Глава 10.0

Техника Бессмертного Воплощения поняла Витенега без слов, без мыслей, ведь она была частью его естества.

В ту же секунду боль отступила, будучи поглощённой вся без остатка.

А когда ушла боль, пришли мысли, но даже они были безжалостно поглощены, давая те самые крупицы энергии, чтобы продолжить идти вперёд и не пасть.

Где есть мысли, там есть эмоции и чувства.

Но Витенег не пощадил никого.

У него не осталось ничего, кроме собственного «я» и воли, которая двигала его вперёд, туда, где он видел источник света.

И он дошёл.

Дошёл до сияющего купола, большего, чем есть у самого мужчины.

Маленький человечек — всё, что осталось от прежнего тела, протянул руку и столкнулся с давлением, не пускающим его вперед.

Но всё под Небесами, над ними и внутри различных пространств было не более чем формой энергии.

А то, что было энергией, было ресурсом для техники Бессмертного Воплощения.

Именно в этот момент в реальности старейшина Вэй застыл. Его сознательное «я» насильно выдернули в чертоги разума, будто сработала система безопасности, что было недалеко от правды, ведь нарушитель с стойкостью нежити пытался сделать брешь в барьере, но не получалось.

В конце концов, его противник был в более высоких сферах, и даже если тот не совершенствовал разум или просто не знал методов для этого, это не значит, что он будет слаб.

Ни в коей мере.

Но зомби на то и зомби, что они не задумываются о поставленной задаче, а идут напролом!

Капля за каплей барьер падал. Его стенки украшали трещины, увеличивающиеся в размере с каждой секундой, пока маленький человечек бил по куполу своими кулачками.

Наблюдая за этим, старец почувствовал, как холодный пот стекал по его спине. В происходящем действе было что-то жуткое, затрагивающее саму душу.

Она так и кричала: «Не позволяй ЕМУ войти сюда!»

Старейшина был в растерянности.

Будучи предателем праведных фракций и последователем одной из дьявольских сект, давших клятву верности новому Владыке, он должен был соответствовать своей роли и не изучал неортодоксальные техники, куда и входила область разума…

Он был по-настоящему несчастным.

— Существо не выглядит сильным, — пробормотал старейшина. — У меня всё ещё есть шанс забить его до смерти…

Не успел он подумать о чём-то большем, как сопротивление вокруг барьера пало.

Маленький человечек вошёл внутрь, и как только это произошло, случился коллапс, схлопнув пространство внутри и поглотив всё без остатка, включая старейшину Вэя.

Энергии хватило сполна, чтобы с избытком восстановить тело и даже усилить его!

Находясь внутри места, где не было концепции Смерти, хоть и на пару мгновений, Витенег ослабил технику Бессмертного Воплощения, позволяя вернутся на место мыслям, эмоциям и чувствам.

Они захлестнули его с головой, отчего мужчина чуть не упал там, где стоял.

Только спустя пару секунд он постепенно пришёл в себя от отката.

— Это было близко, — всё, что он мог сказать в данной ситуации.

Так как помимо разума старейшины пространство света также было разрушено, тьма неустанно приближалась, готовая поглотить всё окончательно.

Прежде чем это свершилось, Витенег быстро осмотрелся и заметил в центре чужого чертога разума своего рода площадку.

«Это то место, где появляется проекция… Значит ли это, что, уничтожив только разум врага, я могу занять его место и управлять телом?»

Эта мысль ошеломила мужчину.

Тьма же поглотила всё, заставив Витенега начать свой путь назад.

Он был не в пример проще, и ему даже не пришлось ограничивать себя в мыслях.

Добравшись до родного барьера, как только мужчина вошёл внутрь, он сразу заметил, что пространство начало меняться, увеличиваясь в размерах.

«Видимо, чем сильнее разум, тем больше территория. Хотя, в чём польза этого, ещё не понятно».

Присев в центре, он покинул чертоги разума, вернувшись в кровавую реальность, чтобы тут же опустить голову от летящей в её сторону стрелы.

Никто ещё не заметил, что один из сильнейших практиков в этом месте умер.

С момента, когда тело старца начало падать, и до того момента, когда мужчина пришёл в себя, прошло мгновенье.

Осматривая поле боя, Витенег безразлично скользил взглядом по оставшимся в живых ученикам секты Покаяния Святого.

Его не интересовали их жизни, но он понимал, что в какой-то мере они могут пригодиться ему в будущем, как и добрая Карма, которую он сможет посеять в момент их спасения.

