Глава 18.0

Приходя в себя, Витенег почувствовал тяжесть на нижней части тела и осмотрелся.

Было темно. За окном уже ночь, но это не мешало ему разглядеть Унду, сидящего у него на коленях и маленькими ручками обнявшего отца за шею, посапывая и иногда хмурясь во сне.

Сбоку на его плечо была опущена голова Сайры, и, почувствовав малейшую дрожь от тела мужчины, она мигом проснулась.

Две пары глаз встретились друг с другом, и они сошлись в страстном поцелуе.

— М-м-м? — просыпался ребёнок от шалостей взрослых и, приоткрыв глаза, закричал:

— Папа! — вцепившись в его шею ещё крепче, будто боясь потерять навсегда.

Воссоединившись с близкими сердцу людьми, Витенег почувствовал тепло в груди.

По рассказам жены он понял, что был без сознания два дня.

За это время тётушку Айру успели похоронить, и, стоя на кладбище за городом перед невысоким надгробным камнем, мужчина поклонился до земли.

— Будь на то воля судьбы и Цикла Реинкарнации, мы ещё встретимся.

Развернувшись, спина Витенега удалялась всё дальше и дальше. Уже не одинокая, ибо ему было куда возвращаться.

Цветы на могиле, жёлтые хризантемы, слегка покачнулись, и несколько лепестков оторвалось, улетая вместе с ветром в далёкое путешествие…

***

Прошло семь лет.

Унда, уже будучи подростком, тренировался во дворе, размахивая мечом.

Было солнечно, и пот блестел на его подтянутом мускулистом теле.

Пошедший красотой в обеих родителей, юноша имел короткие русые волосы и выразительные живые глаза голубого, как небо, оттенка.

И лишь один Витенег день ото дня замечал, что в них пробуждалась тьма — спящая родословная полубога, и к чему это приведёт, мужчина не знал.

Сам Витенег находился внутри заведения — собственной чайной, которую всегда мечтал открыть.

Не то чтобы у него не было других увлечений, но на Земле он действительно любил этот напиток и, проникшись китайской культурой, многое взял на заметку.

Не сказать, что его заведение было популярным, но здесь собирался свой контингент личностей — либо учёных, приехавших из далёких провинций, а то и вовсе столицы, изучать Сумрачный Лес, либо умудрённых старцев, любящих поговорить с хозяином о Дао.

Были ещё и мастера боевых искусств, которые не очень вписывались в колорит места. Но все без исключения они вели себя вежливо и культурно, не доставляя хлопот.

Когда Витенегу было нечего делать, он часто наведывался в Сумеречный Лес, чтобы собрать самых разных трав для чая.

Его коллекция действительно была обширна, и он с радостью делился ею с посетителями.

В один из дней, сидя за прилавком и читая книгу, к стойке подошёл молодой мужчина учёной наружности с козлиной бородкой.

— Мне неинтересно говорить о конфуцианстве, отвали, — заметив посетителя, Витенег вяло махнул свободной рукой.

Ему было уже чуть более сорока лет, и на лбу начали появляться первые морщины, вместе с седыми волосами на висках.

Не обращая внимания на негостеприимство хозяина заведения, учений молвил:

— Три вещи никогда не возвращаются обратно: время, слово, возможность, — процитировал он один из отрывков. — Господин Кармак, вы не думаете, что в неподходящее время выбрали не то слово, упуская возможность?

Из подобия взглянув на гостя, Витенег раздражённо ответил:

— Проходя каждый день по улице с домами удовольствия, ты упускаешь возможность в своих штанах.

— Ч-что вы такое говорите? — смущаясь, ученный заозирался по сторонам.

Но для других редких посетителей это была уже давно знакомая картина.

— В общем, — став серьёзным, учений тихо продолжил: — По информации из столицы, король Аурель Этаргарион собирается спустя много лет перемирия возобновить войну с королевством Лунного Истока.

— Вот как…

Смотря на страницу книги, Витенег в действительности не смотрел на неё.

Перед его глазами с последним оставшимся золотым кольцом в зрачке, нити Кармы переплетались друг с другом, чтобы снова расплестись и повторить цикл.

С течением времени изучения новой для себя концепции, Витенег понял, что означает данное явление:

— Появление события, которое затрагивает судьбы мириадов людей.

Как божество войны, хоть и не сильно интересуясь своими возможностями, понимание Витенега углубилось за прожитые годы, и он чувствовал, как тучи сгущаются над королевством Этарг.

— Можешь идти, — отдал приказ Витенег, и мужчина с козлиной бородкой удалился прочь.

