Глава 8.0

Во дворе Цинсун семьи Чэнь слуги хлопотали слаженно и без суеты.

Узнав, что бабушка потеряла сознание, Цзыюй сразу же поспешила туда и с мрачным лицом стала распоряжаться служанками и мамками.

Старую госпожу Чэнь уложили на кровать. К этому времени она уже медленно пришла в себя. Лекарь ещё не прибыл, и Цзыюй ложечкой понемногу поила её тёплой водой. Старушка сделала несколько глотков и длинно выдохнула. Только тогда сердце Цзыюй наконец немного успокоилось.

Старушка смотрела на внучку, так похожую на её дочь, и думала о несчастной судьбе дочери. Теперь внучка вернулась домой всего на несколько дней, а ненавистные люди уже портят ей имя.

Цзыюй увидела, как её губы дрогнули, а глаза полны тревоги, и поспешно тихо успокоила:

— Бабушка, не волнуйтесь. Внучка цела и стоит здесь. Что говорят посторонние — дело посторонних. Те, кто меня знает, не станут обращать внимания. А если те, кто меня не знает, будут что-то принимать близко к сердцу, какое мне до этого дело?

Она говорила тихо и мягко. Старая госпожа Чэнь услышала её, сердце её дрогнуло, и она медленно закрыла глаза, похлопав внучку по тыльной стороне руки.

— Всё-таки наша Сяоюй видит ясно. Не волнуйся, бабушка непременно выдаст тебя замуж красиво и с почётом.

Цзыюй улыбнулась. Она знала, что из-за судьбы её матери в сердце старушки остался узел, поэтому та так сильно переживала о её браке. Это нельзя было распутать за один день, и Цзыюй больше ничего не сказала. Она заботливо подоткнула старушке одеяло как раз тогда, когда, получив новости, поспешили обе её тётушки.

Тогда Цзыюй поднялась и вышла из комнаты.

— Пойдём в сливовый сад, сорвём для бабушки ветку восковой сливы, поставим в комнате.

Выйдя под галерею, она позвала Люйинь, которая стояла у дверного столба.

Взгляд Люйинь дрогнул, и она тут же пошла следом.

Они направились к сливовой роще. Цзыюй не надела деревянные сандалии, а тающий снег размягчил землю между деревьями. Она ступала по влажной почве, не обращая внимания на то, что грязная вода забрызгала ей обувь.

Холодный ветер проходил сквозь ветви и листья, поднимая полы её одежды. Подойдя к восковой сливе, с которой осыпались лепестки, она наконец остановилась и спросила:

— Приходила старая госпожа из дома бо Уань?

— Да, — тихо ответила Люйинь. — Но её приход тоже странен. К тому же дом бо Уань и поместье хой Вэйу связаны браком, просто мало кто об этом знает.

— Опять кто-то сеет раздор между ними?

Прийти прямо с предложением взять её второй женой… Для неё, обедневшей двоюродной барышни семьи Чэнь, со стороны это уже выглядело как брак, на который она будто бы взбирается слишком высоко. Но если семья Чэнь узнает, что эти два дома связаны родственными узами, такое предложение станет унижением.

Тем более законная жена бо Уаня умерла от жестокого обращения.

Другие могли не знать об этом, но она знала лучше всех.

Люйинь, опустив голову, немного подумала и сказала:

— Барышня, может, это тот человек по фамилии Чжоу?

— Пока сказать трудно. Но кто бы это ни был, он использует меня, чтобы разжечь вражду между двумя семьями. Такого ядовитого и глупого человека нельзя терпеть.

— Барышня имеет в виду…

Цзыюй прищурилась, в её глазах мелькнула холодная резкость:

— Пусть кто-нибудь донесёт о том, что бо Уань замучил жену до смерти. А мы со стороны посмотрим, к кому он пойдёт разбираться. Так и узнаем, кто за всем стоит.

Люйинь понимающе кивнула.

Цзыюй уже встала на цыпочки и отломила ветку, всю усыпанную цветами восковой сливы. Затем она пошла обратно во двор Цинсун, размышляя о старой вражде между семьями Чэнь и Сюй.

Тогда, когда возникла эта вражда, все считали случившееся несчастным случаем. Второй дядя тоже так думал, поэтому и ходил к семье Сюй приносить извинения. Она тоже пыталась это проверить, и в итоге всё действительно выглядело как случайность. Но после сегодняшнего прихода людей из дома бо Уань со сватовством у неё снова появились сомнения.

Она подозревала, что кто-то намеренно разжигает обиду между двумя семьями.

Она несла ветку восковой сливы, но её тонкий аромат не смог смягчить её настроение.