Всё же он находился в мире совершенствования, где подтвердил для себя в который раз, что Судьба — это не что-то эфемерное и иллюзорное.

Так если данная концепция более чем существует и здравствует, почему не может быть других высших концепций вроде Кармы и других?

Мужчина ещё не был настолько сильным или не обладал всеми знаниями мира, чтобы игнорировать их.

Среди практиков дьявольского пути, в том числе, был замечен белобрысый юноша.

«Это объясняет его спокойную реакцию на слова старейшины», — подумал мужчина и, не желая тратить Дэ для спасения учеников, обратился к своей природе божества войны.

Не имея каких-либо техник, знания о своих возможностях, да и времени в принципе, Витенег решил пойти по простому, но эффективному пути:

Он начал вбирать в себя все формы негативной энергии в пространстве внутри секты Покаяния Святого.

Даже несмотря на то, что среди этих энергий была дьявольская Ци и другие, неизвестные ему, некоторые из которых были не в пример сильнее остальных, исходящих от места битвы старейшин — спирали в Бездну, из-за своей природы и неумирающего тела Витенег смог поглощать их для усиления себя.

Если раньше его сила была на уровне начальных практиков или немного выше, то теперь эта сила вышла далеко за их пределы, останавливаясь в неизвестной области.

Всё же Витенег так и не узнал градацию сил этого мира.

Так как эта область не была окутана войной смертного мира, а мира совершенствующихся, поглощённая энергия имела более высший порядок.

«Страшно представить силу природного божества, рождённого в мире практиков».

К этому времени тело мужчины уже давно восстановилось, как и потерянная конечность.

Чувствуя внутри необузданную силу, с которой становиться всё труднее совладать, Витенег решил действовать, но как только по пространству прошёл звук разрываемого воздуха от одного единственного шага, мужчине пришлось застыть.

Его сердце атаковали бесчисленные негативные эмоции, мгновенно затопив его, не оставив внутри ничего доброго и сознательного.

Разум застила пелена, и алые зрачки полностью окрасили глаза в цвет крови.

Чёрные рунические татуировки по всему телу засветились мягким светом, и началась резня.

Обладая невообразимой для окружающих практиков скоростью, мужчина телепортировался от одного места к другому.

Там, где он проходил, взрывались головы, орошая всех фонтаном крови, вырывались всё ещё горячие и бешено стучащие сердца, заставляя тела безжизненно падать одно за другим.

Глотки вспарывались и не от удара меча или руки, а оттого, что плоть вырывали зубами и пожирали вместе с горячей, словно огонь, кровью.

Конечности отрывались под безумный смех, и хребты вырывались вместе с позвоночниками, чтобы стать плетью для истерзания выживших.

Это был ад, и в этом аду не было места для живых, будь то практики дьявольского пути или ученики секты Покаяния Святого, которых он должен был спасти.

Среди впитанных эмоций была и похоть.

И не на последнем месте.

Звукоизоляционный барьер давно пал со смертью Старейшины Вэя, и под крики боли и слёз, смытых неистовым ливнем, оставшиеся в живых девушки познали участь хуже смерти.

На землю опустилась тишина.

Сгорбленное тело, полностью залитое кровью, приподнялось от одного из бездыханных женских тел.

Пар горячими облаками вырывался из широко открытого рта вместе с капающей кровью.

Медленно и дергано, словно марионетка, голова поворачивалась из стороны в сторону в поисках новой жертвы, хотя существу не нужно было этого делать, он чувствовал.

Чувствовал последнюю живую душу на этом поле битвы.

Широко открытые глаза без капли разумности упали на полумёртвую девушку, лежащую на земле.

Медленно передвигая ногами и с свисающими руками, мужчина направился к телу.

Услышав шаркающий звук, приближающий всё ближе и ближе, Му Жао открыла заплывшие глаза и сквозь мокрую и грязную чёлку рассмотрела столь знакомый и не знакомый силуэт.

Она не проронила ни слова.

Когда мужчина появился перед ней, она также ничего не сказала.

И даже когда он поднял руку, чтобы добить единственную выжившую, она всё ещё молчала.

Её спокойные глаза смотрели в противоположные.

Веки постепенно закрылись.

Раздался звук разрываемой плоти, и тело на земле вздрогнуло в последний раз.

С последней забранной жизнью алый цвет отступил в глазах Витенега, и осознанность пробудилась в нём.

Негативные эмоции рассеялись, будто их никогда и не было.

Словно всё происходящее было диким сном.

Но он знал, что это была реальность.

