мысли о сельской глубине. Удалённость от городской суеты не может не радовать, хотя приличное расстояние от школы является существенным минусом. Утром она добирается на автобусе, а вечером едет со мной на велосипеде. В те дни, когда меня нет, возвращается на автобусе, посему мне порой хочется спросить, зачем она заставляет меня тратить силы.

— Хочу возвращаться вместе с Асаги. Послушай, я ведь обязательно отблагодарю тебя. Неужели не исполнишь мой каприз?.. Ну пожалуйста?

«Не существует мужчины, который смог бы возразить, когда его просят о таком столь проникновенным взглядом. Впрочем, и сам желаю возвращаться домой вместе с ней. Безусловно, не хочу убивать, и эта любовь должна навеки остаться тайной. Но позволь мне хотя бы такую роскошь, как совместный путь домой. Пусть каждый день полон невыносимых страданий, но дай мне провести сии мгновения в мире и покое...»

*Хрясь-хрясь.*

Несмотря на мои мысли о покое, звук скрипящих шин становится невыносимо громким.

— Послушай, мой верный железный конь уже вопит от боли.

— Ой, беда какая... Срок службы вышел?

— Это перегруз. Ты слишком тяжёлая.

— Ну, зато не поведения не «легкого», а значит, что никогда тебе не изменю. — Курумидзава смеётся и обнимает ещё крепче.

Ощущаю прикосновение её груди, мягкость которой невозможно игнорировать.

— Эй, ты... грудью же...

— Я специально прижимаюсь, не понял? Хи-хи. Давай, смотри на дорогу и крути педали. А то ещё в аварию попадём.

— У-у-ух!..

«Если мы и впрямь разобьемся, это будет прискорбно.» — перестаю сверлить Курумидзаву взглядом и смиренно концентрируюсь на вождении.

— И как тебе на ощупь шестой размер? — она же, выглядывая из-за моего плеча, кокетливо шепчет.

— ...

Любой мой ответ выставит извращенцем, так что решаю воспользоваться правом на молчание.

— ...Послушай, я ведь так пытаюсь отблагодарить тебя за то, что ты подвозишь. Ну как? Соответствует ли онотвоим трудам? А если мало... может, мне стоит отдать тебе свои трусики?

— Да что с тобой не так?!

«Хотя, вне всяких сомнений, это стало бы невероятной наградой. Полагаю, все юноши мира жаждут получить нечто подобное от любимой девушки.»

— Я сопровождаю тебя вовсе не из-за таких низменных желаний.

— Тогда, может, бюстгальтер будет лучше?

— Да не в этом дело!.. Прежде всего, мы с тобой — друзья. — вновь даю определение нашим отношениям. Продолжаю утверждать это, фиксируя наш статус.

«Мы друзья. Мы сможем быть вместе, пока смерть не разлучит нас, и посему лучше держать любовь на расстоянии и отрицать её.»

— Мне не нужны ни трусы, ни лифчик. Знаешь, просто хочу оберегать тебя и дорожить тобой. — произнося это, я ловлю себя на мысли, что звучу как какой-то странный тип.

«Ну кто ещё будет толкать речи о решимости сразу после упоминания нижнего белья? Но всё же это чистая правда. В моём желании дорожить ею нет ни капли фальши.»

— Если хочешь дорожить мной, то давай встречаться.

— Я же сказал... мы с тобой просто друзья.

— Хм-м. Ну и ладно. На пока уступлю. — вновь тычет пальцем мне в щеку и озаряет улыбкой. — Так вот, насчёт нашего свидания в воскресенье...

Несмотря на всю неопределенность нашего положения, у нас есть одно незыблемое правило. Каждое воскресенье мы обязаны проводить «свидание».