Глава 21.0

Повозка с цокотом выехала на главную улицу. Снаружи переулка, где располагалась усадьба хоу Вэйу, стояла лавка с соевым молоком, и сладковатый аромат соевого напитка вместе с ветром проникал в карету.

Цзыюй слушала шум улицы и, приподняв занавеску, украдкой выглянула наружу.

Сюй Цзясюань сидел напротив. Он ждал уже довольно долго, но она явно не собиралась начинать разговор, а теперь ещё и разглядывала улицу, поэтому он тихо кашлянул.

Услышав звук, Цзыюй повернула к нему свои живые глаза:

— У шицзы болит горло?

Сюй Цзясюань: «...»

Он вообще-то напоминал ей, чтобы она скорее сказала то, что хотела.

Но она словно совсем забыла о своих словах.

Сюй Цзясюань поперхнулся воздухом и всё-таки сам заговорил:

— О чём ты хотела поговорить?

Цзыюй моргнула, рассматривая его:

— Ни о чём. Просто хотела, чтобы шицзы не ехал верхом на таком холодном ветру, вот и придумала предлог.

Сказала она это совершенно прямо. Сюй Цзясюань всмотрелся в её спокойное лицо и слегка прищурился.

Это она... беспокоится о нём?

Он отвёл взгляд, посмотрел на полоску света, падавшую рядом с ней, и коротко выдавил:

— Вот как.

— На самом деле шицзы ведь не так уж сильно меня ненавидит?

Цзыюй улыбнулась. Видя, как он явно опешил, она продолжила:

— Утром шицзы отобрал у меня ножницы, а когда мы шли к хоу, специально замедлил шаг, чтобы подождать меня. Значит, шицзы не так уж сильно меня не любит, верно?

Лицо Сюй Цзясюаня потемнело.

С ножницами она всё неправильно поняла!

Но, встретившись с её сияющим взглядом, он почему-то не захотел объяснять правду.

Он промолчал, а Цзыюй решила, что он молча согласился. Только про себя подумала, что характер у него какой-то уж слишком упрямый. Что плохого в том, чтобы прямо сказать подобные вещи?

В карете снова воцарилась тишина. Но после этого разговора Цзыюй окончательно решила, что с этим Шашэнем на самом деле довольно легко ладить.

Они без происшествий добрались до императорского города. Гунгун (евнух) Ци был заранее отправлен императором ко дворцовым воротам и, увидев карету усадьбы хоу Вэйу, с улыбкой поспешил навстречу.

Когда Цзыюй выходила из кареты, она естественно положила руку на плечо Сюй Цзясюаня. Тот по привычке хотел было отстраниться, но услышал её мягкий голос:

— Спасибо, муж.

Только что она серьёзно называла его шицзы, а теперь это «муж» прозвучало так, что у него даже сердце дрогнуло. Он невольно поддержал её рукой.

Цзыюй сладко ему улыбнулась, и гунгун Ци чуть ли не расцвёл от радости.

Кто бы мог подумать, что однажды этот шашэнь станет таким мягким.

Перекинувшись с гунгуном Ци несколькими словами, они вместе отправились к императору. По дороге Цзыюй тихо сказала рядом с Сюй Цзясюанем:

— Только что я оскорбила шицзы. Но перед людьми всё же нужно было сыграть роль.

Всё-таки это был человек рядом с императором.

Сюй Цзясюань резко повернул голову и посмотрел на неё. Он понял, что всё её поведение только что было игрой, и лицо его тут же помрачнело.

Он ничего не ответил, а Цзыюй решила, что сейчас просто неудобно говорить. Про себя она подумала, что раз гунгун Ци поверил, то и перед императором всё будет проще объяснить. И тогда император не станет из-за неё винить Сюй Цзясюаня. В конце концов, этот брак изначально был навязан сверху.

Император с самого утра ждал их во дворце. Естественно, он опасался, что Сюй Цзясюань окажется неблагодарным и будет плохо обращаться с Цзыюй. Но когда увидел, как она, опираясь на руку Сюй Цзясюаня, переступает порог, в его глазах появилась улыбка.

Раз уж этот юноша смог защитить его дочь от беды и ещё хорошо к ней относится, император остался весьма доволен.

А Сюй Цзясюань вдруг заметил, что сегодня император смотрит на него особенно ласково. В этом взгляде совсем не было прежней суровости и выговоров, и он даже немного растерялся.

На свадьбу императрица прислала подарки, поэтому Цзыюй ещё предстояло отправиться в дворец Куньнин. Она уже собиралась откланяться, когда неожиданно появился наследный принц, пришедший приветствовать императора.

Они оба одновременно поклонились принцу. Тот с мягкой улыбкой кивнул, позволяя им подняться. Цзыюй слегка подняла голову и как раз встретилась с его взглядом. Казалось, он несколько раз внимательно её осмотрел.

В итоге Цзыюй одна отправилась в дворец Куньнин, а Сюй Цзясюань остался обсуждать дела с императором. Лишь спустя полчаса он пошёл за ней, и вместе они покинули дворец.

