Глава 4.0

Тем временем незримые для глаз смертных ауры разных оттенков не избежали участи быть поглощёнными.

Место, в котором зарождалось новое божество, было полем боя.

Место, в котором смешались все негативные эмоции и концепции, связанные с жизнью и смертью: от воодушевления и надежды до непринятия и угасания.

Всесторонний, новый водоворот, но образованный уже на земле, явил миру кольца различных цветов, где основными являлись чёрный и красный.

Сфера света, словно чёрная дыра, с неудержимой силой поглощала всё, до чего могла дотянуться.

Смерть для других и жизнь для одного.

Переход энергии из одного состояния в другое.

Из одного носителя к другому.

В этой картине происходящего было что-то жуткое, для некоторых — печальное, а для других — прекрасное. Но что неизменно во мнениях всех экспертов, собравшихся здесь, так это естественная гармония всего процесса.

Символы, будто выточенные на самой ткани реальности, почти сформировались. И уже сейчас можно было понять их значение.

Разум каждого опустел. Остался лишь набор из нескольких слов. Мысли, не способные вклиниться, приветствовали своего короля.

— Техника Бессмертного Воплощения… — прошептали все, и мир застыл.

Шар света, теперь состоящий из энергий различных цветов, запульсировал. Словно сердце живого человека, всё ещё тёплое и вырванное из грудной клетки.

Омерзительное, но в той же мере волнительное чувство.

Первый удар сердца, и по пространству пошла невидимая рябь. Душа переселенца, взявшая себе имя мёртвого этарговского солдата, почти добравшаяся до Небес и вошедшая в Цикл Реинкарнации, застыла на месте.

Ранее игнорируя притяжение от сферы света, сейчас она не могла этого сделать.

Рябь послужила триггером, и Витенег очнулся от транса. Осмотревшись, его взгляд стал сложным. Но в то же время внутри его тусклых глаз зародилась искра интереса и предвкушения.

Его мысли были бессвязными. В конце концов, он был смертным и умер смертным. Его душа не окрепла до того уровня, когда могла существовать независимо от наличия тела и полноценного разума.

Но это не помешало вспомнить ему всё то, что произошло в момент смерти.

Пока он предавался размышлениям, мужчина почувствовал на себе несколько взглядов. Повернув голову, он увидел экспертов, которые с интересом его разглядывали, словно увидели новую для себя диковинку.

Витенег не чувствовал от них злого умысла. По крайней мере пока. А вот что он точно ощутил, так это наличие новой силы притяжения, идущей от иллюзорной реки Стикс.

Две разные силы боролись за право получить его душу, и, что удивительно, сфера света не уступала той, что была у легендарной реки Стикс.

Даже в какой-то мере превосходила её.

Горькая улыбка появилась на устах мужчины, и он что-то прошептал. Однако звука не было.

Что он должен выбрать?

Он действительно не знал.

Подобием разума он понимал, что новая жизнь в новом существовании после смерти — это то, о чём мечтают многие.

Но в то же время он не мог игнорировать прошлые эмоции и чувства человека с именем Витенег. Его цель состояла в том, чтобы создать новую личность.

Наблюдая за скоплением обычных и мстительных душ в шаре света, он в полной мере осознавал, что даже если не станет главной душой и выберет забвение, с новой жизнью, созданной им самим, всё будет в порядке.

Из слияния нескольких сотен и тысяч душ непременно зародится одна единственная — новая и целостная.

С необычной личностью и великими стремлениями.

Это уже не будет он. Как не будет он, если согласится на то, чтобы стать центром слияния.

«Слишком много думаешь», — пронеслась в его разуме мысль.

Запоздалая, но не потерявшая своей актуальности.

— Действительно, — согласилась душа Витенега.

Его неуверенный взгляд обрёл ясность. Туман, застилавший разум, больше не ограничивал его мышления. В кратком состоянии просвещения он заговорил:

— Сделал ли я всё, что привело к сложившейся ситуации, только для того, чтобы отправиться на Небеса — в блаженное неведение?

— В рай.

Витенег покачал головой с мягкой улыбкой. И он понимал, что, возможно, это была последняя улыбка, которой он одарит мир.

