Глава 29.0

Ло Мэй подумал:

«Если вокруг нет зверей, значит, растение может быть хищным. Но я только что проверил это, и оно не кажется агрессивным».

«Тогда остаётся только один вариант…»

Стебель цветка выходил из отверстия в камнях, и, скосив взгляд вниз, Ло Мэй в который раз осмотрел уже не свежие следы слабого противостояния, которое было здесь однажды.

Словно кто-то или что-то убило своего противника так быстро и внезапно, что тот не успел хоть как-то среагировать.

Походив вокруг да около, Ло Мэй начал подбирать палки, которые хоть как-то были заострены с одного или двух концов.

Конечно, учитывая размер местных деревьев, палки были длиною в метр, два, а то и больше.

Их было немало, и по прошествии получаса мальчик собрал в кучу несколько десятков подходящих.

Следующей его целью были лианы небольшой толщины, и, подобрав хоть сколько-то острый камень, он начал срезать их одно за другим.

Иногда это не получалось, и он падал с деревьев на землю оттого, что не имел подходящих навыков или пугался насекомых.

В бытность смертным Витенег много путешествовал по другой стороне Сумрачного Леса, где всё было не в пример обычнее и безопаснее. А учитывая его ауру и техники, встречные звери избегали его и редко вступали в бой.

Поэтому, несмотря на весь его опыт, который передался и Вите, мальчик не был ни в коей мере приспособлен к столь необычному лесу.

Тем более, главное оружие тех, кто путешествует среди дебрей и скал, — это знание местности; разведка и зарисовка карты, которая позволяет найти нужные безопасные тропы, места с редкими ресурсами и территорию обитания зверей.

Вите ничего подобного не имел, а оттого его состояние и казалось жалким.

Притащив целую стопку лиан к месту с кучей палок, мальчик взял несколько последних и начал их обвязывать в одно целое.

Сделав несколько таких заготовок, он с трудом перетащил их к кучке камней, из которых прорастал необычный цветок.

Две связки палок с заострёнными концами расположились в обеих подмышках Ло Мэя по направлению к подозрительным камням.

Присев, мальчик занял устойчивую позу, где основания палок были с силой вонзены в землю.

Правая рука схватилась за стебель цветка и не сдерживаясь, Ло Мэй дернул его!

Но вместо ожидаемой хрупкости растение показало неподдельную стойкость и упругость.

Мальчику показалось, что он дёрнул не стебель цветка, а бычий хвост.

Горстка камней дрогнула, и не успел Ло Мэй моргнуть, как смотрел на широкую бездонную пасть неизвестного существа.

Она схлопнулась, чтобы поглотить юношу, но не смогла этого сделать из-за двух связок палок, которые впились в нёбо монстра и причинили ему боль.

Странно заверещав, он усилил хватку, и палки жалобно заскрипели, готовые сломаться одна за другой.

Имея свободное от пасти пространство позади себя, мальчик, используя небольшой рост, быстро протиснулся и схватил ещё одну связку, чтобы закинуть её в пасть.

Затем ещё и ещё, пока монстр наконец-то не сломал первые препятствия, закрыл рот и подавился, полностью выйдя из земли и начав извиваться, как червяк, на которого он и был похож.

С быстро бьющимся сердцем Ло Мэй схватил одну, самую острую палку, которую он оставил в качестве импровизированного оружия.

Используя навыки по вырезанию деревянных фигурок и не самый острый камень, ему кое-как удалось заточить её до хоть сколь приемлемого уровня.

Обойдя зверя по кругу и дождавшись момента, когда он немного затихнет, мальчик сделал рывок и попытался проткнуть плоть самодельным копьём.

Но ничего не вышло.

Шкура зверя была настолько прочной, что дерево оставило на ней лишь белую полосу.

Вынужденный сдаться, он наблюдал, как червь длиною в несколько метров с шапкой из камней на голове и сморщенной, как у крота, кожей, то ли задыхался, то ли причинял себе внутренние травмы от заострённых палок.

Спустя время он затих окончательно, и, не спеша подходить к нему, Вите проигрывал в своём разуме воспоминания, в которых отец мальчика, сидя с семьёй за столом, рассказывал ему о некоторых опасностях леса.

И среди этих опасностей были цветущие черви, которые на самом деле были довольно пассивны и не представляющие проблем для людей.

Но загвоздка заключалась в том, что их самый важный орган, в котором скапливается вся энергия, маскируется под цветок. Их существует несколько видов, разных форм и расцветок, и довольно сложно отличить их от обычных природных сокровищ.