Имея собственное заведение и связи по всему городу, было не сложно собирать всевозможные слухи и информацию из различных источников.

Это было хобби Витенега — наблюдать за жизнью смертных.

Спустя неделю от получения весточки по всему королевству Этарг прошлась череда шокирующих новостей:

— Прошлый регент, Людовик Бешенсберг, был подло убит королевством Лунного Истока!

— В трауре король провёл несколько дней, стоя на коленях перед могилой, отдавая дань почтения усилиям прошлого регента по стабилизации и улучшению нашего королевства! — зачитывал гонец в пыльной одежде на площади города Искателей.

Здесь собрались толпы народу, и каждый человек от мала до велика испытывал уважение к королю, ведь без его заинтересованности и поддержки их город не получал бы такого внимания и ресурсов, стремительно развиваясь.

— Как только король Аурель Этаргарион отдал дань своего уважения, он в праведном гневе потребовал объяснений от королевства, с которым мы заключили мир много лет назад, — распыляясь всё сильнее, голос гонца становился громче и громче, а возмущённая новостью толпа начала скандировать имя короля.

— А-у-рель!

— А-у-рель!

— А-у-рель!

Было не понятно, была ли их поддержка искренней или притворной.

Но чего нельзя было исключать, так это того, что, как и предполагал Витенег на поле боя, короля обожал простой народ за его реформы, и спустя столько лет, когда он уже давно официально вступил на престол, эта любовь стала почти фанатичной.

Стоя рядом с Сайрой и Ундой на площади вместе со всеми, лицо Витенега оставалось бесстрастным.

И тут прозвучала та информация, ради которой король и разослал гонцов:

— Но вразумительного объяснения происшествия мы так и не получили… — голос затих, давая всем осмыслить эти слова. — Поэтому, — спина гонца выпрямилась, и, приподняв голову, он медленно осмотрел толпу на площади, — приказом короля Ауреля Этаргариона, девятым монархом в истории королевства Этарг, властью, данной мне, я объявляю военные сборы!

Толпа всполошилась во второй раз с не меньшим энтузиазмом, а гонец сказал заключительные слова:

— Король милостив и не требует от каждой семьи по одному мужчине. Нам нужны только добровольцы, чтобы защитить королевство и короля!

Мужчины и юноши наперебой начали выстраиваться в очередь к чиновникам, уже давно готовым к этому.

Витенег подумал:

«А этот король умеет манипулировать словом и сердцами своих подданных».

Покачав головой, мужчина развернулся, чтобы уйти вместе с семьёй.

«Вот только жаль, что долго он не проживёт. Правитель, который не следует своему народу, а эксплуатирует его, прикрываясь праведным и неправедным, многого не добьётся».

— Отец!

Витенег остановился и повернулся к сыну, лицо которого было решительным, а глаза пылали юношеским боевым духом.

— Это твоя жизнь. Если таково твоё решение, я не против. Но прежде чем идти, сначала посмотри на мать.

Опешив, в голове Унды всё перемешалось, и заготовленные аргументы рассыпались как карточный домик.

Посмотрев на Сайру, у которой было обеспокоенное и любящее лицо, горящее сердце юноши слегка остыло.

— Матушка…

Смахнув слёзы, женщина сказала:

— Я соберу вещи, сынок. Жди здесь.

Повернувшись спиной, Сайра пошла в сторону дома, слегка покачиваясь и иногда вздрагивая.

— Матушка… — прошептал Унда, подняв руку в попытке схватить, но остановил себя.

— Каждый выбор человека несёт за собой последствия, — произнёс мужчина, похлопав поникшего юношу по плечу. — Поэтому, — он улыбнулся и посмотрел в голубые глаза, — стань свободным от любых оков, даже если они семейные.

— Я…

— Однажды я встретил старца, который думал, что самосовершенствование — это путь одиночества.

— И что с ним стало? — искренне поинтересовался юнец.

— Он умер, — лицо Унды переменилось. — Если он мёртв, это не значит, что он был неправ. Просто ему не повезло. Просто ему не хватило навыков, а может, чего-то другого.

— И, будучи свободным, ты способен пойти туда, куда не отважатся другие.

Крепко приобняв сына, мужчина прошептал:

— Удачи, Унда.

— Да, отец! Спасибо!

Юноша три раза поклонился до земли, отдавая сыновью почтительность, и, как только Сайра попрощалась с ним, не оборачиваясь, Унда встал в очередь вместе с другими мужчинами и юнцами.

— С ним всё будет в порядке?

— Вряд ли.

Женщина посмотрела на мужа и ударила его кулачком в грудь, на что тот наигранно отшатнулся.

— Тогда почему ты отпустил его? — строго спросила женщина.