— В страданиях я нахожу понимание. А понимание — это сила и слабость. Баланс, к которому я стремлюсь, чтобы не стать гордецом от наличия абсолютной силы и рабом других от наличия чрезмерной слабости.

— Я отказываюсь от иллюзии рая — я иду в ад, чтобы стать Королём Демонов.

С принятием этого решения улыбка сошла с его лица. В глазах больше не было интереса, как и предвкушения — только осознание реальности и предстоящих испытаний, которые появятся из-за его выбора.

Душа, словно одинокая звезда на небосводе, ринулась вниз, как комета. Такая же яркая, но оттого, что это её последние секунды жизни перед новым существованием.

Как только эксперты в небе заметили это, они тут же подлетели ближе к сфере света.

Каждый из них не был святым, и неважно, что здесь собрались как праведные, так и дьявольские силы.

Они бы не достигли своего уровня совершенствования только потому, что поставили рамки смертных на свой разум.

Как только душа Витенега вошла в шар света, на неё тут же набросились сотни и тысячи душ, готовые разорвать её в клочья.

Но чего они, возможно, не ожидали, так это отсутствие какого-либо сопротивления со стороны Витенега.

Словно Будда, он взирал на зверя, что пожирал его плоть.

Боль была неописуемой. Несравнимая с болью тела. И если бы не техника Бессмертного Воплощения, которую он проецировал в своём разуме, он бы пал.

Витенег понимал. Он — душа смертного. Как возможно противостоять аналогичным по силе или даже более сильным душам?

Это невозможно.

Лобовое столкновение — не выход. Как и то, что никакие уловки здесь тоже не помогут.

«И снова я вынужден умереть», — подумал он с усмешкой. Вот только от запредельной боли она была похожа на хищный оскал. «Это третий раз, да?».

Как создатель техники Бессмертного Воплощения, Витенег осознавал большую часть её преимуществ и недостатков. Конечно, нужно время, чтобы во всём разобраться. Но в данной ситуации его нет.

И суть техники проста — невозможность умереть.

Будет ли бессмертие благословением или проклятьем — вопрос другой.

Не прошло и пары секунд, как Витенег больше не мог мыслить. Вся его душа была разорвана в клочья, а вместе с тем и подобие разума.

Не все души смогли полакомиться столь изысканным деликатесом — осознанной душой, в отличие от них, которые были больше похожи на животных.

Но те, кто вкусил эфемерную плоть Витенега, поглотив её, сами не осознали, как стали марионеткой сущности внутри себя.

Да, чтобы стать сильнее, души поглощали своих сородичей. Вот только техника Бессмертного Воплощения имеет концепцию слияния, и вместо того, чтобы быть поглощёнными, осколки души добровольно слились с душами, которые их поглотили.

Может, такое вмешательство заметили бы другие, более разумные существа. Но, к сожалению, те, кто находился внутри шара света, не были разумны.

Осколки души Витенега были на то и осколками, неспособные перехватить контроль над телами этих душ.

Но что они могли — так это влиять на их эмоции и чувства.

В тот же миг группа из нескольких десятков душ единой волной набросилась на других, обособленных и одиноких.

Так продолжалось некоторое время, пока оставшиеся души не поняли, что баланс нарушен и что-то не так.

Но было уже поздно.

Спустя несколько минут в пространстве шара света осталась лишь одна мстительная душа. Остальные были сожраны.

Этот метод в точности передавал концепцию яда Гу, где в одном месте собирают самых ядовитых тварей, чтобы осталась лишь одна — обладательница сильнейшего яда.

Эта мстительная душа смогла зародить в себе подобие разума, облизывая губы и сжимая кулаки от переполняемой её силы.

Она не заметила, как все осколки души Витенега начали пульсировать и стекаться в одну сторону — море сознания мстительной души.

Миг — и душа Витенега сформировала свой привычный образ.

Одно движение — и она оказалась перед лицом миниатюрной мстительной души — гротескного существа с тысячами лиц по всему телу.

Один удар — и кулак Витенега встретился с эфемерной плотью.

Заверещав, мстительная душа вошла в нестабильное состояние, снова став подобно зверю.

Бросившись на Витенега, она начала рвать его на части. В конце концов, после поглощения стольких душ их силу нельзя сравнивать ни в коей мере.