Голова опустилась, чтобы посмотреть на мёртвую младшую сестру.

Глаза скосили вниз, и он увидел нечёткие слова, уже успевшие размыться каплями дождя:

«Старший брат, спаси учителя…»

— Вот как… — прошептал мужчина и опустился на землю.

Подперев подбородок ладонью, он ждал.

Ждал недолго.

Пространство у спирали в Бездну рассекла вспышка света, и в тот же миг перед мужчиной появился Достопочтенный Туй, стоящий на большой пилюле, словно она была летающим мечом.

Бегло осмотрев старика, Витенег заметил пятна крови на его одежде, как и бледность кожи.

Будучи алхимиком, у старика не должно было быть недостатка в исцеляющих пилюлях, но при всём при этом он всё равно выглядит неважно, что говорило о том, какую битву ему пришлось пережить.

С срочностью в голосе он прокричал:

— Ученик, где Му Жао?!

Мужчина безразлично указал на рядом лежащий труп, и, увидев его, лицо Достопочтенного Туя резко переменилось.

— Тварь! — гаркнул он и, взмахнув рукой, отправил тело мужчины в стремительный полёт.

Не сдерживаясь ни капли, Витенег сполна почувствовал эту силу, которая крошила его тело в порошок.

Будь на его месте любой другой ученик, он бы мгновенно умер.

Лежа на земле и не пытаясь восстановить целостность разорванного тела, рот мужчины приоткрылся, и он повторил во второй раз:

— Вот как…

Достопочтенный Туй склонился над телом Му Жао с дрожащими руками, бормоча как безумец:

— Н-нет… нет, нет, нет… как же так… мой божественный ингредиент умер…

Тут же его лицо скривилось ещё больше, превращаясь во что-то уродливое.

— Всё в порядке… всё в порядке… — шептал он, беря тело. — Она уже почти созрела, используя метод Шень Бу, можно…

— Вот как…

— Заткнись!!! — проорал старик, и бесформенная ладонь превратила тело Витенега в кровавую пасту.

— Знаешь… — раздался голос позади старика, и он резко обернулся.

Но ничего не было.

— С нашей первой встречи я всё время думал…

Молниеносно повернувшись назад, Достопочтенный Туй выплюнул пилюли в сторону кровавой лужи, мгновенно растворив её.

— Разве моего бреда было достаточно для того, чтобы сохранить себе жизнь и не стать ингредиентом для одной из твоих пилюль?

Дрожащие глаза старика заметили слабое движение, и, посмотрев в нужную сторону, он увидел, как в одной из луж крови образовался рот, говорящий голосом Витенега.

Старец тоже так умел, и не только это. Но когда такие мелкие трюки использовал его ученик, это ощущалось совсем по-другому.

Иррациональный страх медленно проник в сердце старика.

Тем временем мужчина продолжил:

— И тем более, как я мог стать твоим учеником, если ты изначально знал, что природные божества не могут совершенствоваться?

— В конце концов, алхимия, как минимум региона Шад, зависит от совершенствования практика, — губы растянулись в усмешку.

Лицо Достопочтенного Туя вернулось в норму, и усилием воли он успокоился, возвратив Витенегу усмешку.

— И что ты хочешь этим сказать, мой дорогой ученик?

— Всё просто, — раздался голос с ещё одной стороны, резонируя с первым, на что старик презрительно хмыкнул, больше не ведясь на эти фокусы.

В это время в его руках покоились несколько пилюль неизвестного назначения.

— Как и Му Жао, я просто не созрел для тебя в качестве ингредиента. И, будучи оторванным от мира на протяжении ста лет… Ой, о чём это я? Ведь, учитывая планировку секты, лица некоторых учеников, которых я запомнил при первом её посещении и изменившихся лишь на несколько лет, могу предположить, что прошло не более десяти, но никак не сто лет.

— Не думаю, что практики этого мира настолько могущественны, что для них сто лет — один, а то и два цикла жизни и смерти обычных людей, это просто шутка.

— А количество твоих морщин на лице после моего пробуждения, глубокий возраст, спешка, принятие учеников перед смертью, хотя, по-видимому, ты никогда их не имел или не обучал до конца, что напрашивается на мысли…

С каждым словом Витенега лицо Достопочтенного Туя становилось всё серьёзнее. В его руках появилось ещё несколько видов пилюль.

— Ну а твой не самый потрёпанный вид после убийства всей верхушки секты дьявольскими практиками и то, что они не гонятся за тобой, указывает на ранние договорённости, что имеет смысл с учётом слухов о тебе, как и прозвища безумца алхимии.