***

Старая госпожа Чэнь потеряла сознание.

Именно эту фразу услышал Сюй Цзясюань от Лу Бина, когда вышел из военного ведомства.

Он сдержал выражение лица и внимательно осмотрел Лу Бина. Увидев на его лице полную невинность, спросил:

— Ты пришёл к ним и даже не успел объяснить причину, как тебя выгнали?

Лу Бин кивнул.

Что значит «мало пользы, много вреда», Сюй Цзясюань наконец увидел воочию.

Начиная с того самого офицера, натворившего бед, Лу Бин будто был одержим и шаг за шагом лез в мутную воду. Верно говорят: у каждого человека есть сильные и слабые стороны. Сильная сторона Лу Бина — отличное боевое мастерство и бычья сила. А слабая была более чем очевидна.

— Заместитель командующего, беду, которую натворил этот подчинённый, никак нельзя сваливать на вас. Только сейчас я и сам не знаю, как это решить.

Люди семьи Чэнь, наверное, при одном слове «Цзиньивэй» уже скрипели зубами и готовы были проглотить их живьём. Тем более совсем недавно первый советник только что объявил импичмент перед императором.

У самого Лу Бина тоже разболелась голова.

Кто-то рядом с Сюй Цзясюанем возмущённо сказал:

— Тысячник ведь не нарочно! Очевидно же, что это тот Чжоу всё подстроил и довёл до такого положения. Да и как семья Чэнь тогда обошлась с нашим хоу? Ну и пусть будет недоразумение, кому они вообще нужны!

Лу Бин поспешно подал тому знак замолчать, но уже опоздал. Сюй Цзясюань холодно посмотрел на говорившего.

Тот от этого взгляда опустил голову, а ноги у него задрожали.

Только тогда Сюй Цзясюань холодно произнёс:

— Я уже говорил: одно дело — это одно дело. Даже при взятии города на войне не убивают стариков, женщин и детей. Будучи мужчиной, сначала вымещать злость на девушке — уже достаточно постыдно. А если тебя ещё и просчитали, значит, ты просто глуп.

Лу Бин от этих слов то краснел, то бледнел. В следующий миг он услышал, как Сюй Цзясюань сказал:

— Снимай одежду. Руки связать!

Все замерли на месте. Кто-то тревожно крикнул:

— Заместитель командующего!

Они понимали, что он собирается наказать Лу Бина.

Лу Бин тоже долго стоял ошеломлённый. Но под холодным взглядом Сюй Цзясюаня стиснул зубы, снял пояс с ножом и бросил его на землю, а затем начал расстёгивать мягкий доспех и снимать верхнюю одежду.

Оголив верхнюю часть тела, он громко крикнул:

— Дайте верёвку!

Офицерам внизу оставалось только снять верёвку с пояса и, как было велено, связать ему руки.

В этот момент Сюй Цзясюань с мрачным лицом вскочил на коня. Лу Бин, кажется, понял, что тот намерен сделать, и без лишних слов сам велел привязать верёвку к коню.

Лица присутствующих стали мертвенно-синими. Они могли лишь своими глазами смотреть, как Сюй Цзясюань тронул коня, а Лу Бин, тяжело пыхтя, побежал следом.

Когда двое уже отбежали на некоторое расстояние, остальные наконец пришли в себя, поспешно вскочили на коней и отправились следом к дому семьи Чэнь.

Второй господин Чэнь, получив известие, поспешил домой вместе с императорским лекарем. До этого обычный лекарь уже проверил пульс и сказал, что старая госпожа просто потеряла сознание из-за сильного гнева, а через несколько дней отдыха всё будет хорошо. Императорский лекарь сказал то же самое, и семья Чэнь наконец успокоилась.

Второй господин Чэнь сидел в гостиной, но гнев в сердце всё равно не мог сдержать. В конце концов он хлопнул по столу и снова вскочил:

— Я сейчас пойду и спрошу этого Сюя, чего он вообще добивается!

Вторая госпожа поспешно подошла и потянула его за рукав:

— Не надо так. Дети здесь, ты их напугаешь.

Когда старая госпожа Чэнь потеряла сознание, трое юных господ семьи Чэнь, занимавшиеся учёбой, тоже поспешили прийти. Сейчас они сидели вместе с Чэнь Инъюй и Цзыюй. Услышав слова второй госпожи, все стали уговаривать его не сердиться.

Второй господин Чэнь с мрачным лицом поддался уговорам и снова сел.

Снаружи, тяжело дыша от бега, прибежал управляющий:

— Гос… господин, Цзиньивэй… этот заместитель командующего Сюй пришёл!