Витенег также попытался манипулировать силой фантазии, как это описывалось в некоторых книгах. Но, видимо, он был слишком слаб или море сознание — не то же самое, что море разума, где личность человека там — это царь и бог.

Хотя относительно.

Витенег не считал себя тем, кто получает наслаждение от боли. С таким подходом он думал, что скоро сойдёт с ума.

Прежде чем эфемерные куски плоти были пожраны мстительной душой, они растворились в море сознания, становясь его частью.

И, к несчастью мстительной души, на данном этапе развития она не была властна над ним.

А Витенег мог, что и сделал.

По его приказу по морю сознанию пошла сеть трещин. С каждой новой трещиной мстительная душа чувствовала неладное, но было поздно.

Мир раскололся, и тьма поглотила всё без остатка.

Однако это была не та тьма, что ранее ознаменовала первую смерть Витенега.

Эта тьма была странной. Всеобъемлющей, но при этом неуловимой. Но Витенег не мог предаваться лишним мыслям, ведь он умер в очередной раз, чтобы стать воплощением чего-то другого.

На этот раз это была тьма. У неё не было ни разума, ни воли. Словно робот или состояние — такое же естественное, как приливы и отливы.

В реальности мстительная душа уже как некоторое время застыла на месте. Лица опустели, лишившись жизни.

Это можно было бы назвать оболочкой без души, если бы не тот факт, что речь идёт о самой душе.

Не прошло нескольких секунд, как вены на её теле вздулись и окрасились в чёрный цвет.

Извиваясь, словно черви, они перекачивали из одного участка тела в другой незримую мощь. А вместе с ней — очищение, слияние во что-то более целостное.

Во что-то более высокого порядка.

Тысячи лиц малых и больших по всему телу усыхали и сморщивались, пока не были поглощены тьмой, которая впитала их внутрь тела.

Минуты проходили за минутой, пока не складывались в часы.

Сфера, состоящая из различных энергий, всё ещё парящая над землёй, испустила второй импульс.

Второе биение сердца.

И вместе с ним стенки сосуда раскололись. В реальный мир хлынула тьма.

Она не пыталась распространиться во все стороны. Нет. Вместо этого, словно имея нужные настройки, она шаг за шагом соткала физическую, но ещё не оформленную оболочку человека.

Конструкт был создан. Осталось наполнить его содержимым.

И этим содержимым стали питательные вещества, поглощённые из развоплощения живых людей, трупов и опустошения Неба и Земли.

Начиная с ног, сначала сформировалась кожа, за ней — плоть и кости. Кровеносные сосуды, в отличие от привычного цвета крови, вмещали в себе ту самую тьму, а её остатки уходили на то, чтобы укрепить всё, что можно.

Это вылилось в физическое проявление в виде рунических татуировок, украшающих большую часть поверхности светлой кожи.

Как только формирование тела дошло до головы, появились первые признаки красивого лица с острыми, как сильные порывы ветра скулами и тонкими прямыми бровями, похожими на лезвие клинка.

В конце концов, как любой порядочный мужчина, Витенег решил создать достойное тело.

Густые чёрные волосы ниспадали водопадом до самой поясницы.

Как только всё было завершено, нагое тело приоткрыло веки, и мир узрел беспроглядную тьму вместо глаз.

Но в тот же миг, когда эксперты подумали, что рождение божества завершено, они остановили начатые движения.

Ауры и концепции, что собрались внутри тела мужчины, словно ждущие своего момента, влились в тело и слились с ним. Видимым проявлением этого стали красные глаза — уже более нормальные на вид, а не то жуткое подобие взгляда паука.

Ещё одна секунда, и на теле сформировалась одежда из тех материалов, что были поглощены ранее.

Это было свободное одеяние, касающееся земли. Широкие рукава были также свободны, как и все остальные места, не сковывающие движения. Пояс опоясывал подобие даосского одеяния, имеющего привычный чёрный цвет, обрамлённый красными лентами.

Рост мужчины был не выше двух метров. Высокий, но не чрезмерный.

Босые ноги сделали свой первый шаг, и каждый услышал глубокий вздох.

Он стал сигналом для экспертов, и все они выпустили собственную ауру, уже давно ставшую чем-то осязаемым, влияющим на мир и его обитателей.

