Глава 14.0

— Может этот старик узнать причину?

— Всё элементарно: ты не Бессмертный, а секта Покаяния Святого не Святая секта. Так какой смысл в этих знаниях и наследии?

Старейшина Шень открыл рот, но не нашёлся с ответом.

— Вы уверены? — единственное, что он спросил, заметив, как Му Жао придвинулась ближе к мужчине, молчаливо выражая свою позицию.

— Земля — мать всех существ. Небо — отец всего сущего. Земля устойчива, поэтому я стою крепко. Небо чисто, поэтому я спокоен. Так что мне ещё нужно? — вопрошал мужчина у старца, а тот в свою очередь задумался над словами.

— Следующий! — крикнул стражник, и Витенег вышел вперед.

— Удостоверение личности?

— Потерял, когда убегал от зверя.

— Проходи… Следующий!

Таким нехитрым образом трое людей оказались внутри городских стен, попав на оживлённую улицу с всевозможными ларьками, готовых принять к себе как охотников, продающих туши зверей, так и раненых, успевших побывать на границе между жизнью и смертью.

От гвалта торговцев у мужчины слегка запульсировало в висках.

Неудивительно, что даже здесь на Витенега смотрели многие. Слишком примечательная внешность и татуировки.

Не зная, с чего начать новый виток жизни, он задумался, а Му Жао не торопила его, осматриваясь.

Старейшина Шень молча стоял за ними, опустив голову.

— Придумал!

И направился в неизвестную сторону. Спутники последовали за ним.

Витенег шёл не спеша, сначала пройдя через улицу, расположенную рядом с северными воротами, выходящими в Сумеречный Лес.

Помимо уже знакомых ларьков, ему также начали встречаться магазины. Среди их разнообразия были редкие кузницы, таверны и дома ночных фей.

Последних двух было больше всего, и Витенег нашёл это разумным. Город не выглядел как культурное наследие королевства Этарг — просто большой лагерь в образе города, где наёмники и странники всех мастей могут остановиться здесь, пойти заработать на добыче ресурсов леса, а затем расслабиться в нужном месте.

Проходя рядом с домами удовольствий, его всегда пытались пригласить внутрь больше, чем других встречных мужчин не совсем привлекательной наружности и в той или иной степени вони от тяжёлой работы или образа жизни.

Даже с учётом того, что дамы видели только рваные в некоторых местах штаны Витенега и отсутствие какого-либо мешочка с деньгами.

Мусора на улицах города как такового не было, не говоря уже об отходах. За этим следили специальные люди, убирающие его.

Во многих кузницах стояли уже сформированные группы наёмников, готовые бросить очередной вызов Сумрачному Лесу и с пеной у рта требующие у кузнецов отличной работы, а не очередного затупленного клинка, который сломается после первого боя.

В одиночных магазинах с травами охранники вышвыривали на улицу несостоявшихся клиентов, истекающих кровью, но не имеющих денег на первую помощь, не говоря уже о полноценном лечении.

Зачастую вышвырнутые были молодыми людьми — ещё неопытными, но с горячей кровью, то ли с целью, то ли от безысходности подавшиеся в это место.

Продвигаясь всё глубже по улице и терпя нападки разукрашенных добела девиц, Витенег и его группа очутились в центре города.

Там стояла статуя. Она возвышалась более чем на десять метров и изображала таинственного мужчину без лица. В чём-то похожий на прошлый образ Витенега, с волосами до пояса, даосским халатом и лентами на ветру, обточенные скульптором так, что они действительно казались живыми.

Выпрямленная спина, руки, заложенные за спину в спокойной манере, и слегка поднятая голова, не в высокомерии, но и не в подобострастии.

— Действительно, немного похожа на тебя, — заметила девушка, и старик, подняв голову, молча кивнул.

— Не думаю, — отрицал мужчина. — Всё же я красивее.

— Верю, — пренебрежительно сказала Му Жао.

Найдя рядом сидящего со статуей бедняка, просившего милость, мужчина сел на каменную брусчатку рядом с ним.

— Пошёл вон! — встрепенулся бедняк. — Это моё место, ублюдок!

Витенег не знал, смеяться ему или плакать, ведь только в штанах и пыльный с головы до ног, он действительно был похож на рядом сидящего плешивого мужчину.