Даже шапочка из камней не всегда была тем ориентиром, по которому можно было судить о наличии монстра.

Но из-за увиденного раньше и проведённого анализа Ло Мэй предположил, что это то самое место, где мог скрываться цветущий червь.

В пасти червя не было зубов, как и слюнных желёз, которые растворяют всё, что окажется внутри их лона.

Их особенность была плоть, которая при захвате жертвы могла сжаться так сильно, что перелом всех костей, а ранее — обездвиженность, были обеспечены.

И вот, истекая кровью и не способный пошевелиться, человек, проглоченный монстром, будет медленно умирать от внутренних ран, пронзённых собственными костями органов и удушья от нехватки воздуха.

Не самая приятная смерть, но и награда за убийства червя достойная.

Запрыгнув на тело монстра сзади, мальчик вскарабкался к цветку, который испускал слабое сияние.

В момент смерти вся энергия, накопленная в теле червя, переходит к ростку и на пике жизни питает его.

«По рассказам отца этого тела, говорят, что нетронутый цветок после смерти монстра медленно пожирает его плоть, чтобы произвести новое потомство, но в уже другую сущность, обладающую некоторой стихийной принадлежностью. Именно поэтому цветочный червь относиться к типу зверей, а его форма после возрождения — монстром, рождённым миром…»

— Как же это удивительно! — вздыхал мальчик и, уже собираясь прикоснуться к стеблю цветка, чтобы сорвать его, застыл с ошеломлённым лицом.

Пока Ло Мэй думал у себя в голове, в этот момент на ветке одного из деревьев появилась обезьяна.

Точнее, она была там всё время, никем не замеченная и выжидающая удобного случая.

Этот момент настал, и как только червь пал, зверь юрко спустился вниз и, прыгнув рядом с головой монстра, резко сдёрнул цветок.

Ло Мэй с бесчувственным лицом наблюдал, как она, положив стебель в рот, спустя пару секунд оказалась уже на другой ветке дерева, и у мальчика не было возможности поймать её.

Однако на этом всё не закончилось, и ликующее лицо обезьяны налилось страхом, когда змея, похожая на лиану, оплела её и начала душить.

Бездыханное тело упало на землю, а цветок оказался внутри пасти змеи, которая настороженно посмотрела своими умными глазами на мальчика и скрылась в листве.

— У Небес есть глаза… — проговорил Ло Мэй, подойдя к трупу обезьяны и пнув его с досадой.

Посмотрев наверх, он понял, что вернуть природное сокровище не представляется возможным.

— Это будет мне уроком, — без капли обиды произнёс мальчик и вернулся к червю, чтобы попробовать добыть мясо.

Но тут же вынужден был убежать прочь в заросли и скрыться от гигантского волка, вышедшего на поляну.

По-хозяйски подойдя к трупу, он начал пожирать его, с весельем наблюдая за попытками мальчишки скрыться.

Сыто рыгнув, он ушёл, оставив на земле нижнюю часть тела червя, которая выглядела гораздо менее аппетитной, чем верхняя.

«Если вообще съедобной», — подумал Вите, всё ещё спокойный.

Но оно треснуло, когда даже эти объедки были сметены налетевшими из неоткуда жуками размером с кулак и мощными жвалами.

В итоге от трупа не осталось и следа.

Ло Мэй молча облокотился спиной о дерево и сполз вниз, а живот, до этого молчавший, истерично заурчал.

Беспомощный, Ло Мэй направил в тело последнюю каплю Дэ с концепцией Жизни, и на время он утих.

Пришедшая слабость и сонливость были добивающим гвоздём в крышке гроба.

Лицо мальчика стало безэмоциональным, а глаза холодными.

Опустившись всем телом на землю, он как следует вымазал тело в грязи и пыли, а затем, встав, слегка пригнувшись, медленно, стараясь не ступать на ветки, направился в сторону древа, на вершине которого затаилась змея.

Подойдя к трупу обезьяны и схватив её за голову, мальчик открыл пасть животного, в которой было две пары клыков, около пяти сантиметров в диаметре.

Подняв свободную руку и сжав её в кулак, он замахнулся и ударил по поверхности зуба.

Монотонные действия повторялись снова и снова, пока клык не был сломан у основания и не упал на землю.

