Глава 6.0

— Мы пришли к выводу, что сила алхимика не означает гарантированное получение ингредиентов. Значит, нужна интуиция, чтобы заранее оценить риски, составить план и стратегию.

Мужчина остановился перед Достопочтенным Туем и вытянул два пальца в уверенном жесте.

— Проницательность и интуиция — два важнейших качества хорошего алхимика.

— Нет, олух, — вместе с словами старик отвесил мимолётную оплеуху, отчего Витенег упал и вылупился на собеседника расширенными глазами.

Душа и тело мужчины воспылали, готовые броситься в бой немедля. Но с сознательным усилием он подавил это.

— Новорождённым божествам трудно, если не невозможно контролировать себя. На удивление, у тебя с этим нет проблем.

— Кто ты? — стоило последним словам упасть, как пространство застыло.

Не было ни ряби, никаких видимых признаков, но мужчина понял, что воздух превратился во что-то оформленное.

Это уже не была поверхность воды. Скорее, самое глубокое дно, которое не оказывало давление на тело, но если старик захочет…

А затем наступила аура.

Волна плотной энергии, больше похожей на материю, словно цунами, столкнулась с ментальной стеной в разуме мужчины и пробила её, не замедлившись ни на секунду.

Неистовые воды смывали всякие мысли, разъедали части разума, принося невыносимую боль, от которой мышцы Витенега содрогались, неспособные найти выход в движение тела.

Эта аура лишь на секунду, но оттолкнула тьму, находившуюся на границах разума, и лишь по этому признаку было понятно, насколько могущественным был Достопочтенный Туй.

— Кто ты? — спокойно повторил он вопрос.

— Я-я… — прохрипел Витенег, но не смог закончить.

Его разум не был способен выдержать то, что никогда не испытывал ни в коей мере. Это был совершенно иной уровень подавления, и, возможно, старик не ожидал, что имеет дело с недавним смертным, который жил несколько часов назад в совершенно другом мире и по другим правилам.

Во многих ли местах на Земле можно закалить разум?

Определённо нет. Только если не искать их целенаправленно и найти спустя долгий промежуток времени или столкнувшись с удачной возможностью.

Глаза мужчины опустели, из приоткрытого рта начали течь слюни. В нынешнем состоянии он стал не более чем овощем, и его тело, имеющее подобие родословной и собственную волю, не могло помочь тому, что происходило в другой плоскости бытия — битве разумов.

Достопочтенный Туй наклонил голову набок и с сомнением вынул пилюлю овальной формы с гранями синего цвета.

В тот момент, когда он уже собирался положить её в рот нерадивому ученику, произошло то, что поставило под сомнение весь его жизненный опыт.

Техника Бессмертного Воплощения активировалась, и осколки разума Витенега с молниеносной скоростью собрались вместе. А в качестве источника энергии они использовали ауру старика.

Первой мыслью Витенега была: «Бессмертие во всём».

Затем разум разлетелся на новые осколки от не ослабевшего, а, наоборот, усилившегося давления.

Миг — и цикл возрождения повторился вновь, а часть ауры была поглощена. Если бы не она, неизвестно, какой источник энергии могла выбрать техника Бессмертного Воплощения и что было бы с телом мужчины.

«Пока существует тело — существует разум и дух. Пока существует разум и дух — существует тело».

Цикл повторялся снова и снова. И это нельзя было назвать полноценным циклом Жизни и Смерти. А сам разум не становился прочнее или сильнее от всех этих манипуляций. Лишь возвращался к исходной точке, с чего всё началось.

Поэтому Витенег отбросил всякие мысли о том, что его техника бросала вызов Небесам.

Разве ему недостаточно одного лишь псевдо-бессмертия?

Он не питал лишних иллюзий по этому поводу и понимал, что слишком мало знает о мире и о новом себе. Вдруг в каком-то далёком месте он найдёт мириады людей, для которых его техника — не более чем шутка, на которую можно найти множество контрмер и окончательно убить его?

Гордость — это хорошо. Но мужчина не позволил развиться ей в высокомерие.

В то же время старик замер на месте уже на протяжении нескольких десятков минут, не понимая, что происходит.

Очнувшись, он втянул ауру и снял заморозку пространства. Тело мужчины грузно повалилось на пол, дыша с трудом.

— Прости, ученик, — смиренно произнёс Достопочтенный Туй без всякого притворства.

Опустившись на колени, он приподнял измученное тело и протянул руку с пилюлей к губам Витенега, когда тот остановил его своей ладонью.

