Глава 27.0

— М-м? — протянул хозяин дома и широко зевнул.

Переминаясь с ноги на ногу, Вэнь Мин нервничал и, не смотря на лицо Ло Мэя, быстро проговорил:

— Ты можешь дать мне ещё несколько советов по закалке тела?

Вместо того, чтобы подтрунивать и издеваться над ребёнком, Вите вспомнил слова встречного мужчины в деревне на окраине Сумрачного Леса, которые оставили его под впечатлением и слегка изменили восприятие мира.

— Хорошо.

— Т-так просто?.. — заикался ребёнок, ожидая услышать непомерную цену или готовый принять насмешки, но не столь обыденное согласие.

— Знания нужны для того, чтобы ими делились. Чем большее количество людей будут обладать знаниями, тем легче будет создавать новые.

Ло Мэй опёрся спиной о дверной косяк и сложил руки вместе.

— Пока один человек медитирует год в поисках прозрений, сотня людей думает над решением проблемы и опережает первого многократно.

Под слабым светом не полной луны Вэнь Мин смотрел на мальчика своего возраста с необыкновенной аурой и полными уверенности словами.

— Ты бы хотел… — Ло Мэй повернулся к нему, и его глаза лишь на миг стали янтарными, как золото, — увидеть такой мир?

— Мир, где бесчисленные люди станут практиками и их понимание Дао будет не в пример выше нынешней эпохи?

— Где люди из-за обилия знаний и познанных в достатке концепций выстроят в своём разуме такие барьеры, которые, преодолев, мгновенно возвысятся на Небеса и станут Бессмертными?

Вэнь Мин слушал его и с каждым словом представлял в голове столь чудный мир, наполненный волшебством и спокойствием мира, где каждый сможет выразить свою личность.

Он был очарован.

— Ты… — Ло Мэй протянул руку, — хотел бы увидеть… Нет, построить этот мир вместе со мной? Ведь в эту эпоху, когда праведное и порочное смешалось, демоны и дьяволы бесчинствуют, а секты под видом благой помощи выкачивают ресурсы из простого народа, люди будут страдать, а познающие Дао — жить обособленно, как они привыкли делать обычно.

— Никто не пошевелит пальцем, чтобы сломать устоявшуюся систему, потому что для сильных мира сего это выгодно, а остальные боятся.

Будучи ребёнком, воспитанный деревней в глуши, Вэнь Мин никогда не обладал такой широтой ума и знаниями, как Ло Мэй.

Для других его слова могли бы быть смешными, но для мальчика были наполнены величием и непоколебимостью человека, который долго скитался в поисках себя и наконец-то нашёл путь, которым следует идти.

Действительно, Вите обогнал в этом отношении и Витенега, и Негу, найдя цель, к которой будет стремиться, а не просто существовать, потому что у него есть такая возможность.

Если у Неги не было ни капли свободного времени, чтобы об этом задуматься или просматривать воспоминания о их пути в регионе Хао, то у Вите были, как и тело коренного жителя этого места, которое также немного повлияло на его мышление и решения.

Вэнь Мин вспомнил, как лишился матери и сестры, оставаясь одним с отцом, и его взгляд дрогнул.

«Хоть он и говорит уверенно, но что может на самом деле сделать? Мы всего лишь дети. По крайней мере, я постараюсь узнать от него всё, что касается закалки тела, а там уже наши пути могут разойтись», — таковы были мысли мальчика, и он пожал протянутую руку.

***

На следующий день после разговора они собрались за домом Ло Мэя, в том месте, где земля была изрыта в поисках червей.

Недоумевая, Вэнь Мин спросил:

— Брат Ло, что за технику ты здесь тренировал?

Тот, к кому обратились, неопределённо пожал плечами.

— Это была не техника. Я познавал концепцию Жизни.

— О-о… — протянул Вэнь Мин, смущённый от непонимания.

— Ну что ж, приступим к практике, — сказал Ло Мэй и хлопнул в ладоши.

— И с чего мы начнём?

— С того, что тебе придётся умереть… — пробормотал мальчик.

— Что?

Задумавшись, Вите вспоминал, каким образом Витенег впервые оказался внутри своего чертога разума.