— Всё же последние не растут без корней… — уже несколько десятков ртов оскалились в хищном оскале.

Не имея больше смысла скрывать что-либо, Достопочтенный Туй просто кивнул.

— Отродье, имея псевдо-бессмертие, ты не знаешь чувства всех практиков этого мира, жаждущих достигнуть высшей сферы и обрести настоящее бессмертие, чтобы жить вечно.

— Бесчисленные алхимики пытались создать эликсир, способный отправить их прямиком на небеса, но против Законов Земли не попрёшь… — с сожалением сказал старик.

— Единственное, что и остаётся — продлевать свою жизнь из-за нехватки таланта или ресурсов, вступать в сговор с дьяволами, чтобы дать себе ещё немного времени.

— Ещё чуть-чуть, чтобы…

Десятки голосов вторили:

— Чтобы гнаться за недосягаемым?

— Верно! — вздохнул старик и гордо поднял голову.

— Практики — это стая мотыльков, летящих на свет свечи. Используя тела других, один единственный из них сможет коснуться света и не обжечься по пути.

— Теперь ты понимаешь? Совершенствование и достижение бессмертия — это одиночество. Не более и не менее, — закончив, старик посмотрел на мрачные тучи с неопределёнными эмоциями в глазах.

— Я понимаю твою точку зрения, — спокойно сказал Витенег, восстановив тело за спиной старика. — Вот только, рассказывая о Дао, ты забыл о том, что его нельзя выразить словами и мыслями, как и то, — мужчина опустился, чтобы положить ладонь на кровоточащую дыру в груди Му Жао, — что у каждого существа свой путь, хоть и ведущий в одну и ту же точку.

Тело старика покачнулось, и он начал замертво падать. Его разум был уничтожен техникой…

— Техника Безымянного Острова, — причмокнув губами, Витенег смаковал название и удовлетворённо кивнул.

— Всё ещё сырая и требующая доработки… Явно не эффективная против практиков разума без соответствующих инструментов.

Тело упало, и пилюли в руках растворились вместе с плотью, костями и кровью.

Повернувшись к луже, где совсем недавно стоял сильный практик, Витенег извиняюще сказал:

— Я и так собирался убить тебя. Слишком много ты знал обо мне и о моём теле. Но я должен сказать тебе спасибо за то, что дал мне основательный повод для этого.

Выкинув мысли о старике из головы, мужчина вернулся к более важному делу.

— Попробуем тебя воскресить, — обратился он к трупу младшей сестры.

Используя всю накопленную за это время Дэ с концепцией Времени, он направил эту энергию высшего порядка до последней капли в пронзённое его пальцами мёртвое сердце.

По мнению Витенега, столь грубый способ должен был быть осуществим, потому что использовался не на живой оболочке и не на великом практике с великой судьбой или цепями кармы…

Му Жао — чуть ли не смертная, которая совсем недавно по меркам совершенствующихся вступила на этот путь и не успевшая обзавестись какими-либо связями.

Теория Витенега сработала, и Дэ, растворившись на несколько нитей, пришла в движение.

Две группы нитей работали сообща, чтобы восстановить, а если точнее, откатить назад повреждения тела и вернуть душу.

Самая большая группа занялась душой, которая была близка к легендарной реке Стикс, сопротивляясь её давлению, а другая — телом.

Неспособный наблюдать за душами в нынешнем состоянии, Витенегу оставалось лишь ждать результата.

И он дождался.

Рана на груди зарастала со скоростью невооружённого глаза. Кровь Му Жао на руках мужчины обратила свой поток вспять, приобретая яркие цвета и живность клеток.

Миг, и из груди раздался резкий вздох утопленника. Глаза широко открылись, а разум пытался обработать информацию.

Первое, что сказала Му Жао, было:

— Ты убил меня! — с обидой в голосе выкрикнула она, вытаращив глаза, как ящерица на красивое лицо.

— Ага.

От столь прямого и безразличного ответа она чуть не подавилась воздухом и потеряла сознание.

Подхватив её и перекинув тело через плечо, Витенег мягко сказал:

— Рассейтесь.

Словно это был приказ императора, чёрные тучи начали растворяться, а красные молнии терять свой цвет.

Спустя пару секунд солнце осветило окровавленную землю, на что мужчина сказал:

— Почему ты плачешь, о голубое небо?..

— Ты радуешься, красная земля?

Силуэт мужчины отдалялся всё дальше и дальше от места бойни в направлении выхода из секты.

Ему вслед была устремлена пара глаз.