Глава 21.0

Восстановив тело и неуклюже взлетев, Витенегу было ещё сложно в идеальности управлять нечеловеческими воплощениями, в которые он превращался.

Осмотревшись, мужчина увидел небольшую деревню и высокий частокол, окружающий её.

Находясь совсем близко к границе Сумрачного Леса, деревушка своим выживанием зависела от него.

«В ней должно жить много охотников?» — предположил мужчина, но, сев на один из домов, его тело было разорвано от пролетевшего через него копья.

Слегка ошеломлённый, перед смертью он успел рассмотреть лишь молодого мужчину во дворе дома, который обучал нескольких детей.

Тот, в свою очередь, стоял прямо, как меч. Его брови были нахмурены, и он пробормотал:

— Показалось?

Витенег воплотился в летающего жука и, сев на другой дом, не был тут же убит.

Однако, снова остановив процесс обучения, мужчина, их инструктор, сказал детям:

— Занимайтесь пока самостоятельно.

Группа из девяти детей разных возрастов дружно кивнула, не смея разозлить стоящего перед ними мужчину.

Тот в свою очередь исчез в воздухе, и не успел Витенег мысленно протереть глаза, как позади него раздался спокойный голос:

— Кто ты и зачем наблюдаешь за нами?

Витенег напрягся, но сделал вид, будто он самый настоящий жук, ходя из стороны в сторону и замерев, когда мужчина наклонил к нему голову.

— Я чувствую твои намеренья, — и огромный по сравнению с жуком палей навис над ним, готовый как кара небес раздавить насекомое.

«Намеренье?» — Витенег заинтересовался и, не став убегать от мужчины или тем более убивать его, воплотился в разноцветного попугая.

Видя, как пространство перед жуком пошло рябью и бесформенная Ци начала стекаться к нему, чтобы сформировать новое тело, мужчина оставался бесстрастным.

— Теперь мы можем поговорить? — спросил он.

— Да, — попугай наклонил голову. — Прежде чем задать вопросы, которые тебя интересуют, будь готов ответить на мои.

Снова нахмурившись, мужчина задумался на пару секунд, прежде чем согласиться:

— Идёт, — он скрестил руки. — Что практик хапо забыл в нашей деревне?

Видимо, подумав, что способности существа перед ним проистекают от техник Хань или По, мужчина был уверен в себе.

Не став его переубеждать, Витенег ответил:

— Если я скажу, что просто проходил мимо, ты поверишь мне?

— В наше время никому нельзя верить, — глаза мужчины заострились. — Даже себе.

Витенег вспомнил выходку Вите и Неги и согласно кивнул.

— Моя очередь. Что ты подразумеваешь под намереньем и как его читать?

— Не смотри на меня свысока, потому что я живу в деревне. Я отвечу только на первый вопрос.

Витенег не чувствовал от мужчины угрозы, но он каким-то образом понял, что если попробует нарушить договор или соврать, разговор будет окончен.

И не на самой приятной ноте.

— Намеренье — это то, что проецирует практик в реальность своими действиями — неважно, какими: физическими, ментальными, духовными или душевными.

Попугай медленно кивнул, слегка поняв смысл.

Настала очередь мужчины задать вопрос:

— Раз ты проходишь мимо, то куда держишь путь?

Словно открытая книга, Витенег ничего не утаивал, отвечая честно:

— Ищу потерянного друга, чтобы узнать, как он поживал в моё отсутствие и кем стал. Ответь на второй вопрос, озвученный раньше.

— Хорошо, — кивнул собеседник, слегка ослабив витающее в воздухе напряжение. — Читать намеренье просто — нужно собрать волю и сконцентрировать её на существе.

Витенег подумал:

«То ли я тупой, раз ничего не понял, то ли этот парень — гений, который рождается раз в тысячу лет и живёт в этой деревушке, тихо совершенствуясь, чтобы в будущем захватить мир и потрясти Небеса и Землю».

Попугай немного развеселился и, ожидая новый вопрос мужчины, резко напрягся.

Что-то было не так, и неосязаемое давление начало оказывать влияние на Витенега, будто сама ткань реальности пришла в движение.

Но он знал, что это было связано с Кармой. Её нити начали безудержно переплетаться, косвенно предупреждая Витенега, что следующие слова мужчины затрагивают то, о чём он не должен говорить.