Это была ситуация, когда старик Туй направил свою ауру на разум мужчины, чтобы вынудить из него информацию, и, умирая из раза в раз, а затем восстанавливаясь, это позволило Витенегу каким-то образом получить осознанность в том пространстве.

«Но такой метод явно не подходит для обычного мальчика. Тем более без техники Бессмертного Воплощения».

Нахмурившись ещё сильнее, он не заметил обеспокоенный и слегка нервный взгляд.

И тогда Вите вспомнил, как Витенег впервые использовал технику Безымянного Острова на Старейшине Вэй и, пытаясь проникнуть внутрь его чертога разума, проекция в центре площадки открыла глаза, чтобы встретить неприятеля.

Тогда у Вите и возникла интересная мысль:

«Могу ли я постучать в „дверь“ Вэнь Мина, чтобы принудительно выдернуть его сознание в чертог разума? А затем снова и снова, пока он сам не поймёт этот процесс?»

С горящими глазами обратив внимание на притихшего мальчика, Ло Мэй подозвал его:

— Иди ко мне. Сейчас я научу тебя методу, который позволяет реализовать концепцию визуализации.

Сглотнув, Вэнь Мин подошёл, как ему было велено, с некоторой обречённостью.

— Что это за лицо?

Ло Мэй прислонил палец ко лбу рядом стоящего мальчика, и, войдя в чертог разума, Вите сразу увидел перед своим куполом света противоположный.

Неспеша подойдя к нему, он по-хозяйски постучал.

Нежно, как родитель, который долбит в дверь комнаты ребёнка, чтобы он проснулся для нового похода в школу.

Просто Вите не хотел случайно разрушить барьер чертога разума своего подопечного.

Однако проекция мальчика с закрытыми глазами по центру платформы никак не отреагировала на такое вмешательство.

Вернувшись в реальность, слегка озадаченный Ло Мэй спросил:

— Как твои ощущения?

— Ну… — он слегка замялся. — Нормально? Я что-то должен был почувствовать?.. Если так, то твой палец делает мне больно.

С непроницаемым лицом Вите не стал так сильно прижимать палец ко лбу мальчика, оставляя на коже красный отпечаток, и вернулся в чертог разума, подперев подбородок рукой.

— Может, дело в том, что он ещё не ступил на путь совершенствования? В таком случае ему нужен больший стимул для пробуждения разума.

Подойдя к противоположному барьеру, проекция больше не стучала по нему, а нанесла слабый удар, будто шутя.

Вот только от появившейся в барьере трещины он сразу отшатнулся, боясь дышать.

Благо дальше маленькой щели дело не дошло, и он вздохнул с облегчением.

Но вновь нахмурился, ведь проекция Вэнь Мина не подавала признаков жизни.

Потеряв терпение, Вите, не сдерживаясь, пнул по барьеру, и тот содрогнулся, чуть не рухнув.

Сознание мальчика тут же вошло в чертог разума, почувствовав опасность, и он с удивлением начал осматриваться.

Когда его взгляд упал на противоположный барьер и соседа, что махал ему рукой, он слегка опешил и тоже помахал.

«Это сон?» — думал он.

В реальности же Ло Мэй посмотрел на тело ребёнка, которое было неподвижно. В глазах не было сознания.

— Со стороны это выглядит довольно странно, да?

А затем ударил мальчика по лицу.

Тело упало на землю, и раздался вскрик:

— Что за чёрт? Где я был и почему упал?.. Что с моей щекой?

Заложив руки за спину и не меняя выражения лица, Ло Мэй спокойно произнёс:

— Я дал тебе возможность соприкоснуться с чертогом разума — местом, к которому не имеют доступа практики начального уровня, — он посмотрел в глаза мальчика, который слушал его с открытым ртом. — Цени это.

Вэнь Мин кивнул, но не мог не задать вопроса:

— Старший брат, — он сразу же сменил обращение, — но если это место не доступно обычным практикам, то как, будучи простыми людьми, мы смогли попасть туда? И… — с опаской он обронил то, что его гложило: — откуда у тебя такие способности? На самом деле ты Бессмертный, скрывающий свою силу?

От града вопросов Ло Мэй уже пожалел, что решил использовать этого ребёнка для своих экспериментов.

Цель Вите была не только в том, чтобы воспитать Вэнь Мина, но и исследовать возможности практиков с другой перспективы, не ограничиваясь собой.