Когда они выходили, Сюй Цзясюань всё ещё помнил её недавнюю игру. С непроницаемым выражением лица он снова помог ей сесть в карету, а Цзыюй опять улыбнулась и поблагодарила его.

Но на этот раз назвала его уже шицзы.

Сюй Цзясюаню это обращение неприятно резануло слух.

Он уже принял тот факт, что она вошла в семью Сюй. Отец выпил их свадебный чай. А она словно совсем не осознавала, что теперь замужем.

С прошлой ночи и до этого момента, когда они оставались наедине, она всё время была удивительно спокойна. Даже тогда, когда он собирался изменить дату свадьбы. Словно всё происходящее не имело к ней никакого отношения.

Во всех этих событиях она будто оставалась сторонним наблюдателем.

Вернувшись в усадьбу, Сюй Цзясюань решил, что раз уж она теперь часть семьи Сюй, то независимо от отношений между Сюй и Чэнь, некоторые вещи ей следует объяснить.

Слуги уже приготовили завтрак и ждали их возвращения из дворца. Пользуясь тем, что они сидели вдвоём за едой, он велел всем удалиться.

— Утром отец сказал: «Когда в семье мир, всё процветает». Если ты будешь исполнять обязанности хорошей невестки и жены, я тоже не стану плохо с тобой обращаться.

Обязанности жены и невестки...

Цзыюй как раз ела хрустальный пельмень с креветкой. Медленно проглотив кусочек, она с улыбкой кивнула:

— Хорошо, я поняла.

Она согласилась слишком быстро. И все заранее приготовленные слова Сюй Цзясюаня тут же стали ненужными.

Он-то думал, что она хотя бы спросит, что именно он имеет в виду. Или затронет вопрос старой вражды между семьями Чэнь и Сюй.

Он нахмурился. В ней снова ощущалась эта странная отстранённость. Но при этом её ответ был совершенно безупречен.

Она согласилась. Неужели теперь ему самому разводить длинные речи, словно это у него какие-то претензии?

Сюй Цзясюань с мрачным лицом откусил баоцзы и вместе с ним проглотил все невысказанные слова.

Его подавленное настроение заметила Цзыюй. Она колебалась, словно хотела что-то сказать, но в итоге просто продолжила есть. Она была слишком голодна, чтобы тратить силы на разговоры.

После завтрака пришла служанка от Лю-ши и сообщила, что в саду уже установили сцену для представления и попросили Цзыюй позже прийти познакомиться с родственниками семьи.

Цзыюй с улыбкой согласилась и сказала, что сперва переоденется.

Сюй Цзясюань устроился на кане с книгой, собираясь скоротать время чтением, и как раз увидел, как она проходит мимо него с мягкой улыбкой в глазах, будто рядом никого и не было.

Маленькое создание, висевшее у восьмисекционной полки, радостно закричало при её приближении:

— Сяоюй!

Она обернулась и ласково погладила его, после чего ушла в спальню.

Птичка, похоже, обрадовалась ещё сильнее и начала прыгать по жердочке. Но внезапно встретилась взглядом с Сюй Цзясюанем, который спокойно на неё смотрел, и тут же застыла как вкопанная.

Сюй Цзясюань усмехнулся, глядя на этого попугая, который с утра орал всякую чепуху. Он прекрасно помнил и то, как тот однажды нагадил ему на одежду.

Вдруг он поднялся.

Попугай испуганно дёрнулся и хотел взлететь. Но Люйин боялась, что он ещё плохо знает усадьбу и не найдёт дорогу обратно, поэтому заранее пристегнула цепочку к лапке. В итоге, захлопав крыльями, он только раскачал всю подставку.

Его жалкий вид неожиданно развеселил Сюй Цзясюаня, и раздражение, накопившееся из-за хозяйки птицы, внезапно рассеялось.

Он подошёл ближе и стал внимательно рассматривать попугая. Птицу явно хорошо кормили: перья были яркими и блестящими.

И почему-то ему вспомнились распущенные волосы Цзыюй прошлой ночью. Даже в темноте они слегка поблёскивали, а на ощупь были гладкими, словно шёлк.

Попугай испуганно прижался к жердочке, повернувшись к нему длинным ярким хвостом. Сюй Цзясюань не удержался и из любопытства осторожно потрогал хвостовые перья.

И тут изнутри донёсся звук открывающейся двери.

Попугай тут же заорал:

— Сяоюй, спаси!

При этом он отчаянно захлопал крыльями.

Сюй Цзясюань вздрогнул от неожиданности и нечаянно сильнее дёрнул за хвост...

Попугай завопил так, словно его резали:

— Птицу убивают!

Испуганная криком, Цзыюй поспешно выбежала наружу, и её взгляд сразу упал на руку Сюй Цзясюаня.

Сюй Цзясюань посмотрел на вырванное им хвостовое перо:

— ...