От одной фразы второй господин Чэнь словно был уколот иглой и тут же вскочил:

— Он ещё осмелился прийти!

Управляющий сглотнул и сказал:

— Он… он связал того тысячника Лу, что уже приходил раньше, и сказал, что пришёл принести извинения старой госпоже и двоюродной барышне!

Он говорил с большими паузами, чем изрядно напугал всех присутствующих. Даже Цзыюй едва не решила, что Сюй Цзясюань и правда поддался на провокацию.

А второй господин Чэнь выглядел так, будто увидел призрака.

Этот грозный Сюй связал человека и пришёл извиняться?!

— Идём, посмотрим!

Он махнул рукой и большими шагами вышел наружу.

Но Цзыюй и Чэнь Инъюй задержала вторая госпожа:

— Вы девушки, не ходите.

— Вторая тётушка, он прямо сказал, что пришёл извиняться передо мной. Если я не пойду, это будет нехорошо. Я только посмотрю.

У Цзыюй ум был быстрый, и за мгновение она нашла предлог.

Второй госпоже пришлось удерживать только дочь, не позволяя ей бегать куда попало. Чэнь Инъюй от досады надула щёки.

Все пришли к экранной стене переднего двора и действительно увидели Сюй Цзясюаня в форме с летающей рыбой, стоявшего на пустом месте. Рядом с ним стоял тяжело дышащий мужчина с обнажённым торсом, который, казалось, едва держался на ногах.

Люйинь, стоявшая за Цзыюй, ойкнула. Двоюродные братья Цзыюй тут же бросились: один попытался закрыть ей глаза, другой — развернуть её обратно, а третий плотно заслонил её собой.

Второй господин Чэнь тоже в ужасе крикнул:

— Что за непристойность!!

Сюй Цзясюань не ожидал, что Цзыюй тоже придёт. Но раз уж они уже увидели это, ему оставалось лишь сложить руки перед вторым господином Чэнем и сказать:

— Мой подчинённый совершил немало оскорбительного, поэтому сейчас я связал его и привёл принести извинения.

Сказав это, он не стал ждать, что думает второй господин Чэнь, и одним движением руки ударил Лу Бина плетью.

Плеть звонко щёлкнула, звук ясно разнёсся в холодном ветру.

На теле Лу Бина тут же выступила кровь. Всю дорогу он бежал за конём и почти выбился из сил, так что от удара едва не рухнул на колени.

Второй господин Чэнь от неожиданности отступил на шаг.

Цзыюй уже отцепила от себя руку двоюродного брата, обернулась и увидела, что лицо Лу Бина стало мертвенно-бледным.

Она приподняла бровь.

Взгляд Сюй Цзясюаня был направлен прямо на неё. Не говоря ни слова, он поднял руку и нанёс второй удар.

Уголок глаза Лу Бина резко дёрнулся, от боли на лбу выступил холодный пот.

После первого и второго удара, естественно, был и третий.

На пятом ударе Лу Бин наконец не выдержал и рухнул на одно колено.

Позади стоявшие цзиньивэй отвернулись, не в силах смотреть. Они стояли сзади и лучше всех видели, как кожа и плоть на спине Лу Бина уже рассечены.

Именно в этот момент старую госпожу Чэнь принесли на носилках. Увидев, что всё действительно так, как ей сказали, она поняла: Сюй Цзясюань и правда привёл человека извиняться.

Второй господин Чэнь, заметив мать, поспешил поддержать старушку, которая пыталась подняться, и с тревогой спросил:

— Зачем вы пришли?

— Хочу увидеть своими глазами!

Цзыюй тоже поддерживала старушку сбоку. Старая госпожа Чэнь уставилась на Сюй Цзясюаня и указала рукой на Лу Бина:

— Это он сделал так, что мою Юй-цзеэр стали обсуждать?!

Сюй Цзясюань снова посмотрел на Цзыюй, но на её всё таком же ярком лице не нашёл никаких эмоций. Он кивнул:

— Да.

— Сколько плетей ты собираешься ему дать?

— По военному уставу Цзиньивэй, за беспочвенное создание неприятностей и распространение слухов — десять плетей.

Старая госпожа Чэнь холодно рассмеялась:

— Хорошо. Бей. Я буду считать.

Сюй Цзясюань, услышав это, без малейшего колебания нанёс ещё пять ударов подряд.

Старая госпожа Чэнь отсчитала пять ударов, а затем сказала:

— Почему только пять?

Сзади кто-то из цзиньивэй крикнул:

— До этого уже было пять ударов!

Старая госпожа Чэнь мрачно ответила:

— Раньше я не считала. Откуда мне знать?