Более десяти различных и по-своему уникальных аур сконцентрировались на одной точке. И как бы Витенег не хотел насмехаться над их попытками подчинить себя, реальность была менее прозаична.

Он чуть не упал на колени.

Хотя, может, и упал. Но его гордость, некогда дремлющая и которая никогда не выражалась ярко, но была выгравирована в его естестве, не позволила сделать ему то, о чём он будет жалеть, вспоминая.

«Хотя, к черту сожаления. Я никогда не сожалел в прошлом мире и в этом мире тоже не собираюсь этого делать. Порядок всех вещей — это течение, а это — Дао».

— Все божества такие слабые? — выразил сомнение один из экспертов.

Многие пожали плечами, не сталкиваясь с такой ситуацией. Ответил старец:

— Их начальная сила зависит от места, в котором они рождены. В нашем случае — это смертное поле боя незначительного масштаба.

Поглаживая длинную бороду, он не переставал с интересом оценивать Витенега.

— В мире смертных он — бог. Для нашего мира — очередной практик.

Все понимающе кивнули.

— Собственно, этот росток меня заинтересовал, — после этих слов некоторые эксперты с жалостью посмотрели на Витенега. — Позвольте мне его использовать в качестве ингредиента для моего эксперимента, и секта Покаяния Святого не останется в долгу, — закончив, старец в нефритовом одеянии смиренно склонил голову.

— Что вы, не нужно таких формальностей, достопочтенный Туй, — выразил свою позицию один из мужчин, и в который раз многие лишь закивали головой. — Мы обязательно воспользуемся вашим предложением.

— Нечасто от этого старика можно получить пилюли, — безразлично высказался другой пожилой даос, не сильно уступающий достопочтенному Тую в ауре и темпераменте.

Витенег, слушая слова всех этих людей и видя их взгляд, словно для них он просто товар и возможность получить выгоду, в этот момент он полностью осознал мир, в который попал.

Мир совершенствующихся, где сильный пожирает слабого.

В форме души он обещал, что мир больше не увидит его улыбки. Но тогда почему он улыбался в этой ситуации?

Он чувствовал, что эмоции, которые он испытывал, не принадлежали ему. Скорее, это было результатом использования техники Бессмертного Воплощения на поле боя, где действовал один единственный закон.

Сила — это всё, а слабость — грех.

Почти у каждой поглощённой им души был менталитет воина и человека, воспитанного в этом жестоком мире. Так чего он мог ожидать, если его новая личность и тело были построены на их костях и плоти?

Витенег покачал головой.

Он не испытывал страх. Наоборот, он хотел ринуться в бой на этих небожителей.

Ярость разгоралась в нём с каждым их словом. Сердце с каждой секундой ускоряло свой такт, и тьма вместо крови стала топливом для высеченных на теле рун, связанных цепью.

Налившись силой, они засияли тусклым светом, и вместе с тем Витенег почувствовал, как его мощь росла, готовая найти выход для освобождения.

Попробовав двигаться, он услышал рваный звук. С удивлением опустив взгляд, он увидел, как его вывихнутая рука разорвалась в нескольких местах, оросив землю чёрной кровью, после чего и так серая, она потеряла ещё больше красок жизни.

Эксперты отвлеклись на секунду, чтобы понаблюдать за тем, как мужчина, будучи неспособным контролировать своё тело, травмировал его ещё больше.

— Попытка управлять силой, которая чужда любому смертному… Истина — смелость проявляется в незнании или невежестве, — покачал головой один из практиков.

Старец в нефритовом одеянии взмахнул рукой, и плотность воздуха вокруг тела Витенега увеличилась в разы. Мужчина больше не чувствовал, что все его движения происходили будто под водой. Теперь он вообще не мог пошевелить даже пальцем, не то что открыть рот и заорать от запоздалой боли.

Ему оставалось только беспомощно мычать, наблюдая, как его тело поднималось вверх и остановилось по правую руку от старца.

— Я ухожу первым, — слегка кивнув остальным, он развернулся и полетел вдаль.

Не было никаких артефактов перемещения, которые ожидал увидеть Витенег. Чистая сила и бог знает что позволяли старику делать то, что он делал, с беззаботностью ребёнка, играющего с муравьями.