Глава 9.0

Окинув взглядом толпу, Витенег пытался найти Му Жао и нашёл.

Это было действительно просто, ибо вокруг неё образовалось кольцо пустого пространства, и не потому, что она была красивой или холодной, как цветок среди арктической стужи, таких девушек среди толпы хватало сполна.

А потому, что люди сознательно её сторонились и, не сдерживаясь, будто специально говорили шёпотом, а не мыслью речью:

— Снова эта потаскуха… — переговаривались ученицы. — Только посмотрите на неё: ей понадобилось целых три года, чтобы принять свой первый Грех; мне самой становится стыдно от осознания её никчёмности.

— И не говори, — подхватила другая, — если бы она не спала с тем одержимым стариком, её бы давно вышвырнули из секты…

— Мне даже жаль нашу малышку Жао; кто знает, чем они занимаются наедине, учитывая, что для старикашки юные девушки — излюбленный ингредиент, — засмеялась другая, на что её подруги шикнули, и она заткнулась.

Никто из них не хотел по неосторожности оскорбить старейшину и расплатиться за это жизнью.

У секты были свои правила, и, будучи всего лишь филиалом, они всё равно были строги.

Как сторонний наблюдатель, Витенег размышлял:

«Одни ученики чрезвычайно агрессивны, а другие спокойны, словно это их вообще не касается».

Это немного озадачило мужчину.

«Учитывая состояние младшей сестры, некоторые техники влияют на эмоции практиков?»

На самом деле этот вопрос его мало интересовал. А вот что интересовало больше — это защитить младшую сестру от нападков учеников.

— Вот только как… — задался он вопросом, с задумчивостью смотря на группу девушек.

Как практики, хоть и юные, у них явно была развита интуиция, отчего некоторые из них повернулись и настороженно уставились на красивого даже по меркам этого мира мужчину, отчего стеснительно потупили взгляд.

Словно лампочка зажглась над головой Витенега, он подумал об одной мысли и сразу же отбросил её, покачав головой.

«Нет, нет, нет!.. Нет! И ещё раз нет! Даже несмотря на всю природу этого тела, в прошлой жизни я не то чтобы смог обольстить девушек, а даже подойти к ним и начать разговор…»

«Но… А почему нет?»

Мужчина ошеломлённо застыл и, поддавшись мыслям, намёк на желание возник в его сердце, когда он пробежался взглядом по телам девиц.

Как только он осознал свои действия и мысли, холод застелил алые зрачки, но при этом не подавляя похоть.

«Природное божество, рождённое от смертных, имеет смертные желания, да?» — безэмоционально подумал мужчина, словно вернулся к своему объективному «я».

В другом месте группа девушек, перешёптываясь, ещё раз посмотрели на мужчину, и их сердца замерли от контраста в его глазах.

Будто дьявол и бог в одном лице спустились на землю, пленяя их сердца холодной страстью.

Юные и по-своему невинные девушки впервые познали такие чувства, да и не то чтобы у них было много возможностей, учитывая затворнический образ жизни сект и в частности секту, специализирующуюся на алхимии.

Витенег же продолжил размышлять с холодной решимостью:

«Совершенствующиеся отдают немалую часть своего внимания сердцам людей и развитию собственного. Особенно буддисты».

«В зависимости от сердца человека, праведного или злого, его взгляд на мир разный, и у человека с дьявольским сердцем, изучающим праведную технику, она превратится в злую».

«Он найдёт десятки и сотни возможностей извратить учения, и то, что дарило жизнь, начнёт сеять смерть».

Ближе к пагоде находилась возвышенность, к которой неспеша спустился старейшина в голубом одеянии.

Его шаги по небу были лёгкими, спина ровной, и, как часто это любят делать великие практики перед младшими, он заложил руки за спину.

Его лицо было возвышенно, словно высеченное из камня: не героическим, но стойким и немного суровым.

Ученики с уважением поклонились ему, выкрикивая:

— Старейшина Вэй!

Витенег очнулся от своих мыслей, как только почувствовал тычок в плечо от рядом стоящего белобрысого юноши.

— Старший брат, ты так сожрёшь их взглядом, — кивнул он в сторону девушек, уже не знающих, куда себя деть от смущения и нерешительности.

— Действительно, — нахмурился Витенег и, сложив руки, поклонился в их сторону с извиняющейся улыбкой.

Не обращая внимание на их реакцию, он завёл незамысловатый разговор с парнем, в конце которого тот сказал с предостережением:

— Будь аккуратен, если строишь на них планы. Всё же они практикуют По, — с намёком подмигнул он.