В какой-то мере это можно было назвать шестым чувством — интуицией. Но только Витенег знал, что всё это случилось благодаря его личному пониманию концепций и Закона Земли.

— Возможно, я знаю твоего друга и смогу указать дорогу. Как его зовут?

Без колебаний Витенег разделил сознание на Вите и Негу.

Оставив первого в качестве хозяина тела, Нега мгновенно отправился в пространство сердца, чтобы вселиться в двухметровое существо.

Дьявол открыл глаза, в которых плескался целый мир, и в этом мире, с присутствием части сознания Витенега, были другие законы, нежели у почившего монстра.

Вите открыл рот и, не задумываясь, ответил на вопрос:

— Мо Шань.

Но на самом деле голос исходил не из рта Витенега, а самого сердца.

Говорил Нега в лице дьявола, и голос дьявола имел необыкновенную силу, способную блокировать и искажать то, что было на более глубоком уровне, чем намеренья — их производные.

Благодаря словам мужчины Витенег отчасти понял концепцию, которая стоит за чтением исходящих от человека намерений.

Если он сконцентрировал волю только на теле, то как мужчина может ожидать, что внутри него будет другое сознание и другое существо, на котором не будет сконцентрирована эта самая воля?

Расслабленный и уверенный в своих способностях мужчина что-то заподозрил, почувствовав неладное, но в целом остался довольным и с ожиданием посмотрел на птицу.

— Почему ты рассказываешь мне столь ценную информацию в обмен на простой интерес к моим делам?

— А разве для этого нужна причина? — мужчина присел на крышу дома, наблюдая за тренировкой детей. — Любые знания и наследие — бесполезный мусор, если остаются в руках одного или нескольких людей. Они должны передаваться другим, чтобы со временем видоизменяться и улучшаться. Только так Дао будет процветать вечно.

Впервые за долгое время Витенег почувствовал душевную благодать, и она никак не была не связана с Дэ.

Это было обычное человеческое чувство. С уважением он произнёс:

— Я восхищаюсь широтой твоего ума. Будь я на твоём месте, не смог бы так поступить с первым встречным.

— Откуда ты знаешь, что мы не встречались?

Птица вопросительно посмотрела на лицо мужчины. Его взгляд был устремлён вдаль, а правая рука облокочена на согнутое колено, тогда как левая — о крышу дома.

— Раз мы встретились — значит, такова судьба. Может, мы были знакомы в прошлых жизнях, в других воплощениях. Этого тоже нельзя исключать. Каждая встреча — это не просто мимолётность бабочки или кусок истории. Это — ты сам.

— Я сам? — Витенег запутался.

Он явственно чувствовал, насколько глубоки были последние слова, но не до конца понимал их.

— Я не буду вводить тебя в заблуждение своими речами. Тогда пострадает твоё понимание, и тебе будет намного труднее познавать мир, развивать Дэ и совершенствовать концепции.

И вдруг в разуме Витенега словно раздался звон.

Множества воспоминаний из смертной жизни в образе Витенега и Кармака начали проигрываться внутри него, как фильм.

С отчаянием утопающего он искал причину, которая была навязчивой занозой внутри разума после слов мужчины.

И спустя время он нашёл, почувствовав опустошение. Его тело задрожало, а глаза налились страшным пониманием.

— Т-так значит… рассказывая о Дао другим, я не помогаю людям, а наоборот, врежу им? — от этой мысли Витенегу стало плохо, и его затошнило.

Собеседник молчаливо кивнул.

«Младшая сестра, Унда, другие… Рассказывая им всё о концепциях и Дао, я заменял их понимание своим и не давал развиваться, затрудняя их будущий путь в разы… Глупец!»

— Великие кланы, секты, старейшины перед своими учениками — все они могут лишь обмолвиться о том или ином пути, но не рассказывать его суть, ибо это — испытание для каждой личности отдельно. Проверка понимания и родства с миром.

Его взгляд скользнул по птице.

— Вижу, ты осознал ошибки прошлого. Не всё так плохо, как ты думаешь. Строя в разуме других барьер из собственного понимания и лишая их возможности получить лёгкий Дэ для развития, ты в том числе закаляешь их. Если они разрушат барьер, то станут не в пример сильнее себя прежних.

Эти слова немного успокоили хаотичные мысли Витенега, и он с благодарностью сказал:

— Спасибо, друг по Дао, за твои наставления сегодня.

— Таков порядок вещей. А теперь тебе стоит уйти, чтобы не нарушать причинно-следственные связи и не осквернять это тихое и отдалённое от мирских дел место.

