Глава 25.0

— Что делает этот придурок? — вдруг раздался голос, и сосед Витенега по тренировкам панически встал и заозирался, чтобы посмотреть на подходящую группу мальчишек.

— Только идиоты начинают закалку тела так, чтобы падать на камни, ха-ха! — проговорил другой и рассмеялся вместе с остальными.

Лишь главарь молчал и хмуро смотрел на Ло Мэя.

— И почему ты находишься здесь, а не бежишь за свежей и прохладной водой, чтобы утолить нашу жажду?

Внимание группы сразу было переведено на мальчика, который не прекращал становиться в позу медведя и странно потаптывать.

— Он… полностью изучил позу? — неуверенно проговорил кто-то.

Все они, кто уже несколько месяцев или лет занимаются закалкой тела, имели разные таланты. Но каждый без исключения смог найти одну или несколько поз, которые были для них понятны больше других, и внутренняя Ци человека очистила некоторые из их меридиан.

Вите уже как некоторое время назад задался вопросом, какую Ци они используют для очищения меридиан.

Ведь старик Бай говорил, что практики тела совершенствуют форменную Ци, получаемую из пищи, а практики Ци — бесформенную, добытую из воздуха с помощью дыхательных техник.

Раньше Вите не задумывался над этим, но сейчас, когда стал практиком и, по-видимому, использует метод практиков тела для очищения меридиан, у него возникли сомнения:

«А какая разница, какой метод я использую, если они оба ведут к одному и тому же результату?»

Но, подумав чуть больше, пришёл к выводу, что в этом была логика, ведь если говорить о воспитании огромного количества людей внутри региона разных сословий и достатка, самый простой метод — это не передавать наследие секты в виде техники дыхания, а позволить людям собственным талантом, охотой и возможностями раскупорить меридианы с помощью простого, но эффективного метода — форменной Ци, которая в том числе даёт нужный фундамент в самом начале для создания крепкого тела.

«Возможно, закалка тела с помощью форменной Ци — это универсальный метод, чтобы найти таланты».

«Как только эти таланты будут найдены и расчистят все меридианы, их заберут в секту и уже там предложат вариант дальнейшего совершенствования».

Ещё раз проанализировав воспоминания тела, он пришёл к выводу, что его догадки не далеки от правды.

Но тут же застыл в позе медведя, и семя сомнения в его сердце проросло с новой силой.

«С каких это пор, даже в войну, кланы, семьи и секты будут давать обычным людям возможность приблизиться к ним по силе?»

«И разве использование каких-то там поз обычных зверей даст возможность на интуитивном уровне очистить все двенадцать пар меридиан, не говоря уже о их безупречности и шлаках, которые должны остаться на стенках, предопределяя твой будущий путь?»

Вите показалось, что он прозрел.

«Вся эта закалка тела — мусор и обман. Это не значит, что сама практика тела плоха. Просто обычным людям не дают достойного наследия, чтобы они были пушечным мясом и не представляли опасности для высшей власти в регионах в будущем».

На секунду Вите забыл, в каком мире находился и с кем имел дело, привыкнув к смертному образу жизни вместе с Витенегом.

Мальчик глухо рассмеялся, и чем больше это продолжалось, тем неестественнее становилось.

— Прекрасно…

Но тут же вынужден был прервать прозрение от удара кулаком по лицу.

Ло Мэй упал на землю и, игнорируя боль, посмотрел на обидчика — это был тот самый мальчик, который в первый раз начал на него нападки.

Видимо, чтобы доказать остальным и главарю в частности, что он не лыком шит, Ху Фэнь решил проучить наглеца, который их игнорировал.

Во второй раз встретившись с взглядом карих глаз, мальчик почувствовал дрожь во всём теле и чуть сам не упал, отшатнувшись назад.

В этих глазах не было ярости или злости. Лишь недовольство человека, который созерцал мир и его правила, а кто-то посмел прервать его.

— Третьего раза не будет, ты понимаешь?

Ху Фэнь быстро закивал, как болванчик, позабыв обо всём на свете.