— Младший брат, просвети меня, — со смиренным видом попросил мужчина.

— Ну как же! — выкрикнул парень и тут же заозирался.

Благо никто не обратил на него внимания, так как из-за речи старейшины ученики с беспокойством шептались.

Витенег тоже услышал слова старейшины, но для начала хотел закончить историю с девушками, поэтому не опускал взгляда с юноши.

Тот всё понял и, наклонив голову, тихо продолжил:

— Старший брат, я слышал историю, как один старший ученик решил поухаживать за новой ученицей, но когда они уединились для совместной практики, на следующее утро выяснилось… — он ещё раз осмотрелся, — …что тело мужчины было разорвано на куски, а некоторые из них и вовсе пропали!

— Только потом выяснилось, что девушка совсем недавно начала практиковать По и не смогла справиться с давлением то ли Греха, то ли души По. Тут я подробностей не знаю. А самое главное…

Не выдержав, один из учеников повернулся в их сторону:

— Старший брат, не слушай его. Эта история — та ещё байка, которую придумали старейшины, чтобы новички сосредоточились на совершенствовании, а не плотских утехах, — на последних словах его лицо скривилось от отвращения, и он отвернулся.

Ученик, что рассказывал историю, расстроился и, пожав плечами, отошёл в сторону в глубь толпы.

На протяжении нескольких недель имея дело с Му Жао, Витенег примерно понимал, в чём была суть происходящего.

Но больше всего его интересовал другой момент: если это был старший ученик, а его партнёр по Дао — только-только вступившая в секту ученица, значит, их совершенствование было как небо и земля, и тут напрашивается несколько выводов:

Либо практики По слишком могущественны в этом мире, из-за чего могут преодолевать стадии, либо на начальных этапах совершенствования, вне зависимости от практикуемого пути ученики могут умереть от чего угодно и не имеют «алмазного» тела и чего-то подобного.

«Или это происшествие имеет мутную воду, а то и вовсе — неизмеримую глубину».

Возвращаясь к словам старейшины, они были следующими:

— По обыкновению, сегодня день раздачи камней духа, а для особо отличившихся — лекарственных пилюль, лично изготовленных Старейшиной Хао.

— Но прежде чем я начну, у меня есть новость для всех вас.

И без того строгое лицо старца сделалось серьёзным, отчего многие ученики заволновались.

— Культ Пожирателей Небес сделал свой ход.

Столь малого количества слов было достаточно, чтобы поселить в сердцах собравшихся страх перед неопределённым будущим. А следующие слова, после окончания разговора Витенега с младшим братом, повергли учеников в отчаяние.

— Триединство не придёт на помощь!

— Война, начавшаяся двести лет назад на севере континента культом Пожирателей Небес, дошла и до нас…

Глаза старца мрачно блеснули.

— Альянс Девяти Крайностей пал.

Каждое слово, словно гвоздь в крышку гроба, делало лица людей бледнее мела. Некоторые и вовсе с подкошенными ногами рухнули на землю, тихо рыдая или безмолвно крича от гнева и отчаяния.

Старейшина не позволял их крикам внести ещё больший хаос.

Витенег, до этого безмятежно наблюдающий за происходящим, постепенно начал осознавать картину нового для себя мира, и его лицо стало серьёзным.

Переведя взгляд на Му Жао, он нахмурился.

Девушка стояла прямо, будто застыла во времени и пространстве. Как природное божество, рождённое в войне и смерти, он физически ощущал целый букет негативных эмоций, исходящий из её ментального состояния.

Он был не в пример сильнее, чем от других, и оттого ему стало больно. До этого момента он не знал её предысторию и что ей пришлось пережить.

Протискиваясь сквозь толпу и толкая учеников, Витенег резко остановился.

Весь спектр эмоций исчез, и на замену ему пришла пустота, подобная темноте в чертогах разума, означающей лишь одно…

Смерть.

Ему не нужно было быть провидцем, чтобы знать: взгляд девушки потерял любой след жизни, любую щепотку воли, готовую бороться, и надежду, умирающей последней, но не успевшей даже расцвести.

Затем пришёл хаос.

Десятки практиков По с неустойчивым эмоциональным состоянием не смогли совладать с душами внутри себя и превратились в зверей всех форм и размеров.

На каменную площадку полилась кровь, и беззвучные крики утонули в усмешке Старейшины Вэя.

Посреди этого хаоса, оторванных конечностей и изувеченных тел, на свет вышли практики дьявольского пути в обличии учеников секты Покаяния Святого, начав настоящую резню.