С выраженным вопросом в глазах старик встретился с противоположными, и его сердце дрогнуло.

Такой взгляд он встречал у единичных королей и императоров смертного мира. И дело было не в привилегии, власти или чем-то ещё, а в гордости, не источаемой аурой или выгравированной на костях.

Нет.

Гордыня, на которой была построена личность человека, до того момента, пока стала неотъемлемой его частью. И действия старика пробудили в Витенеге чёткое понимание.

«Я слаб», — его лицо украсила горькая усмешка. — «Но я точно не герой второстепенного аниме, чтобы говорить такие слова, о которых я изначально знал, но игнорировал».

— Эй, старик, — раздался тихий шёпот.

Но от этого шёпота Достопочтенный Туй почувствовал настоящую благодать. Словно его душа встретила форму жизни, готовую не жить, не выживать, а перестроить саму суть жизни.

— Сделай со мной то, что сделал недавно.

— Я… — попытался возразить он.

— Да посильнее. Не сдерживайся, как маленькая девочка.

Старик вздохнул.

С этим вздохом мир померк, лишившись всех цветов и красок, а над сектой Покаяния Святого в мгновенье ока сформировалось облако чернее самой тьмы, так похожее на то, что изображалось на медальоне.

В одной из пещер молодой мужчина открыл бесцветные глаза и посмотрел в определённом направлении.

В других пещерах вспыхивали подобные ауры, и все они направились к обители Достопочтенного Туя, но столкнулись с мрачным посланием.

— Не вмешивайтесь!

Ученики секты в страхе задирали головы к небу и разбегались кто куда, думая, что враждебные секты наконец-то нанесли удар.

В разуме Витенега больше не было ничего, кроме тьмы. Она заполнила всё без остатка, и среди этого моря концепции Смерти барахталась угасающая и в тот же миг вспыхивающая искра.

Словно море Первозданного Хаоса, где зародилась Изначальная звезда.

«Раз я не могу закалить разум с помощью техники Бессмертного Воплощения, значит, оно не столкнулось с нужным давлением», — таковы были последние мысли мужчины перед тем, как он умер.

Точнее, сердце внутри его тела билось так редко и слабо, что казалось иллюзией воображения.

Неизвестно, сколько времени прошло и есть ли вообще такое понятие, как время, в месте, в котором находилась искра разума мужчины.

Его сознательность пробудилась, и он почувствовал, словно прошли века.

У него не было ни чувств, ни каких-либо эмоций. Даже мысли с трудом могли уместиться на последнем островке разума.

Сейчас Витенег обладал хладнокровностью, которую никогда не имел. Он больше не был собой в обычном понимании этого слова, став абсолютно объективным и практичным по поводу любого вопроса.

«Если мой разум больше не подвержен давлению ауры и коррозии тьмы, значит, план того идиота сработал».

Усилием мысли он создал проекцию тела, и она уселась в позу лотоса.

«Моё существование здесь — это Жизнь. А окружающая тьма — это Смерть».

Проекция усмехнулась в хищном оскале.

«В буквальном смысле».

С пониманием новых концепций он получил очередную порцию незримой энергии и теперь знал, где находилось это вместилище.

«Разум».

Но вот откуда энергия держала свой путь, для него оставалось загадкой.

Проекция прикрыла глаза.

Время снова ускорило свой темп, и в реальном мире сезоны сменяли друг друга.

Тело Витенега оставалось неизменно молодым. Оно лежало на каменном постаменте среди многочисленных редких растений. Каждое из них источало обильное количество духовной энергии, из-за чего атмосфера в комнате была более чем осязаема.

«Учитель, а вы уверены, что он проснётся?» — в который раз спросила светловолосая девушка, смотря на прозрачный барьер и тело своего собрата-ученика.

«Неведомо мне это», — всё также без лишних слов ответил Достопочтенный Туй с заложенными за спину руками.

Его нефритовый халат приобрёл новые оттенки, белоснежная борода вытянулась и стала более аккуратной, как и лицо, что обзавелось очередной сетью морщин.

Прошло уже сто лет с того момента, когда его первый неназванный ученик погрузился в кому.

В тот день ему пришлось решить много проблем, связанных со своим поведением, и оправдываться перед мастером секты, но он не сожалел.

Проходили дни, и старик не беспокоился состоянием ученика, понимая, насколько тот действительно может быть живучим.

Но после нескольких недель у него зародилось семя сомнений. А после нескольких месяцев он незамедлительно начал запихивать в рот ученика все известные ему пилюли, способные свести на нет его состояние.