Да и взгляд со стороны на уже знакомые системы — это форма познания мира.

Но, конечно, он не станет говорить всего этого ещё наивному мальчику.

— Чтобы иметь некоторые знания и обладать малыми способностями, не обязательно быть Бессмертным.

— Да и кто такой Бессмертный? В глазах обычных людей — это практик, только ступивший на путь совершенствования.

— А в глазах практиков — просто сильное существо, достигшее невообразимого уровня сил, знаний, понимания и обладающее неопределимой продолжительностью жизни.

— Всё относительно. Поэтому не строй в своём разуме барьеров. В твоём сердце не должно быть никого: ни Бога, ни Дьявола, ни Будды и ни Бессмертного.

Не смотря на Вэнь Мина, взгляд Ло Мэя блуждал по деревьям, листья которых колыхались на ветру, и траве, устилающей землю, как покрывало для сна и приятного пробуждения.

— Ты — это ты. А значит, твой путь не предопределён.

— Почему? — спросил мальчик, поднявшись.

— Потому что никто не может быть тобой. Но Дао может быть всем и каждым.

— Я… понимаю.

И в юных глазах Вэнь Мина действительно появилась слабая искра, что разгоралась всё ярче.

Он глубоко задумался, опустив голову, а Ло Мэй не торопил его.

По прошествию нескольких десятков минут мальчик пришёл в себя.

Очнувшись от медитативного состояния прозрения, его одухотворённые глаза обратились к безмятежному лицу собеседника.

— Старший брат. Продолжим.

Два ребёнка снова встали друг напротив друга, и, уже не вытягивая пальца, Вите снова ударил по барьеру в чертоге разума, который ещё не успел восстановиться с прошлого раза.

Не выдержав, он лопнул, как мыльный пузырь, и сознание Вэнь Мина перенеслось в проекцию, чтобы сразу провалиться в беспамятство вместе с телом на платформу.

Когда утреннее солнце уже давно начало клониться к закату, проекция открыла глаза и осмотрелась.

Чертог разума успел покрыться новой плёнкой — всё ещё тонкой, готовой порваться от любого неосторожного касания.

Вэнь Мин посмотрел на Ло Мэя, который сидел перед ним, закрыв глаза.

Почувствовав взгляд, он приоткрыл их и заговорил:

— Это пространство — чертог разума. Место, где ты можешь использовать свою фантазию для созидания различных вещей. Потенциал развития этого места — безграничный. Пока это вся информация, которую я могу тебе дать. Какой путь ты выберешь, решать тебе.

Проекция Вэнь Мина серьёзно кивнула.

— Ну а теперь давай перейдём к тому, зачем вообще я дал тебе возможность соприкоснуться с чертогом разума.

Вернувшись на свою площадку, Вите спроецировал нагое тело Ло Мэя с закрытыми глазами.

Вэнь Мин услышал приглушённый голос:

— Это называется визуализацией. Благодаря данной концепции ты можешь представить своё тело и, смотря на него со стороны, понять, как и куда должна двигаться энергия Ци во время закалки тела и исполнении различных поз.

— Смотри.

Вите слегка напрягся, и манекен в его лице ожил, начав выполнять стойку медведя.

Энергия внутри тела пришла в движение, и её путь визуализировался на поверхности кожи, давая прекрасную картину понимания происходящего.

— Ты понял? — спросил Вите, и Вэнь Мин заторможенно кивнул, не отрывая взгляд от движения проекции Ло Мэя.

— Я тоже так могу? — спросил он, слегка не веря.

— Не попробуешь — не узнаешь. Но для начала тебе нужно научиться входить и выходить из чертога разума.

Мальчик согласно кивнул и без указок закрыл глаза, сконцентрировавшись.

В реальности веки Вэнь Мина дрогнули и открылись.

Это был тот самый привычный мир, где его путешествие в неизвестное место, состоящее из островка света, который окружён куполом и морем тьмы, было не сном.

«Это оказалось легче, чем я думал».

Снова прикрыв глаза, Вэнь Мин мысленно представил то пространство и как он переносится внутрь его.

Без каких-либо затруднений у него получилось.

И, повторив действие несколько раз, сидя перед Вите в чертоге разума, он сказал:

— Старший брат, я полностью освоил переход.

Собеседник странно посмотрел на него.