У него отсутствовала одна из ног по колено, поэтому у такого инвалида, как он, действительно было мало места под солнцем в эти времена.

— Ответишь на вопрос — уйду.

Как бы бедняк не махал руками, он не пытался причинить вред Витенегу, да и сил у того не было, чтобы сдвинуть мужчину, не то что ударить.

Посмотрев на кожу и кости, впалую грудную клетку, Витенег выразил сочувствие:

— Я здесь новичок. Как только заработаю тот или иной медяк, куплю тебе паровую булочку.

Услышав его обещание, бедняк слегка успокоился. Но на его лице так и читалось, что он не верит мужчине.

— Чего ты хочешь? — недружелюбно спросил он.

Указав себе за спину, Витенег спросил:

— Кому посвящена эта статуя?

Как только речь зашла о статуе, лицо бедняка немного смягчилось, и он с готовностью ответил:

— Эх ты, деревенщина. Видимо, не был ни в одном нормальном городе?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— То-то же. Если бы был, не задавал таких тупых вопросов.

Прокашлявшись, бедняк продолжил с почтением:

— Статуя посвящена нашему благодетелю — Бессмертному Спасителю, и по приказу короля… — бедняк осёкся. — Ты хоть знаешь, как зовут короля?

— Аурель Этаргарион, — попытал удачу Витенег.

— Верно, верно! — причудливо захлопал в ладоши мужчина, окончательно расслабившись. — По приказу короля во всех городах королевства были возведены эти статуи.

Окунувшись в воспоминания с головой, бедняк продолжил, и с каждым его словом Витенег чувствовал, как что-то давно умершее в собеседнике пробуждалось, его глаза загорелись боевым духом, присущим юношам, идущим в свой первый бой.

— В то время я сражался в последней и ключевой битве на равнинах Пришествия, там же я и потерял ногу, — похлопал он по обрубку. — Наверно, я должен благодарить богов, ведь из-за травмы меня отправили в тыл, далеко от той битвы, в которой никто не выжил.

Он тяжело вздохнул.

— Ситуация на поле боя была хуже некуда. Королевство Лунного Истока вот-вот должно было сломить последний оплот Этарга, но затем… — в глазах бедняка появился фанатизм, — пришёл Он!

— Боги были разгневаны действиями смертных и послали на землю Бессмертного, убившего каждого, кто продолжил держать оружие в руках!

— В то время всё живое в радиусе нескольких километров было опустошено, и только мастера боевых искусств с развитыми глазами смогли увидеть тот образ Бессмертного, улетающего вдаль в сторону Сумрачного Леса.

— Пришествие Бессмертного стало сигналом для всех, что боги не потерпят того, чтобы мы, смертные, устраивали войны, — с открытым ртом и летящими во все стороны слюнями рассказывал бедняк. — Только благодаря вмешательству Бессмертного королевство Лунного Истока остановило своё вторжение, и король Аурель Этаргарион предложил им заключить мир, на что эти ублюдки быстро согласились, аха-ха-ха! — глухо рассмеялся бедняк, хлопая в ладоши.

С широко раскрытыми глазами Витенег пытался переварить услышанное.

Оказывается, эта статуя была посвящена никому иному, как ему. А его эгоистичные действия для смертных были благим деянием, тогда как пленение стариком Туем — красивый полёт в неизвестность!

Мужчина не знал, что думать. Но в этот момент, когда он осознал всё, от статуи в сторону мужчины выстрелил луч золотого света!

Незримая энергия, похожая на Дэ, вливалась в тело Витенега безудержным потоком.

По всему королевству Этарг одна статуя за другой активировались, приветствуя своего прародителя.

Десятки лучей света преодолевали пространство и время, чтобы соединиться с телом мужчины и передать ему свою неиссякаемую энергию, накопленную за чуть более десяти лет.

Витенег вспомнил слова Достопочтенного Туя: будучи природным божеством, он был способен становиться сильнее от веры других людей.

«Энергия веры… Так вот каково это?».

Он чувствовал, как его тело наливалось доселе невиданной мощью. Энергия бурлила во всём: в чёрной крови, сливаясь с ней и не конфликтуя, образуя новый цвет — чёрный с отблеском золота.