Но проблема была в том, что тело оставалось здоровым. А для пилюль, влияющих на разум, нужны редкие ингредиенты, которых у него не было в нужном количестве.

Так и начался его путь. Год за годом он путешествовал, пока в один из безоблачных дней не продвинулся в иерархии секты на один ранг.

Но он не был счастлив. Печаль в сердце гложила его день ото дня, и он сам не знал причину.

Что-то в этом юноше тронуло его бесчувственное сердце.

Когда они только встретились, он видел в нём всего лишь очередной редкий ингредиент, но тот не выказал страха.

Ничего, что заставило бы усомниться в том, что он сумасшедший.

Но потом его логические доводы и идеи доказали обратное. Проницательность и знания, которые не должны быть у простых обывателей.

А потом была аура.

Сколько бы раз он не убивал его таким образом, разум восстанавливался, и на этом всё могло бы быть и закончено: старик понял бы, что всё поведение юноши — это уверенность в его восстановлении, и не более того.

Он собирался предложить ему возможность. Но слова, сказанные перед комой, и этот взгляд…

Даже спустя сто лет он помнил его, словно это было сегодня.

До этого дня всё, на что он надеялся, так это возможность найти по-настоящему уникальный ингредиент для восстановления разума или дать Витенегу достаточно времени для самоисцеления.

В одном из скитаний несколько лет назад он встретил девушку.

Её звали Жао, а фамилия была Му.

Но не успел он вспомнить историю их знакомства и сложившихся отношений, как почувствовал малейшее изменение внутри особой комнаты.

Старик резко застыл и немигающим взором уставился на тело Витенега.

— Учитель, вы… — не успела Му Жао договорить, как была прервана резким взмахом руки.

В пространстве разума проекция мужчины медленно открыла глаза. Губы разомкнулись, и вместе с глубоким вдохом и выдохом последовали слова:

— Если нет времени, то что остаётся?

— Состояние.

— Состояние вне времени и без времени.

— Статистическое состояние повторения одного и того же.

«Но если это так, хочу ли я остановить время? Ведь время означает не только перемены, но и цикл Жизни и Смерти».

Даже не задумываясь, объективная личность Витенега твёрдо ответила:

— Нет.

В тот же миг он ощутил, как накопленная за всё время незримая энергия бурным потоком омыла границы разума.

Словно энергия — это материал для строительства, её часть уходила на то, чтобы шаг за шагом восстанавливать целостность разума, отодвигая тьму.

И в тот момент, когда территория света вернулась к своим изначальным размерам, на этом всё не закончилось. Она продолжила расширяться во все стороны, и Витенег отчётливо почувствовал, как его мыслительные процессы стали быстрее, как никогда прежде.

По словам Достопочтенного Туя, он потратил десятилетия, чтобы познать концепцию Времени — единственного состояния, которому он был подвержен, будучи заточённым в чертогах разума.

И этот метод оправдал себя.

С осознанием того, что его тело в реальности могло умереть, он всё равно не спешил. У него была техника Бессмертного Воплощения, и это не стоило упоминания, даже если бы он оказался в желудке зверя, переваренный тысячу раз.

Вместе с тем, как его разум восстановился и расширился, он осознал, что в любой момент может вернуться в реальность.

Как это работает, он не понимал. Не хватало знаний и жизненного опыта.

«Но если лишь предположить, что это место — обособленный мир, измерение, связанное с реальностью, где во тьме блуждают островки разума, можно ли использовать это место для воздействия на разум других?»

«А те, у кого не достаточно силы разума, просто не могут покинуть это измерение. Хм…»

Проекция Витенега отринула мысли в сторону. Она чувствовала, что с каждой секундой наполнялась давно позабытыми эмоциями и чувствами, которые стали более краше и чётче для осязания за прошедшее в чертогах разума время.

— Что ж, пора уступить место этому больному ублюдку, — подытожила проекция и растворилась в воздухе, словно её никогда не существовало.

В реальном мире глаза Витенега затрепетали, пока резко не открылись.

Вместо того чтобы подорваться и сесть, он не спешил. Сначала мужчина хотел обработать информацию, ведь объективный он — это тоже он. Но в данный момент добавилась другая часть личности, которой нужно проанализировать действия прошлого себя.

И результаты его удивили.

«Разум… действительно опасная область. Если в полной мере понять это место и его возможности, смогу ли я использовать свой разум для атаки и защиты?».

Витенег приподнялся на локтях и начал осматриваться, но его мысли всё ещё были заняты последними словами.