«Витенегу потребовалось несколько лет заточения, чтобы обрести эту способность. А ребёнок передо мной, даже не практик, справился за пару минут», — подумал Вите и мысленно покачал головой.

«Либо Витенег ни в коей мере не был гением, либо вход в чертог разума для настоящих практиков — это довольно лёгкое дело, не требующее упоминания».

«Но опять же, если данное пространство можно открыть, только будучи уже ступившим на путь совершенствования, то концепцию визуализации намного сложнее реализовать в начале и заложить крепкую основу, только если у ребёнка не будет превосходной памяти и фантазии, чтобы своими способностями визуализировать собственное тело без чертога разума».

«Да и вряд ли я первый, кто додумался до столь примитивного метода пробуждения. Не знаю, как это бывает в сектах, но клановые практики, безусловно, должны иметь своих предков, которые помогут молодому поколению открыть чертог разума заранее, чтобы фигурально очистить меридианы и на будущем пути встретить меньше препятствий».

— Старший брат? — позвал Вэнь Мин.

Очнувшись от мыслей, Вите встал и сказал:

— А теперь занимайся самостоятельно. Не надейся, что ты сможешь сразу создать проекцию, которая начнёт двигаться по твоему желанию. Начни с малого — с статичного тела.

— Хорошо, — мальчик послушно кивнул, но Вите заметил в его глазах нарастающее возбуждение.

Словно ребёнок, получивший новую игрушку.

Вите развернулся и вошёл в свой чертог разума, чтобы выйти в реальность.

Однако остановился, чтобы, обернувшись, напомнить:

— Если не хочешь умереть — не выходи за барьер и не соприкасайся с тьмой.

Мальчик тут же задрожал и с опаской начал поглядывать на столь близкое море концепции Смерти.

Ло Мэй открыл глаза и, отойдя в сторону, начал собственную тренировку.

В своё время инструктор дал им для изучения всего несколько поз, каждая из которых имеет свою технику дыхания и путь перехода энергии из одной точки в другую.

Но, столкнувшись с реальностью, понимая, что он обладает лишь объедками знаний, Вите не мог спать спокойно и тем более совершенствоваться по обозначенным методам, не имея полной картины происходящего.

Поэтому он направился на поиски инструктора.

Дом Ло Мэя находился на окраине деревни в юго-восточной области, и, выйдя на главную дорогу, ведущую в центр поселения, мальчик осматривался.

Прошло совсем ничего, как он воплотился в этом теле и просмотрел его воспоминания.

Воспоминания были именно воспоминаниями, а не набором знаний, как это было в тот момент, когда переселенец с Земли захватил мёртвое тело этарговского солдата.

Проходя через редкие дома, не в пример лучше обустроенные, чем его, Ло Мэй наблюдал за жизнью жителей деревни.

Сейчас был обед, и женщины возвращались домой со стороны реки или леса, чтобы приготовить пищу и позвать детей.

Те, в свою очередь, резвились друг с другом, используя деревянные тупые мечи, вырезанные плотником, представляя, что они — великие практики, сражающие демонов и дьяволов.

Один из детей случайно налетел на Ло Мэя, который неподвижно застыл, наблюдая за игрой.

— Ай! — плюхнулся ребёнок на задницу, и меч в его руке по наитию ударился о его голову.

Мальчик посмотрел большими водянистыми глазами на Ло Мэя и заплакал.

— Мерзавец! — выкрикнула мать ребенка, которая выглянула из-за двери дома, услышав плач.

Выбежав, женщина под взгляды любопытных соседей подбежала к мальчику и, присев, начала его утешать.

Повернув голову, её нежное лицо изменилось на яростное, и она процедила:

— Если ещё раз увижу тебя с моим ребёнком, пеняй на себя!

Остальные дети, что играли вместе с мальчиком, разбежались во все стороны по домам под строгими взглядами своих матерей.

Не оправдываясь, Ло Мэй безразлично наблюдал за ситуацией, и, как только все разошлись и стало тихо, он направился дальше по уже безжизненной улице.

Только пар и редкий дым, выходящий из окон домов, свидетельствовал, что он один был лишён семейного уюта, тепла и любви.

Сердце Ло Мэя слегка кольнуло, и с некоторой печалью он подумал о судьбе ребёнка, тело которого занял.