Слегка склонив голову, попугай взлетел и, окинув последним взглядом непримечательную деревеньку на окраине Сумрачного Леса, отправился в даль.

***

«Странное место», — подумал Витенег, пролетая через бескрайние равнины и тутовые поля.

Он всё ещё не мог выбросить из головы ту деревню и просветлённого мужчину.

«Все ли практики региона Хао такие необычные и сильные? И с чем связано столь существенное изменение плотности бесформенной Ци в пространстве?»

Как бы он не задавался вопросами, без фундаментальных знаний о мире или собственном долгом и независимом исследовании ответов получить не мог.

Там, где были тутовые поля, были и крестьяне, которые работали на них вместе с деревнями, встречаемые всё чаще и чаще.

Приземляясь в каждой из них, он находил одного или нескольких экспертов, которые замечали его присутствие тем или иным способом.

И там находились всё те же дети разных возрастов, которые тренировались от утра, порой, до самой глубокой ночи.

А кто-то — вовсе отдельно в неприметном или скрытом месте, по-видимому, не ладя с жителями собственной деревни или желая утаить от них истинный уровень силы.

Чем больше Витенег наблюдал, тем отчётливее понимал:

«Здесь практически нет смертных».

Встречные ему люди жили хоть и небогато, но явно не голодали. У них были какие-то системные знания о мире и тренировках, позволяющие им становиться сильнее день ото дня.

Несмотря на то, что большинство выращивали тутовые поля, одежда людей была проста, что означало одно — шёлк отправлялся в другое место и был средством обмена на еду и другие принадлежности для жизни.

Как бы Витенег ни хотел подслушать правду о мире в той или иной деревне, он не мог, потому что каждый раз одно из его воплощений убивали, и не все встречные люди были такой же широты ума, как первый мужчина.

«На основе увиденного можно сделать вывод, что в регионе Хао процветает не только путь хапо, но и остальные пути. У обычных людей так особенно, в почёте закалка тела».

Желая отдохнуть и привести мысли в порядок, спустя несколько дней скитаний Витенег в образе птицы приземлился рядом с небольшим водопадом.

Равнины закончились, уступая место холмам, редким лесам и природным долинам, как то место, где решил остановиться Витенег.

Приняв форму маленькой обезьянки, мужчина уселся на камень рядом с рекой, уходящей в водопад, чтобы быть мгновенно сожранным выпрыгнувшей на поверхность большой рыбой.

Отчаянно взявшись крошечными ручками за рыбу, Витенег не мог освободиться. Последняя вцепилась в голову так крепко, что беззубая пасть казалась стальным замком.

Задыхаясь от нехватки воздуха, обезьянка в конечном итоге открыла рот и захлебнулась водой, потеряв сознание.

***

Пробуждение было мгновенным, словно кто-то включил лампочку.

Витенег почувствовал, что он стал одним из потоков воды, который уносил его вместе с другими прочь в нужное русло.

Недоумевая, почему он вдруг умер и техника Бессмертного Воплощения не восстанавливала тело, пока рыба не выплюнет столь противную добычу или не умрёт от истощения энергии, мужчина решил ничего не делать и плыть по течению.

Вокруг него были камни, и он мог предположить, что находится внутри подземного русла реки.

Иногда сквозь его тело проплывали странные рыбы, одна из которых была та самая, которая проглотила прошлое воплощение.

Желая узнать причину смерти, он ринулся за ней и усилием воли прошёл сквозь жабры и ротовой аппарат, чтобы попасть внутрь организма.

Но был тут же ошеломлён, потому потерял часть тела, будто его отрезали одним ударом ножа.

При этом Витенег не чувствовал потерянную «плоть», словно она исчезла из мира.

Стремясь разобраться, что это такое, Витенег ринулся внутрь тела рыбы и почувствовал, как его сознание слегка помутнело, словно проходя через огромный мыльный пузырь.

Притом мужчина испытал знакомое чувство. Концепция, которую он ощутил, была знакома ему.

Он снова был в воде и, приняв форму маленькой рыбки, мгновенно умер.

«Может, уже хватит?!» — такие ситуации по прибытию в регион Хао начали раздражать даже такого спокойного человека, как Витенег.

Но не успел он подумать о большем или сделать что-либо, как его сознание вышло из… заднего прохода рыбы, и та, словно стрела, уплыла уже далеко, пока мужчина осознавал сущность своего бытия.