Была тишина.

Так тихо, что невозможно было услышать ничего. Но Витенегу не нужно было слышать, чтобы видеть, чувствовать и…

— Я плачу? — прошептал он, подняв правую руку без нескольких пальцев, когда левую отсекли вспышки мечей.

— Но… — его уцелевший палец собрал слезу, — …тогда почему я улыбаюсь?

Слеза мягко упала на губы в столь широкой улыбке, из-за чего некоторые из дьявольских практиков подумали, что он союзник.

Почувствовав солоноватый вкус и вдохнув туманный воздух, пропитанный кровью, Витенег ощутил доселе невиданный приток незримой энергии…

Дэ.

Его тело задрожало в экстазе, и даже сквозь звукоизоляционный барьер было слышно слабое:

— Война срывает маски…

— Тогда зачем нужен мир?!

И в этот миг небеса с неистовой скоростью заволокли тучи, темнее самой Бездны.

Красные молнии, словно живые драконы, плескались в её лоне, то скрываясь, то снова появляясь.

Лицо старца на платформе исказилось в непонятной гримасе. Он резко повернул голову на восток, чтобы увидеть в очень отдалённом месте исполинскую башню.

Накренившись, она начала медленно падать, словно капля дождя, идущая к смерти до самой земли.

— Владыка действует быстро… Башня Триединства пала, — Старейшина Вэй расслабился, но ненадолго.

Из неестественно чёрных туч упала первая капля дождя: обычная, ничем не примечательная, а затем обрушился ливень.

— Почему я так волнуюсь? — пробормотал он. — Обычный дождь, — он посмотрел на спираль. — Остальных уже должны были убить, пора закругляться…

Уже собираясь использовать свою силу, чтобы добить внизу всех учеников, от которых осталось лишь несколько живых групп, он застыл.

Застыл и Витенег, находившийся внутри своего разума уже как несколько десятков секунд и сидя в позе для медитации.

В это время он размышлял.

Размышлял не о реальности, не о прошлом и будущем, а о себе.

В какой-то из дней, когда старик Туй ставил над ним эксперимент, он с сожалением обмолвился:

— Жаль, очень жаль, что ты не можешь совершенствоваться.

Витенег с недоумением спросил:

— Почему?

Старец мягко разрезал ему грудную клетку.

Конечно, до этого мужчина принял несколько обезболивающих пилюль.

Хотя он и мог игнорировать боль внутри чертогов разума, но для эксперимента нужно было находиться в сознании.

В первую очередь Витенег согласился на всё это не чтобы угодить старику; ему было искренне интересно изучить своё тело, и коренной житель этого мира подходил для этого лучше всего.

— Дело в твоей природе, — отточенным движением вырвав сердце, старик продолжил: — Есть люди, которые становятся божествами своими силами, а есть природные, рождённые от Неба и Земли.

— У каждого из них свои преимущества и недостатки. Основной недостаток природного божества — невозможность совершенствоваться.

Повертев сердце в руках, старик отложил его в сторону.

— Это не значит, что они не могут становиться сильнее, но эта сила заёмная — исходящая от природы божества и верующих.

Видя непонимающее лицо мужчины, он привёл пример:

— Допустим, ты божество войны. Соответственно, ты становишься сильнее там, где идёт война, смерть и так далее.

— С верующими, думаю, объяснять не нужно?

Витенег покачал головой, но задал другой вопрос:

— Разве нет исключений? И под совершенствованием ты имеешь в виду все известные тебе техники и пути?

— Исключений нет… По крайней мере за всю свою долгую жизнь я их не наблюдал. А что касается путей, это верно.

Мужчина усмехнулся.

— Ты божество?

Старик смутился.

— Нет.

— Ты им был? — продолжил собеседник.

— Нет…

— Тогда, если ты не рыбак, как ты можешь писать книги о том, как рыбачить?

Помолчав некоторое время, Достопочтенный Туй не мог не согласиться, и они продолжили эксперимент.

***

— Но вот в чём загвоздка: за всё время нахождения в секте я так и не смог разузнать ничего о путях и каких-либо техниках… Словно кто-то заставил всех замолчать и не говорить об этом в моём присутствии.

В чертогах разума стало на несколько градусов холоднее.

— Даже младшую сестру.

Но тут же всё пришло в норму, и мужчина задумался над другой проблемой.

— Обладая псевдо-бессмертием, тем временем у меня нет сил кого-либо убить, будучи ограниченным своей природой.