Посмеиваясь, Витенег ответил:

— Этот городок не уместит его природу.

— И что это значит?

— Пошли домой, — оставаясь загадочным, мужчина вдохнул. — Так и быть, я приготовлю ужин.

Сердце женщины слегка растаяло.

— И помоешь посуду.

— И помою посуду, — с готовностью согласился Витенег, в который раз спасая свой брак.

***

Время летело мимолётно, как птицы, улетающие на юг для зимовки: возвращаясь назад с новым поколением птенцов, чтобы они продолжали начатое дело.

За десять лет, что прошли с того дня, Унда так и не вернулся домой.

Не потому что с ним случилось что-то плохое, нет.

Просто, будучи самым молодым генералом этарговской армии и обладая силой пикового мастера боевых искусств с необычными способностями, король не отпускал его от себя ни на шаг.

Аурель Этаргарион заприметил юношу во второй серьёзной битве с королевством Лунного Истока за ключевую территорию.

В тот момент ситуация для них была не самая лучшая. Можно сказать — опасная.

Но именно тогда, во время кризиса, находясь на границе между жизнью и смертью, Унда пробудил спящую в себе родословную.

Он сделал то, что не смог сделать Витенег, никогда не испытывая нужного стимула и эмоций, ведь умирал чаще, чем ел или пил.

Свидетели той битвы говорили, что парень не более шестнадцати лет от роду покрылся цепью рунических татуировок, его глаза от белков до зрачков превратились в беспроглядную Бездну, и от них во все стороны, словно портал в потусторонний мир, исходили тёмные миазмы в реальность.

Там, где проходил лёгкий туман неестественного происхождения, люди умирали толпами, как скот на убой.

Что самое ужасное, мёртвые солдаты вражеской армии, впитав тьму, стали вместилищем для злых душ, которые незамедлительно вселились в трупы, и орда под предводительством Унды начала контратаку.

Его экспансия длилась недолго, но урожай, который собрал юноша, был велик.

В конечном итоге, потеряв сознание от истощения, вся тьма рассеялась, как иллюзия, и, завывая от нежелания, злые духи вернулись обратно в потусторонний мир.

Сила, способная вершить судьбы целых сражений, была как опасна, так и желанна.

Поэтому король первым делом вызвал юношу к себе и даровал ему титул молодого генерала, и, спросив, чего тот желает, скромно ответил:

— Господин, в городе на севере живёт моя семья. Я хочу дать им лучшую жизнь, которую они заслуживают.

Король с радостью согласился и отправил гонцов в путь, чтобы они передали новость и привели родителей юноши в столицу.

В тот момент, качаясь на своём любимом кресле и думая о Дао, Витенег выслушивал запыхавшуюся группу, посланную королём.

«Хочет держать нас рядом с собой, чтобы шантажировать в случае чего? Как скучно».

Отправив негодующих гонцов обратно, Витенег продолжил пить чай.

Тем временем завоевательный поход короля не останавливался, и не без помощи нового генерала победы шли одна за другой, даже с учётом того, что на тот момент времени королевство Лунного Истока оставалось в полтора раза сильнее королевства Этарг.

Обычные смертные уже давно ничего не могли противостоять Унде. Словно бог смерти, он нёс жатву, которую могли остановить только редкие мастера боевых искусств.

Витенег не вникал, но он знал, что у последних тоже есть своя система совершенствования и ранги.

Но даже они, спустя время, когда Унда всё больше осваивал свои возможности и изобретал новые, не могли ему противостоять.

И, что самое главное, сила юноши, уже ставшего мужчиной спустя десять лет, была не в личном могуществе, а в количестве трупов, которые приливной волной могли задавить любого, даже самого сильного мастера.

Но у всего есть начало и конец, и в один пасмурный день королевство Этарг узнало, что за одну ночь вся правящая семья вместе с королём и его любимым генералом была вырезана.

Это был траур, которого давно не видел мир. И как бы королевство Лунного Истока не хотело продолжить войну, когда их главный враг в лице Унды был мёртв, истощённые, они могли лишь стиснуть зубы и заключить перемирие с советом старейшин.

Те уже давно отошли на второй план, мало влияя на развитие королевства. Но как только король был мёртв, а все наследники убиты, они, как стервятники, накинулись на лакомый кусок мяса, разделяя его.

Стоя под дождём, Витенег не обращал на него внимания.

Его взгляд был прикован к незамысловатому гробу, открыв крышку которого, мужчина увидел мёртвого сына.

Голова мужчины героического вида была отрезана так чисто, что невозможно было сказать, что это сделал клинок.