«Как я помню, одни из самых опасных практиков — это практики души. Их атаки непредсказуемы, и от них нет как таковой защиты».

«Но что по поводу разума? А аура, которую показал старик? Дух, в конце концов… Столько мест для развития!» — воодушевлённо подумал Витенег и полностью сосредоточился на реальности.

Как только его взгляд остановился на одной из стен, она подёрнулась пеленой и стала прозрачной.

Глаза ученика и учителя встретились. Никто из них не мог нарушить эту тишину…

— Эй, чего застыли? — поинтересовалась стоящая рядом с Достопочтенным Туем девушка.

Светлые волосы цвета миндаля ниспадали каскадом до поясницы, завязанные в конский хвост.

Её изумрудные глаза, как листья, а тонкие брови, подобны ветвям, спускались вниз, образуя замысловатый узор.

Белая кожа и губы, как спелая вишня, создавали контраст, где ни одна из черт её внешности не затмевала другую, а дополняли.

Если бы Витенега попросили описать её одним словом, он бы сказал:

«Дриада — нимфа леса».

— Старик, ты нашёл себе девушку? В твои-то годы?

Му Жао озадачено наклонила голову. Это было бы мило, если бы не слова, сказанные с безобидной улыбкой:

— Учитель, вы говорили, что он — мой старший брат. И как младшая, я должна укоротить его язык, чтобы он не порочил честь учителя.

У Достопочтенного Туя разболелась голова. Он слышал о такой ситуации от других старейшин, но не понимал, каково это — иметь двух учеников.

Однако на его лице была яркая улыбка.

Му Жао, смотрящая на него, почувствовала дискомфорт и отвернулась. Но уголки её губ тоже слегка приподнялись. Не часто учитель улыбался так ярко, как сегодня.

Но, видимо, Витенег не чувствовал атмосферу, либо ему было всё равно.

— Извини, я действительно не должен был быть столь резок, несмотря на свои причины, — признал он, ведь его поведение отличалось от обычного.

— Причины? — Му Жао с интересом посмотрела на него.

У неё было множество мыслей по поводу своего собрата-ученика: будет ли он добрым и нежным, помогая ей в жизненных ситуациях?

Или его высокомерие не будет знать границ, как у ученика её великого учителя?

Она не знала этого, но мысленно подготовилась к их встрече. Но не ожидала, что это будет смесь обеих характеров.

По крайней мере, её учитель рассказал о том, что с ним случилось. Но девушка оставалась нейтральной.

«Уважения судят не ушами, а глазами», — думала она в тот день.

«А что до его несчастий… У каждого человека их может быть выше крыши, и жалеть каждого — значит не жалеть себя».

От мыслей её оторвал голос мужчины:

— Есть вещи, о которых лучше не слышать.

Девушка тут же вспылила:

— Тебе не кажется, что после извинений ты продолжаешь вести себя грубо? — она скрестила руки.

На ней был такой же белоснежный халат, с намного меньшим количеством атрибутики, чем у Достопочтенного Туя.

— Я не закладывал в слова по отношению к тебе негативных эмоций и чувств, и ты это знаешь, — философски заметил Витенег, поднявшись на ноги.

Девушка скривила губы, а мужчина продолжил, разминая давно затёкшее тело:

— К слову: из нашего разговора я услышал, что ты моя младшая. Так почему не проявила уважение при встрече со старшим братом? — с ухмылкой спросил он, и это окончательно добило девушку.

Но вместо того, чтобы разозлиться и продолжить спор, она закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох.

Вытянув скрещённые руки, она слегка поклонилась.

— Му Жао рада приветствовать старшего брата!

Подойдя к ней, он вытянул руку и с лёгкой улыбкой представился:

— Витенег, — девушка выпрямилась и с подозрением посмотрела на него. — Рад знакомству.

— Взаимно… — взялась она за ладонь с отвращением на лице, словно держалась за кучу навоза.

— Старик, — не обращая на неё больше внимания, мужчина повернулся к своему благодетелю.

— Витенег, значит, да? — одобрительно кивал он, поглаживая бороду. Даже спустя сто лет его привычка не изменилась. — Довольно символично.

— Символично?

Старик махнул рукой.

— Сам потом поймёшь.

Наступила тишина, и в этот момент Му Жао больше не встревала. Каждый обдумывал момент воссоединения и первой встречи.

— Знаешь ли ты, как долго был оторван от мира? — поинтересовался старик, на что Витенег отрицательно покачал головой.

— Чуть больше ста лет.