«Хорошо…» — единственное, о чём он смог подумать, продолжив путешествие как поток воды.

Время тянулось мучительно долго, и, уплывая всё дальше вглубь земли, Витенегу казалось, что прошло несколько дней, прежде чем вода остановилась.

Приняв форму потока ветра и, как только поднялся над поверхностью воды, — птицы, мужчина осмотрелся.

Место, в которое он попал, оказалось огромной пещерой, а русло реки, которое привело его сюда, — не более чем одна из сотен, а то и тысячи дыр в стенах пещеры, которые впадали в озеро с высоты нескольких десятков и сотен метров.

Озеро пенилось от бесчисленных стоков, но уровень воды оставался неизменным, как и не поддающаяся мыслям глубина. Смотря глазами птицы — острыми и проникающими, Витенег видел лишь чистую поверхность без капли жизни.

А то, что скрывалось за ней, было непроглядной чернотой, и вся картина вместе взятая — глазом огромного доисторического существа.

По центру озера расположился дворец, состоящий полностью из нефрита и обрамлённый со всех сторон причудливыми существами — драконами всех форм и размеров, выражающих концепцию Превращения и Изменчивости.

Четыре колонны возвышались над всей архитектурой по краям дворца с четырёх сторон света, а на их вершинах в безмолвной и гордой тишине расположились по одной статуе на каждую колонну.

Это были четыре существа, похожие на людей, с причудливыми узорами на лицах и рогами на голове.

Каждый из них держал в руках собственное уникальное оружие: меч, копьё, веер и боевые перчатки.

Неизвестно, сколько прошло времени с момента постройки и запустения этого подземного дворца, но Витенег не ощущал какого-либо давления или опасности.

«Видимо, всё сверхъестественное уже давно рассеялось спустя века либо покинуло это место».

«Или…» — он посмотрел на бездонное озеро — «скрылось там».

Подлетев ко входу во дворец — нефритовым вратам, на вершине которого висела табличка с древними символами, Витенег превратился в маленькую обезьянку и посмотрел наверх.

Он не мог прочитать символы и не только потому, что не знал язык. Дело было в том, что они были частично уничтожены росчерком когтей.

По крайней мере, к такому выводу пришёл Витенег, ибо три рваные полосы не были результатом атаки оружия.

Аккуратно перелезая через древние ступени, ибо для маленького существа они были подобны балкам во весь её рост, нежная шёрстка пачкалась в многослойном пласте пыли, и Витенег чихнул, создав целое облако из прозрачных частиц.

Чувствуя себя несчастным, ему тут же захотелось превратиться в поток ветра и избавиться от плоти, но он сдержал порыв.

Витенег хотел изучить этот дворец и понять, среагирует ли он на появление в его пределах живого существа.

Забравшись на небольшую «гору», обезьянка присела, чтобы отдышаться и получше рассмотреть окрестности.

Комплекс не был большим: он состоял из нескольких, по-видимому, жилых домов и зданий неизвестного назначения.

Просматривая их одно за другим, Витенег не находил ничего, кроме сцены опустошения. Словно всё здесь давно превратилось в прах, что не являлось нефритом или было украдено.

И вот, зайдя в центральное здание, от которого веяло остатками неизвестных аур, он ожидал увидеть легендарное наследие, живые барельефы или, хотя бы, картины, изображающие небесную живопись.

Но обезьянка столкнулась с тем, что уже видела — всё было чисто, как в гробу.

Единственное, что осталось, — это фрески, и, идя по коридору, он мог видеть слабые очертания событий, произошедших в далёком прошлом. Но, к сожалению, все фрески в том числе были уничтожены ударами когтей.

Осматривая дворец и комплекс несколько дней, Витенег ничего не нашёл.

Абсолютно.

«Что ж, это следовало ожидать», — подумал мужчина, не особо расстроившись. «В этом мире должно быть полно выдающихся личностей с великой судьбой, и спустя столько лет это место могли найти бесчисленное количество раз».

«Тем более только в книгах древние постройки имеют наследия. В действительности же, почему это должно быть правдой? Может, это место — дом для Бессмертного, где он отдыхал и рассуждал о жизни».

Выйдя через нефритовые ворота, Витенег медленно и с опаской подошёл к краю островка, чтобы посмотреть на воду.

Никакая рыба не выпрыгнула, чтобы сожрать его.