— Тц… Неприятный просчёт.

Глубоко задумавшись, юноша осмотрелся и начал с начала:

— Где я нахожусь?

— В чертогах разума, и я не уверен, что это то же самое, что море сознания у практиков.

— Я — это Жизнь, а тьма вокруг меня — Смерть.

— Совсем недавно я выдвинул теорию, что один из путей развития — это совершенствование разума, используя его как для атаки, так и для защиты.

— Но, будучи обладателем техники Бессмертного Воплощения, я пока что не нуждаюсь в защите, а вот в атаке — более чем.

Задумавшись на ещё более длительный срок, мужчина не переживал о проведённом времени. Как только он коснулся концепции Времени, будучи всего лишь в своём разуме, а не в реальности, он мог в меру своих сил влиять на его поток — ускорять или замедлять.

И вот, по прошествию нескольких минут, он встал и двинулся к границе тьмы.

Стоило пальцу соприкоснуться с ней, как он тут же был поглощён, оставляя на месте проекции обрубок.

Кивнув, Витенег чётко сказал:

— Старейшина Вэй!

— Старейшина Вэй!

— Старейшина Вэй!..

Повторяя эти слова несколько десятков раз, в непроглядной тьме он смог разглядеть проблеск света!

Всего на мгновенье, но для мужчины этого было достаточно, чтобы увероваться в своей новой теории.

Кукла Вуду!

Именно такую концепцию он взял за основу своей первой техники для наступления и убийства.

Для начала он должен был подтвердить, что тьма вокруг — это не его личный сосед, а сам Витенег является частью этого пространства, где находятся и другие островки разума.

Но загвоздка в том, что даже если теория верна, будет ли пространство тьмы полностью проецироваться на реальность и будет ли рядом находящийся человек находиться в непосредственной близости внутри тьмы.

У мужчины не было никаких идей, кроме как назвать фамилию старейшины, чтобы дозваться до его разума.

В конце концов, как только человек слышит своё имя, он инстинктивно вздрагивает телом, душой и разумом.

— Но даже так… Как я должен попасть в его разум?

Для придумывания решения проблемы потребовалось ещё несколько минут, и оно было действительно простым и понятным, доступным только такому существу, как Витенег.

— Если по ту сторону царство Смерти, то чтобы пройти через него, мне нужно умереть, — усмехнулась проекция и даже рассмеялась от осознания обыденности этих слов.

— Сказано — сделано, — Витенег вошёл во тьму и исчез.

***

Как бы мужчина не привык к телесной боли, ему ещё в полной мере не доводилось терзать свой разум, кроме того случая с стариком Туем.

Но то, что происходило сейчас, было за гранью любых слов.

Пожирание.

Именно так можно было охарактеризовать ситуацию, когда тьма с бешеной скоростью пыталась растворить эфемерное тело мужчины, а техника Бессмертного Воплощения восстановить его, поглощая тьму.

Взаимное уничтожение, где Витенег держался из последних сил, и с каждым шагом его тело уменьшалось и укорачивалось.

Словно тысячи насекомых пожирали его плоть, он не мог видеть, не слышать, не ощущать ничего, кроме боли.

Он даже не знал, идёт ли он или стоит на месте, а может, свернулся в позе эмбриона, ожидая настоящую, действительно настоящую и неизбежную смерть.

Всякие мысли, готовые зародиться, всякие идеи, готовые всплыть в его разуме, безвозвратно растворялись от агонии.

И лишь воля смертного неустанно двигала тело вперёд.

Но даже у неё были лимиты.

Не пройдёт и нескольких вдохов, как тело растворится в Великом Ничто.

Ещё там, в реальности, на протяжении тихих и по-своему спокойных дней в резиденции Му Жао, мужчина размышлял о многом и о том, что он действительно не главный герой этого мира.

Понял он это просто, задав себе лишь один вопрос:

«Сколько раз я должен был умереть?».

Много. Действительно много, не будь у него техники Бессмертного Воплощения, которую он создал наперекор всему, умерев.

Кто-то скажет, что получение им техники — это тоже судьба.

Но мужчина не верил в это.

И не то, что если бы он поверил, он тем самым обесценил весь свой путь.

Совершенно нет.

Просто он понимал, что всё это — действительно его судьба. Но не та, что прежде.

Не та судьба, которую он убил в своём сердце.

Ведь не убив бога в своём сердце, нельзя стать богом.

Не разрушив судьбу в своём сердце, невозможно создать свою собственную, дабы обмануть весь мир!