Схватив его, мальчик подобрал небольшую палку, чтобы она удобно умещалась в руке, и, аккуратно раздробив сердцевину на одном конце на две части, запихнул туда зуб, слегка вбив его.

Затем в ход пошла тонкая, но крепкая лиана. Таким образом Ло Мэй, вооружившись подобием кинжала, осмотрелся, прежде чем подойти к знакомому жуку на коре дерева.

Он был безобидным, а его покров — маслянистым, отсвечивая на солнце и привлекая внимание птиц.

Но каждая из них в этом лесу знает, что нельзя трогать этого жука, ведь окажись он во рту, жидкость, что покрывает его хитин, станет самой неприятной вещью в мире.

Ло Мэй тоже успел испытать прелести этого жука, когда решил взять его в руки и осмотреть.

У него до сих пор зудят пальцы, а кожа была с покраснением.

Смазав клык о хитин жука, который сжался в страхе, мальчик подошёл к нужному дереву и начал взбираться по нему.

На пути ему встречались различные насекомые, которые таились во мху, небольшие гнёзда птиц, больше заброшенных, чем наполненных жизнью.

Те и те были непередаваемым источником мучений для Ло Мэя, особенно птицы, которые клевали его по голове, и их нельзя было прогнать, ибо обе руки были заняты.

Крепко стиснув зубы с кинжалом, мальчик не пытался таиться, да и созданный им шум из стайки птиц и пыхтения не был скрыт.

Змея выглянула из-за большого дупла, скрытого в листве, и встретилась с холодными глазами, не обещавшими ей ничего хорошего.

Слегка занервничав, она тем не менее оставалась на месте, чтобы переварить энергию, которую давал ей цветок, наполненный стихией воды.

По пути к дуплу Ло Мэй несколько раз чуть не сорвался вниз, а в один момент и вовсе оказался на грани гибели, успев схватиться за лиану и с трудом подтянуть тело к ветке, чтобы передохнуть.

Всё тело мальчика было в кровоподтёках и волдырях. Красивое лицо опухло, а кожа была гиперемирована от различных токсинов внутри организма.

Но спустя пару минут мальчик поднялся, слегка пошатнувшись. В его глазах двоилось, но ещё сильнее сжав зубы до скрежета и хруста палки, его десна закровоточили.

Схватившись за кору, он глубоко вздохнул и начал второй подъём.

Птицы уже не преследовали его, боясь столкнуться с хозяйкой этого места — змеёй, которая продолжала наблюдать за юнцом.

Добравшись до уровня, где находилось дупло, Ло Мэй не стал опрометчиво залезать в него, имея все шансы на то, что зверь просто сметёт его хвостом с высоты десятков метров, и на этом его путь будет окончен.

Он взобрался ещё на пару метров и, сев на ветку, прыгнул в дупло сверху, чтобы при приземлении сразу перекатиться вправо, минуя промелькнувший хвост затаившейся змеи.

Пошатываясь, мальчик взглянул в чёрные умные глаза зверя, и та поступила аналогично.

Раскрыв беззубую пасть, она щёлкнула языком, и это послужило сигналом для начала битвы.

Змея вяло двинулась, стараясь не совершать резких движений. Она чувствовала, что её жертва молода и слаба, неспособная устоять перед мощью её тела.

Ло Мэй и не сопротивлялся.

Наоборот, он сделал короткий рывок и прыгнул, чтобы схватиться за её толстую шею.

Змея незамедлительно воспользовалась этим шансом и начала оплетать юное тело в кольцо, готовая сжать его в кровавую пасту.

Освободив руки от того, что зверь зафиксировал его положение в пространстве, Ло Мэй схватился за рукоять кинжала в зубах и нанёс свой первый удар прямо в один из глаз зверя.

Но реальность была куда суровее, и вместо того, чтобы клык обезьяны пронзил глаз змеи, она просто прикрыла их, и крепкие веки заблокировали удар, не несущий в себе никакой силы.

Заподозрив неладное, змея хотела осмотреться, но мягкое касание по второму веку и смазанность движения вместе с двумя звуками плевков заставили её повременить.

Слегка напрягая мышцы, она услышала слабый звук треска костей и удушающий выдох.

Приоткрыв глаза, она увидела свою жертву и, уже собираясь убить её, застыла, а затем заверещала.

Слюна, что стекала по векам двух глаз, соскользнула вниз вместе с масляной жидкостью неизвестного жука.

— Думаешь… я не заметил… что у тебя нет клыков, — с трудом вбирая воздух, проговорил мальчик, и змея отшвырнула его тело в сторону.