Рука главаря опустилась на его плечо, но не для того, чтобы, как в прошлый раз, мягко оттолкнуть, а сжать пальцы.

Послышался слабый звук скрипа костей, и, скривившись от боли, Ху Фэнь вскрикнул и упал на землю, умоляя:

— Брат Ши, п-прошу, я не знаю, что на меня нашло!

— Больше не называй меня братом, — всё такой же спокойный голос, и подросток с фамилией Ши, являясь лидером их группы, резко сжал пальцы и, оторвав Ху Феня от земли, бросил его в сторону.

Пролетев пару метров и перекатившись несколько раз, мальчик остановился и потерял сознание.

Взрослых не было рядом, чтобы наблюдать за расправой. Только инструктор, притаившись на ветке дерева и попивая какой-то напиток из горлянки, спокойно смотрел на представление.

— И так в каждой деревне, — он рыгнул и продолжил: — Везде есть один хищник, где остальные — жертвы. Только такая система позволила сектам находить таланты со всех земель для их воспитания, и этот паршивец Ши Кэ знает об этом прекрасно, — сплюнув, мужчина снова пригубил к горлянке, и прозрачная жидкость потекла по его бороде.

Тем временем Ши Кэ, высокий и крепкий мальчик с чёрными короткими волосами, уже в этом возрасте имеющий не по-детски серьёзное и властное лицо, подошёл к Ло Мэю и присел на корточки.

— Ты не Ло Мэй, — начал он, и его приспешники с недоумением посмотрели на главаря. — Тот Ло Мэй, которого я знаю, никогда бы не сделал тех вещей, которые сделал за столь короткий срок.

Его уголки губ слегка приподнялись, как у хитрой лисы.

— Как думаешь, кому поверят взрослые, если я скажу, что в тебя вселился дьявол и ты стал одержимым? В такое неспокойное время, как это… — не договорив, он выразительно посмотрел в глаза Ло Мэя.

Мальчик тоже слегка улыбнулся и заговорил:

— Даже если я скажу им, что после потери сознания не помню большей части своей жизни, они не поверят мне, ибо на чаше весов будет два разных по значимости мнения, верно?

— Именно поэтому я с тобой и разговариваю, — усмехнулся Ши Кэ. — Честно, мне безразлично, правда ли в тебя вселился дьявол или ты нашёл то, что сделало тебя из слюнтяя, слабака и труса, мальчика, который способен взглядом подавлять других, — и тут он отошёл от темы и задал другой вопрос: — Но знаешь, почему он на меня не действует?

— Потому что у тебя есть амбиции, — Ло Мэй скрестил ноги и потянулся всем телом руками вверх. — Те, у кого они есть, если отступят от своих убеждений лишь раз, если прогнутся под мнения других и наплюют на своё Дао, больше никогда не поднимутся вновь.

— Они могут проигрывать один раз за другим. Их могут унижать, пытать и делать с ними… — Ло Мэй осёкся, ибо вспомнил, что вокруг дети. — В общем, такие, как ты, не могут идти нога в ногу с миром и её системой. Они переделывают её под себя.

Ши Кэ удивлённо посмотрел на Ло Мэй и, встав, протянул руку.

— Я сделал правильный выбор.

— Но справишься ли ты с последствиями?

— Такова эта жизнь, — просто ответил парень. — Либо быть никому не нужным, не очистив меридианы до нужного возраста, и прожить всю жизнь в этом захолустье, либо ступать по головам других… Я давно сделал свой выбор. Твой черёд.

Он всё ещё держал руку в вытянутом состоянии, ожидая ответа мальчика.

Для любого взрослого эта ситуация, когда дети о чём-то договаривались с серьёзными лицами и в торжественной обстановке, показалась бы забавной, но не для Вите.

Мужчина понимал, что, будучи в таком возрасте и уже имея такое мышление, его собеседник обладал незаурядным талантом, за которым стоит наблюдать, направлять и, возможно, взрастить.

Может показаться, что если бы Вите развивался в одиночестве и стал как раз таки тем самым хищником, одним из многих, поступивших в секту, по пути забирая все ресурсы себе, это было бы правильнее.