Мышцы в теле сокращались, как стая диких лошадей, впитывая энергию без остатка, подобно верблюду в пустыне.

Разум становился яснее и острее с каждой унцией силы. Алые глаза заимели несколько золотых колец света в зрачках.

Хоть всё происходящее описывалось красочно, в реальности смертных никто не заметил этих изменений. Только спутники Витенега, будучи практиками.

— Превратности судьбы неисповедимы, — сказал старик.

— Всё в порядке, старший брат? — обеспокоилась Му Жао.

— Всё нормально, — ответил мужчина, махнув рукой.

С этим действием золотистые нити, отходящие от десятков статуй, стали прозрачными, пока не исчезли.

Кольца золотого света в зрачках скрылись, будто их никогда и не было.

Единственное, что осталось, — это сила внутри Витенега, но своим естеством природного божества он понимал, что она действительно была заёмной.

Не пройдёт и пары десятков лет, как люди начнут забывать о чуде, о Бессмертном, который своими эгоистичными действиями спас их королевство от порабощения.

И тогда энергия веры перестанет литься потоком, а мышцы, словно у больного человека, атрофируются, возвращая тело в привычное состояние до всех изменений.

Поблагодарив бедняка, который бормотал что-то в бреду, Витенег отправился дальше исследовать город.

Следующей улицей, которую он посетил, была обустроена более приземисто.

Была уже ночь, и большая часть людей под светом факелов скрылась в непримечательных жилых домах.

Здесь наёмники, нашедшие на свою голову травму, которая ставила под сомнение их профессиональные качества, остепенялись и на заработанные деньги заводили семью, покупали дом и просто наслаждались жизнью в привычной обстановке.

На этой улице не было домов наслаждения, в основном — чайные, прилавки с уличной и домашней едой, а также магазины с выпечкой.

Таким образом Витенег с умиротворённым сердцем добрался до южных ворот города, которые были не в пример больше северных и шире — чуть ниже шести метров, достойные того, чтобы через них проходили повозки с купцами, и места хватало для проезда двух из них.

Закончив с осмотром, группа посетила западную сторону, по пути встречая больше патрулирующих стражников, которые предостерегали мужчину не ходить по ночам одному.

Хотя, учитывая бандитский вид Витенега, он подозревал, что это было сказано из вежливости.

— Я устала… — зевнула Му Жао. — Так каков твой план? — обратилась она к мужчине, и тот ответил с каменным лицом:

— Следовать воле судьбы.

Сонная девушка ничего не поняла и посмотрела на Старейшину Шеня, который услужливо ей перевёл:

— Он хочет сказать, что мы ходим бесцельно в надежде на то, что со временем встретим благоприятную возможность.

Глаза девушки широко раскрылись, и весь сон как рукой сняло. Вылупившись на Витенега и вытянув голову, она была похожа на разъярённую курицу, у которой украли яйца.

Витенегу не было смешно, когда целью птицы стал он.

Западная часть города была оформлена более изысканно, и здесь начали встречаться дома, сделанные почти полностью из камня.

Поспрашивав стражников, которые запретили ему идти дальше, он понял, что впереди располагается городская ратуша с семьями высокопоставленных чиновников, а на востоке — гильдия наёмников.

Город не был большим, но когда они вернулись к жилым домам на юге, солнце уже вышло из-за горизонта, и люди начали выглядывать из-за окон, подготавливаясь к очередному рабочему дню.

Присев рядом с одним из домов на манер бедняка, Витенегу было уже всё равно на взгляды выходящих по своим делам людей.

Он просто сидел и, закрыв глаза, облокотился об прохладную стену, вдыхая утренние ароматы готовящейся еды.

Как природному божеству, ему не нужна была пища. Тем более учитывая приток энергии веры. Однако сейчас, именно в этот момент, он осознал себя смертным — потерянным, бедным и голодным.

Его живот заурчал, и он открыл глаза, направленные на шаловливые облака, залитые солнечным светом, словно невинные улыбки на устах детей и тёплые взгляды взрослых.

— Смертные, бессмертные… В каждом мире есть то, чего нет в другом… Это действительно два разных мира.

Старик оживился.

— Так какой же мир лучше?

Му Жао, больше похожая на зомби, прислушалась.