Ло Мэй с силой влетел в стенку дупла дерева, и этот удар выбил из него весь дух.

Повалившись на землю и чувствуя, что его тело не принадлежит ему, он с трудом поднёс руку ко рту и выплюнул на ладонь маленький камешек, который до этого хранил за щекой.

Змея, с силой зажмурив глаза, всё ещё бесилась, дёргаясь из стороны в сторону и иногда целенаправленно ударяясь головой об стенку от нестерпимого зуда в глазах.

Мальчик подождал, пока его тело накопит немного сил, и бросил камень аккурат к краю выхода из дупла.

А выходом была высота в несколько десятков метров и встреча с землёй, по пути ударяясь о ветки дерева.

Услышав стук камня, змея яростно налетела на то место, где была предполагаемая жертва, которая причинила ей столько страданий.

В момент ярости она явно лишилась той капли интеллекта, которая имела.

Ло Мэй с холодным лицом наблюдал, как змея вылетела из дупла, и только звуки ударов свидетельствовали о том, что она ещё в полёте, а не разбилась о землю.

Понимая, что столь необычный зверь, тем более будучи змеёй, вряд ли умрёт с такой высоты, но, по крайней мере, получит множество травм, Ло Мэй, цепляясь кровоточащими пальцами за дерево и стирая ногти, тащил своё тело вперёд к краю дупла, чтобы наблюдать за развитием событий.

Спустя пару минут он таки смог добраться до нужного места и уже по пути слышал торжественное завывание волка и грозное шипение змеи.

Посмотрев вниз, он увидел битву, в которой волк аккуратно кружил вокруг обездвиженного питона и, делая редкие рывки, наносил ей удары когтями, вспарывая чешую.

Победитель этой схватки был явно предопределён. В том числе потому, что из пасти питона сочилась кровь, явно от повреждения внутренних органов.

Но, прожив так долго и вырастя до нынешнего размера, змея без ядовитых зубов, привыкшая добывать себе еду хитростью, а не смертоносным оружием, имела свои особенности для выживания.

Резко скрутив тело в кольцо, глаза питона налились болью, и, почувствовав неладное, волк сделал прыжок в сторону, но это мало ему помогло.

Змея отпружинила от земли и, как стрела, отправилась в полёт. Явно не то, что ожидаешь от громоздкого тела.

Что было более удивительно, её дрожащее от инерции тело прямо в воздухе приняло горизонтальное положение, а не летя по прямой, задевая волка и используя его тело как опору, правая часть питона закрутилась и ударилась об волка с другой стороны.

Из его лёгких выбили воздух, но это была одна из его меньших проблем.

Хищник ужаснулся, ведь пока он был на секунду ошеломлён, змея уже начала оплетать его и душить.

От отчаянья вцепившись зубами в тело змея, он начал рвать её на части.

И вот, спустя пару минут Ло Мэй увидел, как волк с переломанными костями скончался на месте, а змея, ещё поборовшись некоторое время, составила ему компанию.

Усевшись в позу лотоса, Ло Мэй использовал Дэ как ментальную выносливость, чтобы созерцать мир.

По прошествии некоторого времени, когда уже начало темнеть, он открыл уже не холодные, а вполне привычные глаза и направил Дэ с разными отголосками концепций в тело, чтобы слегка подлатать его.

Хоть это и не было Дэ, с чистой Жизнью, но Дэ само по себе являлась формой энергии, которая могла влиять на реальность.

Встав и размявшись, мальчик ощутил боль в области рёбер. Видимо, некоторые из них были покрыты трещинами, а то и вовсе сломаны.

Подойдя к краю дупла, он начал прыгать вниз с одной ветки на другую.

Спуск был гораздо легче подъёма.

Наконец-то оказавшись на земле, Ло Мэй не спеша подошёл к двум мёртвым зверям, которых за это время никто не тронул.

Да и вообще, в окружающей обстановке было тихо.

«Видимо, это место — граница их территории. Раз так и они являются хозяевами своих областей, поблизости не должно быть других хищников, а более слабые были напуганы схваткой или их аурой? Не важно».

Пнув каждый труп, мальчик в сердцах сказал:

— Выбесили, — так он охарактеризовал своё безэмоциональное состояние, в котором не ведал страха не потому, что он атрофировался за время существования Витенега, а потому что Ло Мэй всё просчитал, наблюдая за окружением, поведением зверей и учёта их особенностей.