Вите и Неге частично передалось стремление Витенега не сторониться событий мира.

Но это не значит, что они хотели непосредственно участвовать в них на передовой и привлекать внимания.

Это было вызвано одним простым осознанием: практики, прожившие сотни, а может и тысячи лет, это монстры в человеческой шкуре.

Весёлый старик Бай не был исключением, ведь его поведение — это лишь верхушка айсберга.

«В книгах на Земле многие авторы рассказывают о том, как юный любимец небес издевается над стариками, у которых гораздо богаче жизненный опыт, больше знаний и навыков. Но где здесь логика? Я нахожусь в реальности, а не книге, и понятия прошлого не должны затуманить мою бдительность».

«Как старые монстры, для них интриги и коварные замыслы, прорабатываемые и длящиеся десятки и сотни лет, должно быть нормой, а порой — частью жизни».

«И кто я такой, чтобы лезть в гущу событий, становясь одной из пешек? Да никто. Всего лишь жалкий практик, только ступивший на этот путь и не создавший своего наследия, а полагающийся на то, что осталось от Витенега».

«Поэтому проще всего воспитать марионеток, которые порвут нити и сами убьют кукловодов, либо…» — он посмотрел на протянутую руку и схватился за неё. «Использовать их как разменную монету, чтобы выманить всех закулисных актёров на свет».

***

Туго сжатый кулак, залитый кровью, ударил по оскаленной морде демона и вдавился вместе с игольчатыми зубами внутрь глотки монстра.

Другая рука с острыми ногтями, словно когти стервятника, впилась в глотку соседнего человекоподобного демона, чтобы резко выдвинуть ногти, превращая их в клинки, и одним резким движением оторвать голову.

Фонтан чёрной крови орошил рядом стоящего дьявола, но он уже давно не обращал внимания на такие вещи.

Да и коготь, который прошил его насквозь со спины, не давал возможности Неге задуматься о чём-то другом.

Схватившись обеими руками за выходящий конец когтя, дьявол напряг ноги и начал крутиться во все стороны.

Демон с маленькой головой, как у обезьяны, и крупным телом быка, заверещал, мотаясь из стороны в сторону и отталкивая ближайших демонов, ринувшихся в бой, чтобы урвать свой кусок мяса.

С пришествием Неги в это пространство, за прошедшее неизвестное количество времени, многое изменилось.

Мириады демонов больше не прятались.

Не использовали посредственную технику маскировки, через которую можно было легко увидеть друг друга.

Они больше не делали вид, что это глупо и это работает.

Они больше не молчали и не пожирали взглядом других.

Они не спали в ожидании неизвестного.

Теперь они сражались.

Сражались за себя, за еду и за возможность…

Возвыситься над другими!

В тот день одинокий и слабый дьявол бросил вызов всему миру и, сделав свой первый шаг, с трудом, а затем с большей лёгкостью начал вырезать одного противника за другим.

Наблюдая, как он пожирает собратьев и становится с каждым разом сильнее, остальные не могли выдержать этого зрелища, в том числе чувствуя незримую опасность, ведь следующими на столе дьявола могли бы быть и они.

Некоторые демоны объединились, чтобы покончить с взбесившимся новичком.

Но это была попытка войти в глаз бури посреди бушующего шторма и остановить его — бесполезно.

Да и демоны изначально, рождённые от негативных эмоций и чувств людей, не были созданы для командной работы.

Некоторые были трусами, сбегая с поля боя при первом признаке поражения.

Другие — наблюдателями, что выжидали удачную возможность для атаки и использовали других, дабы расчистить путь и прощупать силу противника.

Характеры демонов были разными, их тела и способности — тоже.

Но в них не было ничего добродетельного.

Расчистив пространство от врагов, чтобы дать себе пару секунд передышки, Нега резко остановился, и демон за его спиной, следуя инерции, налетел на него сбоку.

Точнее, уже на выставленные перед его лицом ногти, которые с чавкающим звуком под вопли головы обезьяны впились в её маленькие глаза.

Ногти резко удлинились и прошили небольшой мозг насквозь.