— Каждый выбирает для себя сам, — просто ответил мужчина.

— Каждый выбирает для себя сам? — повторил старик, пытаясь понять.

— Слушая мои слова, — взглянул Витенег на собеседника, — ты забываешь слушать своё сердце.

Старейшина Шень застыл, как статуя. Бесчисленные разрозненные воспоминания в его разуме, будто калейдоскоп, просматривались один за другим.

Времена, когда он пытался постичь Закон Земли, старейшина спустился в мир смертных, как многие его предшественники, в попытках понять свою природу и очистить Ци тела.

— Молодой друг, — обратился он к Витенегу с уважением, — знаешь ли ты разницу между практиками Ци? — не дожидаясь ответа, он продолжил размышлять в прострации: — Она заключается в чистоте Ци, её фундаментальном качестве.

— Практики Ци могут совершенствовать Законы Земли, Небес, Дао и самих себя. Чем больше практик познал Законов, тем крепче его основа, тем сильнее он по сравнению с другими на той же стадии развития или даже выше.

— Некоторые люди рождаются с уже очищенной Ци, и даже тот ребёнок, который родился с Земным Цзин, считается гением. Таких за всю историю нашей секты было немного, и нынешний глава секты — один из них.

— Глава жив? — спросила Му Жао.

— Его сложно убить, — не опроверг и не подтвердил старейшина. — Бесчисленные эксперты, включая тех, кто намного сильнее меня, спускаются в мир смертных, чтобы познать Закон Земли, но терпят неудачу…

— Я тоже пытался, и не один раз, и только сегодня, благодаря помощи молодого друга, действительно соприкоснулся с ним.

Пошевелившись, старик отправился прочь, постепенно растворяясь в воздухе. Его последние слова долетели вместе с ветром до пары спутников:

— Сегодня я понял, что мир смертных не подходит мне. И это не значит, что я не смогу познать Закон Земли, а лишь то, что это моё понимание, которое направит меня дальше.

— Удачи вам, юные друзья, и пусть Дао благоволит вам…

Он окончательно растворился в воздухе. Лицо Витенега скривилось, и он с усмешкой сказал:

— Все преследуют корыстные цели. Ты шёл и наблюдал за нами не для того, чтобы передать наследие, а просто спросить у меня совета. Старый мошенник. Да и если ты притворялся слепым, думаешь, я не узнал твой взгляд в спину?

Но ответа ему не было.

— Это действительно Старейшина Шень, которого я знала? — разочарованно сказала Му Жао, но быстро пришла в себя. — Что будем делать?

Но Витенег не услышал её.

Всё его внимание было сосредоточенно на слабой, такой тонкой ниточке золотого цвета, что она казалась не более чем иллюзией, готовой порваться в любой момент, как только мужчина забудет о ней.

И он знал где-то в глубине своего сердца, что не должен забывать. Ни в коем случае не должен.

Мужчина поднялся на ноги и нестройной походкой медленно пошёл вслед за нитью.

Му Жао помахала ладонью перед его глазами и, не заметив реакции, направилась следом.

Спустя пару минут они пришли к одному из жилых домов, совсем маленькому и простому. Даже в какой-то мере обветшалому.

Рядом с дверью расположилась лавочка с домашней едой. Женщина с седеющими волосами была повёрнута к спутникам спиной, неспеша занимаясь своими делами.

Му Жао, не понимая, что они тут забыли, посмотрела на Витенега и вздрогнула.

Лицо оставалось как прежде, но глаза покраснели так сильно, что были не способны сдерживать слёзы.

Заторможенно отреагировав, мужчина вытер влагу и слабо прошептал:

— Мама…

Женщина, словно почувствовав что-то, повернулась и увидела оборванца в одних штанах. Её морщинистое лицо разгладилось в слабой улыбке.

— Вижу, нелегко тебе пришлось, — раздался голос с хрипотцой. — Молодой человек, держите, — протянула она ему со стола свёрток с жареными дикими овощами.

Витенег никак не отреагировал, лишь спросил:

— Тётушка… — его голос надломился. — Вы… Вы знаете мужчину с именем Витенег?

От услышанного имени грубые руки женщины задрожали, и свёрток упал на землю, разбросав овощи.