— К-как же так?.. — ноги Сайры, женщины чуть более сорока лет, подогнулись, и, упав на колени, она закричала в небо от горя.

Имея слабое сердце, после того дня её самочувствие резко ухудшилось.

Сидя на кровати и ухаживая за ней, Витенег с блеклым золотым кольцом в зрачках смотрел на слабую, но крепкую нить, отходящую от него в сторону столицы.

Эта нить появилась совсем недавно, и, познав на достаточном уровне концепцию Кармы, мужчина частично мог «читать» эти нити.

В один из дней родился малыш.

Это был его внук или внучка.

«Насколько же Аурель был жадным, чтобы выдать одну из своих дочерей замуж за моего сына в погоне получить ребёнка с родословной?».

«Но значит ли это, что кому-то, включая мою невестку, удалось скрыться от той бойни?»

Женщина на кровати закашляла, и, прогнав мысли в сторону, мужчина подал ей стакан с водой.

— Спасибо… — слабо прошептала она, смочив горло.

— Ты ещё не такая старая, чтобы умирать, дорогая, — улыбнулся мужчина.

— А ты всё также шутишь на такие серьёзные вещи, дорогой.

Они оба слегка рассмеялись, но Сайра снова закашляла.

Улыбка на лице Витенега поблекла, и только он сам знал, что за ней скрывалось.

***

Зима наступила бурно — с метелью и сильным ветром.

Расчищая дорогу к дому и подметая ступеньки, слегка сгорбленный мужчина с возрастными морщинами на лице и пучком седых волос отставил метлу в сторону и вздохнул прохладный воздух.

Взгляд серых глаз, уже давно не алых, с некоторой одухотворённой печалью взирал на снежинки, проделывающие свой путь от небес до самой земли в поиске смерти.

Было холодно, но мужчина оставался стоять, не стремясь к теплу дома.

Проходящая рядом соседская девушка заметила старого господина Кармака и, окликнув его, не дождалась ответа.

Обеспокоенно посмотрев на него и слегка подумав, девушка сняла незамысловатый шарф и пальто, чтобы одеть их на мужчину, а сама быстро убежала домой, трясясь от холода.

Голова Витенега медленно повернулась в сторону убежавшей девушки, и, посмотрев на шарф, его мозолистые и сморщенные от холода пальцы коснулись ткани.

— Тепло?.. — приоткрылись тонкие потрескавшиеся губы.

Мужчина знал, что сколько бы он не стоял, реальность от этого не изменится.

Деревянными шагами он направился к двери дома и открыл её, чтобы впустить холодный воздух.

— Сайра, что сегодня на обед?

Но ответа не было.

Лишь мёртвая тишина и холод.

Холод, который был намного сильнее внешнего.

А тепло юного тела, согревшего шарф и пальто, уже давно рассеялось, неспособное противостоять промозглой пустоте в душе мужчины.

Закрыв дверь и сняв верхнюю одежду, Витенег уселся за кухонный стол в прострации.

Слабо улыбаясь, он шептал:

— На этот раз было действительно вкусно. Не то, что в прошлый.

Тихо смеясь, мужчина будто говорил с кем-то или переживал дорогие своему сердцу воспоминания.

Но воспоминания были на то воспоминания, не будучи вечными.

Подойдя к кровати Сайры, Витенег смотрел на давно остывший труп и умиротворённую улыбку человека, с которым провёл половину своей жизни, включая ту, что была на Земле.

Слёз не было.

Не было и криков. Ничего.

Холод в душе и боль в сердце также отступили.

Осталось лишь понимание и настолько ясные глаза, которыми Витенег никогда не смотрел на мир — ни по ту сторону окна автобуса, ни на само окно.

— Так вот, значит, какого это?.. — раздался его чистый голос, и пространство дрогнуло от прибываемых в нём концепций. — Лишиться всего, но взамен приобрести равное. Желать одного, но столкнуться с суровой действительностью и последствиями своего выбора…

Накрыв Сайру белой простынёй, Витенег взял её так нежно и аккуратно, как никогда прежде — не в их первую брачную ночь и не в момент рождения ребёнка.

Только в тот момент, когда жизнь покинула её, он понял, насколько дорога смерть, что пробуждает сравнения в человеке.

Без сравнения он бы не полюбил её ещё больше, чем раньше, и, оставшись на его долгом пути воспоминаниями, они отложатся в нём навсегда, куда бы он ни ступил, чтобы он ни пережил и сколько бы женщин ещё ни встретил.

Открыв дверь, Витенег вышел, держа на руках любимую.

— Прекрасная погода, чтобы попрощаться…

Его спина скрывалась всё дальше в непроглядной метели.