Выдернув их, Нега длинным языком привычным движением слизал кровь и остатки серого вещества, а затем впился зубами в артерию на шее монстра, чтобы насытиться кровью.

Вместе с потоком питательной жидкости и приходом демонической Ци раны на его теле заживали со скоростью невооружённого взгляда.

Как он обещал себе в тот день, Нега ни разу не использовал наследие Витенега, включая технику Бессмертного Воплощения.

Сквозь реки крови и горы трупов, ходя по костям других, он хотел создать своё собственное из тысячи и десятков тысяч различных черепов тварей, что посмели встать на его пути к свободе.

«Я отказываюсь от иллюзии рая — я иду в ад, чтобы стать Королём Демонов», — вспомнил он давно забытые слова, сказанные смертной душой над полем боя.

В бездонных вертикальных зрачках не плескалось никаких лишних эмоций — лишь спокойствие того, кто принял решение и не изменит его.

Нега не считал, скольких демонов успел убить и пожрать.

Он уже давно понял, что в области пространства, в котором он находился, все демоны, неважно, какая у них форма тела и способности, обладают примерно равной силой.

Один раз он чуть не лишился жизни, когда забрёл в не в пример более глубокую область тьмы.

Просто переступив порог того места, он чуть не упал, но вовремя остановился, когда заметил, что часть его ступни была ровно отсечена.

Кожа на его затылке заколола, и, вглядываясь в тьму с широко раскрытыми глазами, он не шевелился, пытаясь найти невидимого врага.

Но всё было безрезультатно, и только, по его мнению, по прошествии дня, он посмел сделать шаг назад, а затем ещё и ещё, стремительно убегая в такую привычную тьму начальной области.

В тот момент он и понял, даже не слыша мысли старика Бая, что все демоны, откуда он пришёл, были одного, смертного ранга, как и он сам.

Кто же находился в другой области, он начинал догадываться, но почему они не преследовали его, чтобы убить, это оставалось для него загадкой.

Хотя нет, он просто врал самому себе, ведь знал причину прекрасно.

Усилия гиганта не стоят и шага, чтобы наступить на муравья под своими ногами.

И от этого осознания он стал сражаться ещё яростнее, превращаясь в дикого зверя, которого никто не мог остановить, да и не смел в принципе.

Тело дьявола было переполнено демонической Ци до краёв. В этой области Нега находился на пике могущества, и лишь некоторые демоны обладали той же силой или имели уникальные способности, чтобы нивелировать разницу в стадиях.

Возвращаясь в реальность, Нега бесцельно скитался в поисках очередной битвы, но…

Никого не было.

Количество демонов после начала резни существенно сократилось, а выжившие сторонились дьявола как чумы.

Самое сложное для капли дождя — это остановиться и не стечь дальше вниз.

Вот и для Неги, что неустанно двигался вперёд, дабы выжить и стать сильнее, остановиться было чем-то сродни смерти уже далеко на уровне инстинктов, вырезанных в его нутре на протяжении сотен и тысяч боёв.

Дьявол даже не понимал, что ему нужно остановиться и задуматься о чём-то, чтобы переосмыслить свой путь. Двигаться дальше, а не зависнуть в этом пространстве навечно.

Время шло своим чередом, и, словно коррозия, оно проделало брешь в неистовом потоке демонической Ци, которая окутывала разум и не давала ему вырваться из этих оков.

В бессознательном теле дьявола лишь на миг, но вспыхнула давно потухшая искра осознанности, и его взгляд привлекло внимание пустое пространство, в котором застыли в невесомости конечности тел демонов.

Если бы это бы дьявол, он бы непременно набросился на них, чтобы сожрать, но сознание Неги уловило в происходящем что-то странное, и, присмотревшись, он понял для себя шокирующую правду.

Несколько сложенных друг с другом конечностей образовывали слово:

«Я — Нега».

— Я — Нега? — прошептал дьявол, но его глаза тут же заволокла тьма, и, не раздумывая, он обглодал на конечностях мясо и с хрустом съел все кости.

Монстр направился дальше в путь.