Лу Бин закрыл глаза и сказал:

— Заместитель командующего, продолжайте. Ошибка этого подчинённого, этот подчинённый признаёт!

Сюй Цзясюань ничего не сказал. Он поднял руку и снова нанёс удар.

Старушка громко посчитала:

— Один.

Следом пошёл второй удар. Старушка снова громко сказала:

— Один.

Лица людей Цзиньивэй изменились. Пять ударов подряд старая госпожа каждый раз считала «один». Кто-то уже в ярости хотел выйти вперёд и спорить, но в этот момент Сюй Цзясюань бросил плеть на землю.

Старая госпожа Чэнь уставилась на плеть:

— Что такое? Я ещё до пяти не досчитала.

Он равнодушно сказал:

— Остальное приму я, начальник, который плохо управлял подчинёнными. Бейте, пока не выпустите гнев.

— Что ты имеешь в виду? Угрожаешь мне или считаешь, что я, старая женщина, намеренно устраиваю сцену?!

— Нет. Если бы я хотел угрожать вам, то не стал бы наносить те пять ударов. Я, Сюй, человек скромных способностей, но добро и зло различаю ясно. Сегодняшние пятнадцать ударов, даже двадцать пять, не искупили бы его вину. Но в этом есть и моя вина за недостаточный надзор. Я приму то, что мне полагается.

Второй господин Чэнь привык к напористости Сюй Цзясюаня. Видя теперь, что тот рассуждает так ясно и справедливо, он невольно посмотрел на него со сложным чувством.

Старая госпожа Чэнь и правда, пошатываясь, пошла поднять плеть.

Цзыюй поддерживала её и спокойно смотрела, как старушка подняла плеть. Затем она увидела, как Сюй Цзясюань повернулся, открывая перед старушкой совершенно незащищённую спину.

Старая госпожа Чэнь медленно подняла руку. Все задержали дыхание.

Но старушка снова бросила плеть к его ногам и холодно сказала:

— Если я тебя ударю, то, конечно, выпущу гнев. Но как раз попаду в твою ловушку и больше не смогу продолжать разбираться с этим делом! Думаешь, я и правда окончательно выжила из ума?! Вон!

— Матушка, не сердитесь больше. Сначала возвращайтесь.

Второй господин Чэнь боялся, что старушка снова разозлится до беды, и подал знак стоящим позади племянникам и сыну.

Трое юных господ тут же вышли вперёд, помогли старушке вернуться на носилки и поспешно повезли её обратно во внутренний двор.

Перед тем как обернуться, Цзыюй взглянула на Сюй Цзясюаня. Он тоже уже повернулся обратно. Даже после того как его отругали и велели убираться, лицо его оставалось спокойным, брови даже не дрогнули.

Она немного подумала, нарочно отстала на несколько шагов и вместе с Люйинь свернула в другую сторону, к счётной комнате.

— Барышня, куда мы идём?

Цзыюй шла быстро и сказала:

— В счётной комнате возьмём кисть и тушь. А ты найди лестницу и поставь её у стены ближе к входу в переулок. Быстрее.

Люйинь, ничего не понимая, всё же побежала искать лестницу по её приказу.

Впереди второй господин Чэнь, немного подумав, всё-таки велел принести Лу Бину одежду, чтобы прикрыть раны на спине. Если тот выйдет вот так, люди ещё решат, что его изранила семья Чэнь.

Сюй Цзясюань всё ещё стоял перед экранной стеной. Он был прямым и стройным, словно нефритовое дерево, а глубокие глаза не выдавали никаких чувств.

Второй господин Чэнь сказал:

— Заместитель командующего Сюй, уходите.

Гнев после случившегося действительно рассеялся больше чем наполовину.

Сюй Цзясюань холодно произнёс:

— За проступок Лу Бина я дам вам объяснение.

Сказав это, он положил руку на рукоять ножа у пояса и широкими шагами ушёл.

Второй господин Чэнь поразмыслил и не понял. Что это значит? Какое ещё объяснение?

Снаружи послышался стук копыт. Сюй Цзясюань уводил людей прочь, но когда они проезжали вдоль стены двора семьи Чэнь, занимавшего большую часть переулка, в него вдруг прилетел белый комок.

Люди рядом с ним испугались и один за другим выхватили ножи.

Сюй Цзясюань поднял голову к стене и увидел яркое лицо Цзыюй. Она наполовину высунулась из-за стены и указала ему на бумажный комок, скатившийся на землю.

Сюй Цзясюань некоторое время смотрел на бумажный комок, и в голове у него почему-то мелькнула догадка.

Она опять собирается проклясть его неудачей?